Мэверик. ЧУВАК, СПАСИ МЕНЯ
Я. От чего?
Мэверик. МОЯ МАМА ОБЪЯВИЛА, ЧТО СЕГОДНЯ СНЕЖНЫЙ ДЕНЬ БЕЗ ТЕЛЕФОНА.
Я. Уууууууууууууууух
Мэверик. ЭТО УЖАСНО. КАК ЛЮДИ ЖИЛИ ДО ИНТЕРНЕТА ИЛИ ТЕЛЕФОНОВ? Я ХОТЕЛ НАГУГЛИТЬ СЕГОДНЯ 50 МИЛЛИОНОВ ТОНН ВСЯКОЙ ХРЕНИ.
Я. но как же ты со мной разговариваешь?
Мэверик. Я СПЕР ТЕЛЕФОН И СКАЗАЛ МАМЕ, ЧТО ХОЧУ ПРИНЯТЬ ВАННУ, ПОКА ОНА СТАВИТ В ДУХОВКУ ВТОРУЮ ПАРТИЮ БАНАНОВОГО ХЛЕБА В ПЕРЕРЫВЕ МЕЖДУ ВЫШИВАНИЕМ КРЕСТИКОМ
Мэверик. РАЗВЕ ВЗРОСЛЫЙ МУЖЧИНА СТАНЕТ ПРИНИМАТЬ ВАННУ? КАК ОНА ВООБЩЕ НА ЭТО КУПИЛАСЬ?
Я. ты же знаешь, что телефон не должен находиться в ванне, верно? Это *вообще-то* опасно.
Мэверик. С ЧЕГО ТЫ ЭТО ВЗЯЛ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ?
Мэверик. ЧЕРТ. GOOGLE С ТОБОЙ СОГЛАСЕН, СПАСАТЕЛЬ. ЭЙ, ТЕПЕРЬ ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СПАС КОГО-ТО!
Мэверик. Я ВСЕ РАВНО НЕ В ВАННЕ, А РЯДОМ С НЕЙ. И ТЕПЕРЬ ЧУВСТВУЮ СЕБЯ ВИНОВАТЫМ ЗА ТО, ЧТО ТРАЧУ ВОДУ, ТАК ЧТО Я, ПОЖАЛУЙ, ЗАЛЕЗУ В ЭТУ ЧЕРТОВУ ВАННУ.
Мэверик. ЭТА ЖЕНЩИНА ВЫШИВАЕТ ТОЛЬКО ТРЕТЬЮ БУКВУ. ЭТО БУДЕТ САМЫЙ ДЛИННЫЙ ДЕНЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ.
Я. Из скольких?
Мэверик. Я НЕ ЗНАЮ. ПОСЧИТАЙ КОЛИЧЕСТВО БУКВ ВО ФРАЗЕ «СПАСИБО, ГОСПОДИ, ЧТО У МЕНЯ ЕСТЬ ДРУЗЬЯ, КОТОРЫЕ СТАЛИ МОЕЙ СЕМЬЕЙ, И СЕМЬЯ, ВСЕ ЧЛЕНЫ КОТОРОЙ – МОИ ДРУЗЬЯ». ВЕРИШЬ, ВОТ ТАКОЕ ДЕРЬМО ЭТА ЖЕНЩИНА НАХОДИТ НА ФЕЙСБУКЕ[30]?
Я. Тебе не нужно ничего мне вышивать, Мэв. Я и так знаю, что ты меня любишь
Мэверик. ХА. ХА.
Час спустя:
Мэверик. НУ, БЛИН. УГАДАЙ, КТО ТЕПЕРЬ ОБОЖАЕТ ПРИНИМАТЬ ВАННУ?
Мои родители сидели на диване, до чертиков похожие на бабушку и дедушку Чарли Бакета[31]. В руках у них были чашки с черным кофе.
– Предлагаю устроить Большую готовку, – сказал папа.
Мама насмешливо проговорила:
– Не люблю Большую готовку.
– Но подумай, сколько времени мы сэкономим для чего-то другого на следующей неделе.
Мамины глаза заблестели. Родители постоянно обсуждали то, как сэкономить время, особенно после рабочего дня.
– Это я за, – пробормотала она. – Но что, если электричество отключат из-за снежной бури?
– Тогда мы будем хранить все, что наготовили, на улице под снегом, пока электричество не включат.
– По прогнозам, завтра погода изменится. Будет не по сезону тепло, очень в кривом метеорологическом стиле Новой Англии. – Мама отпила из кружки. – И тогда все испортится.
На полу, растянувшись на животе, лежала Софи, рисуя по видео на ютубе без звука. Она нанесла большой мазок синей краски на холст.
– Даже не смейте шутить, что электричество отключат, – сказала она. – Я тогда умру от скуки.
– Не можешь прожить без гаджетов? – поддразнил отец. – Ох уж это ваше поколение.
– Ты тоже не можешь, – заметил я.
– Даже восьмилетние дети могут прожить самостоятельно, – сказала Софи, обмакивая кисточку в стеклянную банку с водой.
Мы все подождали немного. Папа кашлянул:
– Не хочешь объяснить, малыш?
