По субботам в четверть девятого по телевизору шла любимая передача бабушки Слетберг. Перед этим она смотрела новости. Потому что, когда смотришь новости, можно без остановки ругать всё подряд и утверждать напропалую, что раньше всё было гораздо лучше.

– Всё хорошо в мире еще никогда не было, – всегда говорила мама Шпроты, когда бабушка Слетберг начинала расписывать добрые старые времена. Они могли часами об этом спорить. Имели право.

Мелани и Вильма были уже наготове, когда примчалась Шпрота. Она вся запыхалась, потому что дома заснула перед телевизором, но об этом она подругам, разумеется, ничего не сказала. О посылочке, которую получила бабушка Слетберг, тоже ни словечка не проронила.

– Всё как договаривались? – спросила Мелани, выплюнула жвачку и сунула в рот новую. – Или, может, у бабушки телевизор сломался? – Мелани всегда жевала резинку, когда волновалась, на контрольных у нее иногда по две пачки уходило.

– Да нет, всё норм, – сказала Шпрота. Она не умела врать, особенно напряжно было при этом смотреть человеку в лицо.

– Я так волнуюсь! – простонала Вильма. – Так мерзко на душе, не могу. Когда мимо полицейской машины проезжали, я от ужаса чуть в крыло им не въехала.

– Точно! – Мелани захихикала. – Вильме кажется, что она уже в тюрьме. Пожизненно, за коварную кражу кур.

– Что ты так глупо смеешься, – просопела Вильма. – Если бы моя мама знала, чем я здесь занимаюсь, я получила бы пожизненный домашний арест и абсолютный телевизионный запрет. – Она обиженно чихнула, погрузив лицо в платок.

Из-за угла показалась Труда. Подкатив свой велосипед на тротуар к остальным, она нервно огляделась.

– Привет, – прошептала она. – Вас под ёлками и вправду практически не видно.

Туман тем временем немного рассеялся, но, к счастью, на Бузинной улице фонарей было совсем немного. Поскольку все Дикие Куры оделись в темное, как и договаривались, видны были только задние катафоты их велосипедов.

– Карманные фонарики использовать будем? – спросила Труда и включила свой.

– Лучше не надо, – тихо сказала Шпрота. – Карманные фонарики в темноте выглядят подозрительно.

Труда быстро выключила фонарик.

– Подожди, Труда. – Вильма наклонилась к ней и озабоченно посмотрела ей в лицо. – Что случилось? У тебя глаза такие заплаканные.

– Господи. – Труда помотала головой и провела рукой по своим коротким волосам. – Сегодня отец меня навещал, его родительский день был. Вы представить себе не можете, что мне пришлось выслушать из-за своих волос!

Четыре велика одновременно свернули в узкую улицу.

– А, вон они! – крикнул Стив и чудом не въехал Мелани в заднее колесо.

– Ничего себе, как банда заговорщиков! – насмешливо сказал Тортик. – Как будто бомбу подложить хотите или что-то такое.

– А вы не могли бы орать еще погромче? – прошипела Шпрота, пока Фред припарковывал свой велосипед рядом с ней.

– Ой, перестань. – Вилли встал рядом с Мелани. – Сдается мне, что твоя бабушка очень близка к тому, чтобы уснуть мертвым сном. И уши у нее должны быть как у летучей мыши, чтобы расслышать, о чем мы тут говорим.

– Вот уснуть мертвым сном ей точно пока не грозит, – прошипела Шпрота. – Да, она сейчас ходит с костылем, но даже так она явно резвее, чем Стив со своим пивным животом.

– Эй, мой живот тебя не касается, окей? – обиженно сказал Стив.

Шпрота не обратила на его слова никакого внимания.

– Коробочки какие-то не очень большие, – сказала она, взглянув на багажник Фреда. – Травы туда насыпали?

– Естественно, – раздраженно пробурчал Фред.

Тортик огляделся в темноте по сторонам.

– А где Фрида? Со своей любимой группой святых помощников?

– Она сейчас с другим мальчиком! – шепнула ему на ухо Мелани.

Тортик в ярости на нее уставился.

– Ну да, точно! – теперь и Вильма захихикала. – Она со своим братиком на шествии с фонариками. Ведь сегодня день святого Мартина.

– Она в любом случае еще придет, – сказала Шпрота. – Труда, включи-ка свой фонарик. Сверим часы.

