Три ночи провел Стив у Вилли на ковре, хотя после первой же ночи утверждал, что стал теперь инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Мелани клала рацию рядом с подушкой, когда ложилась спать, и привыкла каждый вечер шептаться с Вилли, прежде чем заснуть. Стив комментировал их разговоры глубокими, полными страдания вздохами. Тем вечером, когда он наконец вернулся в свою кровать, все сильно нервничали, но ничего плохого не случилось, и Вилли по рации поведал Мелани, что храпа Стива он бы ни одной ночи больше не выдержал.

Отец Вилли написал обвинительное письмо про госпожу Розу на имя директора школы, но не отправил его. Ошметки письма Вилли обнаружил в мусорном ведре. На шестой день после возвращения он получил первую оплеуху за то, что опоздал на ужин. Тогда он пошел к себе в комнату и повесил там в шкафу большой лист бумаги с клеточками на каждый месяц, который остался до его шестнадцатилетия. Нереально много месяцев еще оставалось.

Через два дня Фред и Тортик нашли идеальное дерево для нового домика Пигмеев. Причем именно в том лесу, с которым граничил участок отца Труды.

– Если мы там, наверху, устроим еще и наблюдательный пункт, – сказал Фред, пока Пигмеи изучали место, – тогда мы сможем практически плевать Курам сверху на их фургончик.

Остальные заухмылялись.

– Но на этот раз наша штаб-квартира будет секретной, – сказал Тортик, посмотрев на Вилли. – И чтобы никто девочек сюда не приводил.

– А ты на меня зря пялишься, – в сердцах сказал Вилли. – Я не первый пригласил сюда Мелани. Первым привел ее ты, если я не ошибаюсь.

– Точно, – подтвердил Стив, обходя вокруг дерева. – Тортик привел ее сюда первым. Но он действует женщинам на нервы настолько, что они от него сразу убегают.

– Вот как? – Тортик попытался схватить Стива, но тот спрятался за следующим деревом. – От тебя они бегут, как только увидят! – кипя от злости, крикнул Тортик.

– Прекратите, – прикрикнул Фред на обоих. – Завтра притащим сюда доски. В конце концов, нам срочно нужна квартира.

Но свой последний домик Пигмеям не довелось построить зимой. В некоторые дни было так холодно, что молотки практически сами вываливались у них из одеревеневших рук. Кроме того, с каждым днем темнело всё раньше, и зачастую не успевали они сделать уроки, как уже смеркалось.

Вилли после школы поначалу не мог участвовать в стройке, потому что госпожа Роза помогала ему нагнать то, что он пропустил, и потом он разносил газеты, чтобы заработать деньги на замену стекла. Так что времени на строительство домика практически не оставалось. О том, что он еще и регулярно встречался с Мелани, Вилли Пигмеям, конечно, не рассказывал. Но Куры об этом знали, потому что Вильма как-то выследила Мелани, когда та якобы пошла к дерматологу. Вильма что-то заподозрила, потому что у Мелани прыщей стало меньше, а к врачу она ходила всё чаще.

В школе Мелани и Вилли редко показывались вместе. Иногда утром у Мелани под столом лежала сложенная вчетверо записка, иногда их с Вилли было всю перемену нигде не отыскать, но в целом оба держали в тайне то, что всем и без того было известно. Зато Тортик продолжал приставать к Фриде у всех на виду. Внезапно вместо оскорблений она опять стала получать любовные послания на много страниц, письма были нашпигованы списанными откуда-то стихами и текстами песен на чудовищном английском. Фрида через других Кур передала Тортику, чтобы он поискал себе другую подругу по переписке, и даже предложила ему кандидаток, но всё было зря – Тортик продолжал ей писать.

– Это Стив виноват со своими идиотскими картами, – ворчала Фрида каждый раз, когда обнаруживала у себя в сумке письмо, но Стив свою вину категорически отрицал. Между тем почти на каждой перемене к нему приходили клиенты, чтобы он погадал им на картах. В основном это были девочки, но время от времени через школьный двор к нему подбирались долговязые юноши, незаметно нашептывая ему на ухо свою просьбу.