– Если тебе восемь лет и тебя бросили, то ты сможешь придумать, как выжить. Ты воруешь еду, находишь место для ночлега. Как в «Аладдине». Предполагается, что в этом возрасте ты уже способен это сделать. Если оставить группу шестилеток, то… – Она поправила наушники. – Вам не захочется узнать, что произойдет.
Мама с папой переглянулись.
– И где ты только это берешь, Софи? – спросила мама.
– Национальное общественное радио.
Пока мама делала вид, что прячется под одеялом, раздался стук в дверь.
Папа нахмурился.
– Кто выходит на улицу в такой кошмар? – Он показал на окно, где бушевал упомянутый «кошмар», заваливая подоконник снегом.
Я открыл дверь и увидел Десембер в светло-голубом пальто. Она топала ногами, щеки порозовели от холода, а снег налип на ресницы.
– Стало скучно одной дома.
Я отошел в сторону, пропуская ее внутрь:
– Сказала бы мне, что придешь. Я бы встретил тебя на полпути.
Она улыбнулась мне, зацепив зубами нижнюю губу. Я на мгновение задумался о ней, обо мне, о машине и о том мире, который был до этого снега. Она сняла пальто, вязаную шапочку и тряхнула волосами. Они рассыпались по спине каштановым водопадом.
– Привет.
– И тебе привет. – Я забрал у Десембер вещи, мельком коснувшись ее замерзших пальцев, а моя семья буквально налетела на нее: умоляя ее порисовать вместе (Софи), спрашивая, как дела у Кэм (мама), изображая неподдельный интерес и спрашивая, как выглядит график сверхурочной работы Эвана (папа).
На моем телефоне загорелось уведомление. Я открыл экран блокировки и обнаружил красный пузырек у приложения электронной почты. Я ткнул на него.
Входящие (1)
Обновление по отбору в команду кадрового резерва по плаванию
– Святое дерьмище, – выдал я, нажимая на клавиши, чтобы открыть экранную читалку.
– Следи за языком, – оборвала мама. Предсказуемо.
– Нет, мам. Это письмо от команды резерва.
Мама замерла:
– О. О! Открой его!
– У тебя все получится, – сказала Десембер.
Я показал ей свою дрожащую руку:
– Не ожидал, что буду так нервничать.
– Посмотри на меня, – попросила Десембер. Я посмотрел ей в глаза, и волна спокойствия пронеслась по телу. Она наклонилась ближе. – У тебя все получится. Будь храбрым, Ник. Будь храбрым.
– Храбрым, – повторил я. – Точно. – Я открыл письмо и зажал большим пальцем кнопку «Прочесть».
Дорогой Николас Ирвинг!
Поздравляем! Вы были отобраны для Массачусетского элитного отделения команды кадрового резерва по плаванию. Вы – один из трех новых пловцов, отобранных из пятидесяти двух претендентов на вступление в нашу команду, которую тренирует бывший олимпиец Деррик-Джон Льюис.
Вместе с командой вы будете тренироваться до достижения квалификационного времени на соревнованиях, которые вы указали в своей анкете. Вы можете посещать также другие тренировки. В течение зимы мы будем участвовать в четырех-шести соревнованиях, и каждый год мы придумываем проект, в котором участвуют все члены команды. Надеемся, вы тоже присоединитесь к нам.
Пожалуйста, подпишите прилагаемую форму в кратчайшие сроки.
Продолжайте плавать!
Команда кадрового резерва по плаванию
Не успел я оглянуться, как все вокруг вскочили. Софи танцевала вокруг нас, что-то напевая. Мама вытерла глаза:
– Я знала.
– Ты сделал это! – Десембер сжала мою руку. – Ты это сделал.
Я уставился на телефон. Вот оно. То, ради чего я работал всю свою жизнь, было прямо передо мной. Я вспомнил десятки фотографий, которые мама распечатывала и убирала в альбом, вспомнил, как у меня болели уши, вспомнил пропущенные из-за тренировок дни рождения. И все, о чем я мог думать, – «вот еще одна вещь, которой я не заслужил».
– Быть не может.
– Ты должен гордиться собой. – Папа сиял.
– Я горжусь. Но в последнее время я почти не ходил в бассейн. Я не готов. И мой старт на спине… – Я перевел взгляд на Десембер, раздумывая. – О. Нет.
– Что?
– Ты?.. – Мой мозг замер, пока я пытался подобрать слова, которые хотел сказать. – Думаешь, это как-то связано с мистером Фрэнсисом?
– Нет, – ответила Десембер, прежде чем родители успели что-то сказать.
Я бросил на нее тяжелый взгляд:
– Ты уверена?
Она провела кончиками пальцев по моей руке и нашла мою ладонь. Я подумал о шраме, который змеился по ее предплечью.
– Окончательный ответ: это все ты.
Только я. Внутри меня что-то замерцало, а затем раздулось, легкие наполнились энергией, готовые взорваться. И хотя сомнения и чувство вины еще оставались, я понял, что эти чувства могут быть связаны и с чем-то хорошим. Я чувствовал, что могу все преодолеть.
– Ты мне нравишься, – сказала мама, с усмешкой глядя на Десембер. – Заходи почаще.