– Шесть минут девятого, – сказал Вилли. – Стопроцентная точность.

– Ровно в четверть девятого, – прошептала Шпрота, пока Мелани и Стив подводили свои часы, – мы заходим в сад. Но до этого мне нужно смазать петли ворот маслом. Бабушка специально добивается того, чтобы они скрипели как можно громче. Не успела я сегодня это сделать.

– В четверть девятого! – простонал Тортик. – Вот блин! Это так долго мы должны стоять тут как вкопанные. При нынешних-то холодах.

– Подумаешь, а я лично не рвусь красться на цыпочках по саду Б. С., – сказала Мелани и занялась своим черным шарфом, который фигурно обматывала вокруг головы.

– Дай я тебе помогу, – пробормотал Вилли и заправил ей под шарф прядку волос.

Шпрота и Вильма намазали друг другу на лицо черную краску, а Труда светила им фонариком. Краска была Вильмы – она раздобыла театральный грим, после того как попробовала понюхать черную ваксу для обуви.

Пигмеи натянули на головы черные балаклавы.

– Ну как мы с виду? – спросил Фред.

– Вы что, рехнулись? – Шпрота в ужасе смотрела на великолепную четверку. – Да у моей бабушки от вас инфаркт будет, вы этого добиваетесь?

– Ты на себя-то посмотри, думаешь, вы лучше выглядите? – рассерженно ответил Фред.

– Он прав, Шпрота. – Мелани, хихикая, сняла с Труды очки и жирно намазала ей лицо. – Вы действительно выглядите не лучше.

– Внимание! – Вильма потянула Мелани и Труду глубже к стволам елей. – Собачники идут.

Полный мужчина с овчаркой на поводке вышел из-за поворота. Он пошел по тротуару с противоположной стороны, но то и дело недоверчиво поглядывал в их сторону.

– Ого, это же Фейсткорн, сосед моей бабушки, – прошептала Шпрота в ужасе. – Если этот козел увидит наши черные лица…

– Снять маски, живо! – скомандовал Фред. Пигмеи молниеносно сдернули балаклавы. – Для чернолицых играем сцену прикрытия «Влюбленная парочка». Быстро давайте!

Фред положил Шпроте руку на плечо, притянул ее близко к себе и пролепетал, с улыбкой глядя в ее размалеванное лицо:

– Крошка! Ты потрясающе выглядишь сегодня. Просто отпад!

– Отстань! – прошипела Шпрота и посмотрела через его плечо.

Бабушкин сосед как раз в этот момент поравнялся с ней. Он с любопытством глядел на них. Мелани спрятала голову на плече у Вилли, Труда, улыбаясь, укрыла лицо у Стива под подбородком, а Вильма прижалась к Тортику.

– Если он меня узнает, – прошептала Шпрота на ухо Фреду, – тогда всё пропало.

– Как он тебя узнает с килограммом черного грима на лице? – прошептал Фред в ответ.

Фейсткорн остановился на другой стороне улицы и подтянул собаку поближе к себе.

– Вы живете здесь? – крикнул он через улицу. – Эй, к вам обращаюсь!

– Проклятье, – пробормотал Вилли. – В кино этот номер с влюбленными всегда срабатывает.

И тут Тортик повернулся к Фейсткорну.

– Вы только посмотрите! Какая удача! – закричал он. – Местный! Не могли бы вы нам сказать, где проходит стрелковый праздник? Наши дамы уже совсем замерзли. Целую вечность блуждаем по этой пустыне, а шофера – вот несчастье! – уже домой отправили!

Шпрота тихо застонала.

Физиономия Фейсткорна стала напоминать морду кусачего бульдога.

– Убирайтесь немедленно! – зарычал он и выпустил собаку на поводке немного вперед. – Иначе посмотрим, удастся ли вам надуть полицию так же, как меня!

Овчарка залаяла. Фейсткорн потянул ее дальше по улице, но, уходя, всё время оглядывался.

– Быстро! – прошептала Шпрота и отпихнула Фреда. – Мы должны сделать вид, что уходим. Иначе он никогда домой не уйдет.