Стив понизил цены, чтобы привлечь больше клиентов. Одну марку стоили справки о переводе в следующий класс и тому подобные школьные дела (без гарантии, разумеется), полторы марки он брал за предсказания про любовь и две – за сведения о будущей профессиональной карьере, богатстве, известности и тому подобном. Это было дороже всего потому, пояснял Стив, что далекое будущее предсказывать труднее – его почти не видно. По большей части он пропадал со своими клиентами в школьной библиотеке, где между стеллажами всегда находился укромный уголок. Когда весть об этом разнеслась по школе, всё больше учеников всю перемену простаивали в библиотеке, прислонясь к книжным полкам и слушая предсказания Стива.

Домик Пигмеев на дереве поразительно долгое время оставался тайным. Возможно, потому что Куры были слишком заняты обустройством собственной штаб-квартиры. У Шпроты, благодаря запрету бабушки Слетберг на дом и сад, обнаружилось удивительно много свободного времени после школы, и всё это время она проводила возле фургона. Другие тоже бывали здесь почти каждый день. Труда даже уроки в основном делала здесь, вместе со Шпротой, а Вильма появлялась сразу, как только сделает свои. Фриды не было только по ее групповым вторникам, иногда она привозила Люсика, но он им больше не мешал. Часами он искал в курятнике яйца или пытался кормить несушек мелкими камешками через ограду, но они по-прежнему их не брали. Что касается Мелани, то она время от времени отправлялась к косметологу, но и она бывала в фургоне очень часто.

Фургон с каждым днем всё больше становился похож на настоящую штаб-квартиру Диких Кур. Мелани вывела название банды золотой краской на дверях, а Фрида привезла всю свою коллекцию куриных фигурок, которую скрывала от Люсика на самой верхней полке, под потолком. Двадцать три фигурки: куры гипсовые, соломенные, стеклянные и фарфоровые. Были даже куры из марципана, шоколада и песочного теста. На полке, которую отец Труды соорудил для своей коллекции пивных кружек, эти курочки прелесть как смотрелись. А пивные кружки отправились в дальний угол буфета. Наконец Вильма нанизала на бечевку куриные перья несказанной красоты, которые они с Трудой собирали всё это время с невероятным упорством в курятнике и в загоне, и повесила их над окном. Шпроте и Фриде это показалось очень круто, только Мелани сморщила носик, но перья остались-таки висеть. Потом Шпроте пришла в голову идея повесить большое фото каждой курицы на стену. Фрида «позаимствовала» у Титуса фотокамеру, и Труда держала несушек на руках, а Шпрота их фотографировала. Куры дважды обкакали Труду с ног до головы, но фотки получились офигительные. Вильма золотым фломастером написала имена кур на каждой фотографии, и длинный ряд портретов они повесили в фургоне. Особого места для постеров Мелани не осталось, свою любимую группу она повесила на холодильник, а любимый актер разместился на улице, его портрет приклеили в туалете, где на второй день ему пририсовали след от поцелуя, а на третий – черную бородку. Но Мелани особо не расстраивалась. Эти постеры по-любому скоро сменятся другими – свои увлечения звездами Мелани меняла так же часто, как лак на ногтях.

– Стало реально красиво, – сказала Фрида, когда однажды, в адски холодную пятницу, они валялись все вместе на большом матрасе, попивали горячее молоко с медом и радовались выходным.

– Наикрутейшая в мире штаб-квартира! – сказала Шпрота, положив ногу на ногу. – Пигмеи наверняка уже все позеленели и покрылись мхом от зависти.

– Теперь, когда у нас тут всё как надо, – сказала Вильма, – я, пожалуй, для вас кое-что поразведаю. Самое позднее на следующей неделе я узнаю, где они строят свой новый дом на дереве. Честное куриное слово.

– Теперь нам придется придумать надежное место, куда спрятать шкатулку с куриными сокровищами, – твердо сказала Фрида. – На улице, в курятнике ее долго хранить нельзя, иначе в один прекрасный момент они ее полностью закакают.

– Ерунда, я же засунула ее в пластиковый мешок, прежде чем под солому закопать, – сказала Шпрота – и обожгла язык горячим молоком.

– Я тоже считаю, что нехорошо держать сокровища на улице, – сказала Вильма. – А как, интересно, мы сможем применить газовый баллончик, если к нам кто-то прокрадется?

Из-за постоянного страха Вильмы перед грабителями в шкатулку положили оборонительный газовый баллончик, но там, в курятнике, толку от него было мало.