Они покатили велики обратно к главной улице. Когда все завернули за угол, Вильма, буквально сливаясь с кустами, стала красться вдоль живой изгороди обратно. Фейсткорн так и стоял посреди темной улицы, как будто исполнял важную миссию – защитить себя и ни в чем не повинных соседей от банды великовозрастных грабителей. Наконец, когда Курам уже до боли надоело прятать свои черные лица на груди у Пигмеев и большая часть краски перекочевала на их куртки, Вильма издала три коротких свистка.

– Что это было? – спросил Фред. – Похоже на сломанные часы с кукушкой.

– Отбой тревоги, – пояснила Шпрота. – Сколько сейчас?

– Уже двадцать минут девятого, – прошептал Стив.

Шпрота с беспокойством на него посмотрела.

– Проклятье, куда Фрида подевалась?

– Ждать ее мы точно больше не можем, – прошептал Фред. – Вперед, пора провернуть это дело. Этот толстяк что-то меня выбесил.

Они снова направили свои велики в сторону переулка. Вильма уже махала им. Фейсткорн исчез, но мимо его участка они пробирались с особенной осторожностью.

Улица была вся мокрая от дождя. Моросило уже несколько часов.

– Чёрт, скользко! – проронила Мелани, пока они закатывали велосипеды в густые заросли напротив дома бабушки Слетберг. Фред, Тортик, Шпрота и Мелани несли под мышками картонные коробки. Взгляд направо, потом налево, потом, пригнувшись, они перебежали к калитке и присели там за изгородью участка бабушки Слетберг.

– Ой, описаюсь сейчас от страха! – простонал Стив.

Вильма зажимала нос рукой, чтобы не чихнуть случайно.

– Давай, Шпрота, давай! – прошептал Фред.

Шпрота выхватила из кармана пузырек с машинным маслом.

В этот момент Труда взвизгнула и вскочила. Вскочили и остальные. По улице на бешеной скорости мчал велосипед.

– Кто это? – пролепетала Вильма.

Мелани зажала ей рот рукой.

– Тихо! Это Фрида, шпионка-чемпионка.

Это была действительно Фрида, запыхавшаяся до невозможности. Нагнувшись, она перебежала улицу и села на корточки между Шпротой и Мелани за живой изгородью.

– Это фонарное шествие… – запинаясь, проговорила она. – …Оно было бесконечное. А потом Люсик еще наделал в штаны. Я…

– Ш ш! – Шпрота прижала палец к губам. – Мы опаздываем, очень опаздываем. Уже почти полдевятого.

– Так поздно? Чёрт! – Мелани на скорую руку наложила черный грим на лицо Фриде.

Шпрота максимально осторожно стала открывать калитку и проверять петли. Калитка беззвучно ходила туда-сюда.

– Почему у твоей бабушки калитка такая скрипучая? – прошептал Стив. – Ей нравится, когда скрипит?

– Она грабителей боится, – ответила ему Фрида.

– Тем лучше, – сказал Вилли. – Тогда она, по крайней мере, не решится нос высунуть наружу, если нас услышит.

Пигмеи второй раз нацепили на головы свои балаклавы.

– Стоп. – Шпрота набрала побольше воздуха и взглянула на остальных. Она должна им это сказать. – Чуть не забыла вам сказать. Моя бабушка… – Она бросила взгляд на дом. Горело одно окно – в гостиной. Бабушка электричество никогда не транжирила.

– Да говори ты уже, – нетерпеливо обронил Фред.

– Моя бабушка купила себе пистолет, – тихо сказала Шпрота.

Стив рывком стянул с головы маску.

– Что?

– Пистолет? – потерянно прошептала Вильма.

Только Вилли тихо хохотнул.

– Ой я не могу, бабушка с пистолетом! Не смешите меня! Да она к нему не притронется!

– Да что ты говоришь? – прошептала Мелани и теснее прижалась к нему. – Сразу видно, что ты бабушку Шпроты совсем не знаешь.

Все замолчали, ошеломленные. Сидели на корточках под изгородью бабушки Слетберг и молчали.

– Пистолет! – выдохнул Стив. – Ну нет, если эта безбашенная бабушка завела пистолет, я туда, пожалуй, не пойду.

– Но она тогда укокошит всех кур! – от волнения Труда заговорила громко. – Мы же пришли сюда их спасать. Это…

– Знаете, если надо выбирать: кур зарежут или меня застрелят, – прервал ее Тортик, – то я за первое – пусть зарежут. Тут без вариантов.

– Ну хорошо! – Голос у Шпроты сильно дрожал, от гнева или от страха – она и сама понять не могла. – Тогда всё это сделаю одна. Мне-то наплевать. Из вас, героев, сможет хоть кто-нибудь покараулить на тот случай, если этот Фейсткорн снова явится?

– Так, не заводись! – пробурчал Фред и беззвучно, как хорек, исчез в саду бабушки Слетберг.

Шпрота поспешила за ним.

– Я первая пойду, – прошипела она и протиснулась мимо него.

Оба молча, наклонив головы, побежали к курятнику. Когда перед входом в курятник Шпрота оглянулась, четверо Кур и трое Пигмеев крались следом среди грядок бабушки Слетберг. Все как один. Шпрота не могла сдержаться, улыбнулась. Фред насмешливо скривился в ответ.

– Давай открывай дверь, – тихо проговорил он.

Несушки недоуменно посмотрели на Шпроту, когда она включила свет. В три ряда сидели они на насесте, нахохлившись и тесно прижавшись друг к другу.

– Быстро, – прошептала Шпрота, – хватайте их, пока у них глаза к свету не привыкли. А если не получится сразу, суйте им колбасу под самый клюв!

Несколько несушек испуганно втянули головы, проквохтали, выражая покорность судьбе, и закрыли глаза, когда к ним протянулись шестнадцать человеческих рук. Но большинство подняли невероятный крик, дико били крыльями, раскрывали клювы и возбужденно перебирали когтистыми лапами по жердям насеста. Колбаса их немного успокоила, но ненадолго – скоро она кончилась. Шестерых несушек спасатели кур настигли на насесте, но другие, хлопая крыльями, слетели вниз, на солому. Тут-то и началась настоящая охота.

Выбраться на улицу несушки не могли. Лаз, через который они входили и выходили днем, Шпротина бабушка на ночь закрыла, но даже в тесном курятнике нелегко было поймать возбужденно порхающих кур. Летели перья, а Дикие Куры и Пигмеи то и дело натыкались друг на друга, падали на солому и ударялись о стенки курятника. Но в конце концов охота удалась. Все куры сидели в коробках, оскорбленно покудахтывали и протыкали картон клювами.

Обессилев от борьбы, с ног до головы утыканные соломой, с руками, расцарапанными куриными когтями, восемь спасателей с полными коробками устремились к выходу.

– Вот честно, у меня такое чувство, будто я охотился на львов, – проворчал Фред, выплевывая куриное перо.

– Тсс! – Шпрота прислушалась и дважды постучала по двери курятника. Вильма, караулившая снаружи, ответила тоже двумя ударами. Это означало, что всё чисто.

– Поймали? – прошептала Вильма и сразу зажала нос, чтобы не чихнуть.

Шпрота кивнула и огляделась. В саду было темно и тихо. В окне комнаты бабушки Слетберг мелькал телевизор. По соседству у Фейсткорна никакого движения. Успокоившись, Шпрота махнула остальным, чтобы шли за ней. Сердце у нее сильно колотилось, когда она кралась между грядками брюссельской капусты и пряных трав в направлении калитки. В коробке у нее под локтем возились куры, они скребли картон и били по нему клювами.

Шпрота преодолела уже половину пути, когда телевизор в комнате бабушки Слетберг погас. Куроспасатели замерли, словно превратившись в садовых гномов. Никаких звуков не было, только в коробках копошились куры. Шпрота глубоко вдохнула, но сердце продолжало бешено колотиться. Не сводя глаз с темного окна гостиной, она сделала один беззвучный индейский шаг, за ним другой – и пошла дальше. Тихо, как призраки, за ней следовали остальные. Только когда они вышли на чисто выметенную дорожку бабушки Слетберг, под ногами захрустел гравий.

Тут в кухне зажегся свет.

Стив от испуга наткнулся на Тортика. У того из рук выпала коробка, она открылась, и несушка с негодующим квохтаньем высунула голову наружу.

Момент был непередаваемый.

Шпрота увидела, как ее бабушка торопливо ковыляет мимо кухонного окна. В направлении входной двери.

– Живо! – крикнул Фред и толкнул Шпроту в спину своей коробкой. Шпрота пошла к калитке. Удалось пройти всего пару метров, и тут входная дверь распахнулась и в проеме показалась бабушка с костылем под мышкой, как долговязый Джон Сильвер из «Острова сокровищ», с пистолетом в руках.