– Ты совершенно забываешь о бедных курах, Вильма, – сказала Фрида и засмеялась. – Они ведь тоже могут за тебя постоять.

– Хах. – Вильма сердито стирала молоко с коленки. – Для Книги банды мы тоже пока достойного места не нашли. Или ей вечно предстоит лежать под матрасом?

– А я считаю, что Тайную книгу банды надо ликвидировать, – заявила Мелани. – Голосуем! Кто за? – Она подняла руку.

– Точно, Тайная книга так и так ну нисколечки не тайная! – воскликнула Фрида, подняла обе руки, и они с Мелани захихикали, одна громче другой.

– Вы просто всё это всерьез не принимаете! – напала на них Шпрота. – В Тайной книге записаны все коды и все тайные заклинания!

– Меня вся эта фигня с тайнами тоже постепенно начинает бесить, если честно, – заявила Фрида. – Гораздо больше кайфа – вот так уютно всё обставить, вместе что-то затеять, и, кроме того, я в любом случае забываю все эти коды. И спрашиваю себя, как вы-то всё это держите в голове.

– А никак! – ответила Мелани и прыснула от смеха так, что всё лицо у нее было в брызгах от молока. Фрида, улыбаясь, протянула ей платок.

– Но ты-то что-нибудь скажи! – обратилась Вильма к Шпроте, которая молча сидела на матрасе и пила молоко.

Шпрота поставила чашку на пол, огляделась в фургоне и пожала плечами.

– Мне кажется, Труда права, – сказала она.

Вильма, растерявшись вконец, уставилась на нее.

– Что? И что же тогда с нашей бандой – с Дикими Курами?

– Ну, мы и есть Дикие Куры, – ответила Шпрота. – Вся эта тайная бухгалтерия, шутки с бомбами-вонючками, тайные шрифты, это ведь всё неважно. Окей, я бы тоже не прочь была узнать, где Пигмеи строят свой новый домик, но, если честно, меня не сильно греет часами мотаться за ними повсюду. Гораздо круче вместе закладывать грядки, чистить курятник или вообще просто здесь лежать и болтать. Я даже готова слушать Меллину поп-музыку, если при этом мы все вместе.

– Но ведь этого… – на лице у Вильмы было отчаяние, – этого мало для настоящей банды.

– Да ладно, как раз этого достаточно, – сказала Мелани и подсунула подушку себе под спину. – Я вот считаю, что никогда раньше мы не были такой классной бандой, как сейчас, а звучит ли наше секретное слово «химический кабинет» или «школьный двор» – совершенно по барабану!

Вильма потерянно смотрела в свою чашку.

– Да ладно. – Фрида бросила в нее подушку и угодила прямо по голове. – Можешь продолжать выдумывать разные секретные слова. Нам же не надо учить их наизусть, я правильно понимаю?

– Именно, – поддакнула Мелани. – А где у Пигмеев новый домик, я бы лично очень хотела узнать. Так что шпионить не прекращай, пожалуйста.

– Тогда ладно, пусть, – пробормотала Вильма и ухмыльнулась. – Я за Стивом буду ходить, его так легко выслеживать.

– Ну и дивно! – Шпрота с тяжелым вздохом откинулась на спину. – Всё у нас супер. Бабушка курам головы отрубить не может, у банды Диких Кур лучшая штаб-квартира в мире, а моя мама говорит теперь про Америку только каждые четыре дня. Одна забота у нас осталась.

– Какая это, интересно? – спросила Фрида.

– Меллины прыщики, – сказала Вильма, за что снова получила подушкой по голове.

– На досках курятника подозрительные царапины, – ответила Шпрота. – И помет тоже подозрительный. – Она пальцем изобразила в воздухе очертания лисы.

– О нет! – простонала Труда.

– Мне вчера приснилось, что мы пришли, а все куры исчезли, – сказала Фрида. – Кругом только перья валялись, и мы были виноваты, потому что именно мы привезли кур сюда.

– Ну, ты одну деталь забыла, – сказала Мелани. – Без нас они давно уже были бы без перьев и, кстати, без головы.

– И тем не менее, – сказала Труда, посмотрев на фотогалерею несушек, которую они тут устроили. – Это ведь действительно проблема. И никто нас от нее не освободит…