– Стой! – закричала она так оглушительно, что сосед Фейсткорн точно перевернулся в своем телевизионном кресле. – Стоять!

Стив тут же повиновался и поднял руки вверх, а Тортик так и стоял рядом со своей упавшей коробкой. Вильма тоже подняла руки, потом Труда. Потом Вилли. Он не был на сто процентов уверен, что бабушка Слетберг не будет стрелять.

Шпрота уже стояла у калитки. Что делать? Она поставила коробку на тротуар. Фред сунул ей в руки свою – и тоже стоял в полном замешательстве.

– Вот так! – крикнула бабушка Слетберг. – А теперь маски долой!

С довольным видом она опустила пистолет – и тут раздался выстрел.

– Холостые патроны! – заорал Вилли. – Люди! Это же всего-навсего холостые!

Одним прыжком он достиг коробки Тортика, из которой до сих пор торчала головка склочной курицы, схватил ее и помчался к калитке. Вне себя от ярости бабушка Слетберг поковыляла следом, но это уже никого напугать не могло. Только Тортик по-прежнему стоял как громом пораженный, но Фрида и Стив схватили его и потащили за собой. Последней в калитку выбежала Вильма, а Шпротина бабушка тем временем в ярости размахивала костылем и пронзительным голосом звала на помощь Фейсткорна.

Однако выстрелы произвели на толстяка Фейсткорна такое впечатление, что он даже не решился подойти к телефону, чтобы вызвать полицию. Обычно он сразу это делал, как только у кого-то слишком громко играло радио.

Дикие Куры и Пигмеи друг за другом перебрались на ту сторону улицы. Как и опасалась Мелани, стало скользко, всё покрылось тонким льдом, и по этому зеркалу они скользили со своими картонками, полными кудахчущих, бьющих крыльями кур, словно под ногами у них было жидкое мыло. А сзади бабушка Слетберг, зашвырнув пистолет на грядки и громко изрыгая проклятья, ковыляла к калитке.

Дрожащими руками куроспасатели вывели свои велосипеды из-под обледенелых ветвей ёлок, девочки прикрутили коробки к своим багажникам, и все прыгнули в седла.

– Мерзкие маленькие крысы! – орала бабушка Слетберг, тряся чугунную калитку.

Но напрасно: Вильма предусмотрительно заперла ее на велосипедный замок.

– Воровское отребье! Взломщики! Жалкие похитители кур! – обзывалась бабушка Слетберг, пока Куры и Пигмеи плечом к плечу, покачиваясь, мчались прочь.

Потом на мгновение стало тихо, поскольку, видимо, и буйной бабушке Шпроты нужно было иногда остановиться и набрать в легкие воздуха. Но когда дети почти добрались до конца улицы, Шпрота снова услышала ее крик.

– Шпрота! – раздалось на всю тихую улицу. – Шпрота, я знаю, что всё это ты! Немедленно возвращайтесь все назад!

У Шпроты от страха ноги съехали с педалей. Она в ужасе оглянулась, но бабушки в темноте, разумеется, было не видно.

– Поезжай дальше! – закричал Фред. – Давай, вперед!

– А твоя бабуля не так глупа, не находишь? – пыхтя выговорил он, когда они, задыхаясь, остановились на углу. – Но кур-то мы всё-таки у нее из-под топора утащили!

– Да! – ответила Шпрота, с трудом переводя дыхание. – Да, мы сделали это!

– Тогда скорее везите их в гнездо! – сказал Фред. – Где бы оно ни было. – Он развернул велик и сделал знак остальным Пигмеям.

– Берегитесь лисы! – крикнул Стив сквозь шум машин. Ругань бабушки Слетберг была отсюда уже совсем не слышна. Фред помахал, и мальчишки уехали. Даже не оглянулись.

– Похоже, они действительно держат свое слово, – сказала Вильма, сощурившись и глядя вслед Пигмеям. – Прямо не верится.

– Поехали! – воскликнула Фрида. – Или мы хотим здесь превратиться в лед?

Шпрота оглянулась в последний раз. Потом нажала на педали, и пять Диких Кур помчались со своими пернатыми сестрами прочь, словно бабушка Слетберг гонится за ними по пятам с настоящим пистолетом.