Вот что я поняла во время вечера встречи выпускников, когда одновременно рухнули мир в моей голове и мир Джейка Диркса.
Видение о смерти Ника было событием из будущего, да. Жевательный шарик гадкого цвета сгнивших листьев.
Но это было мое будущее. Не отстраненная перемотка назад и вперед, как в других видениях. Я видела его смерть через бинокулярные линзы собственных глаз.
И то, что это был мой жевательный шарик, могло означать только одно. Мне придется выбирать.
Эгоистично последовать за своей судьбой – согласно моему нынешнему знанию о будущем, это мой единственный шанс когда-либо почувствовать такую любовь. Единственный шанс быть головокружительно счастливой, обвешанной радостью, как браслет – подвесками.
Мое собственное абсолютное счастье – или жизнь Ника.
Поскольку есть вероятность, что, если меня не будет рядом, чтобы увидеть его смерть, он не умрет. В таком случае о каком выборе вообще может идти речь?
Любовь или потеря.
Жизнь или смерть.
Здесь не было никаких «мук выбора».
Я должна была оставить его, чтобы спасти.
И разумеется, когда мы с Ником встретились снова, он бескорыстно помогал другим.
Это случилось на следующий день после школьного бала. Лицо Ника раскраснелось, он вспотел, влажные пряди волос прилипли к шее. Он сгребал листья, опавшие за ночь, в кучи, которые можно было собрать в мешки, маленькие точки на радаре газона. Я некоторое время наблюдала за ним: листья шуршали по траве такого изумрудно-ослепительного и насыщенного оттенка, что глазам было почти больно.
– Что делаешь? – спросила я.
Ответа не последовало. Я ждала, пока он обратит на меня внимание – в ушах у него были наушники. «Любители загадок».
Я нервно подергала верхнюю пуговицу на своей клетчатой фланелевой рубашке. Октябрьское солнце припекало, но воздух был прохладным. Идеальный осенний день в Новой Англии.
Отличный день для расставания.
Ник повернулся, увидел, что я здесь, и улыбнулся, вытащив наушник.
– Привет! – Он положил грабли перпендикулярно тротуару и подошел ко мне, чтобы поприветствовать поцелуем.
– Привет, – отозвалась я, позволив себе самый легкий из поцелуев. Гигиеническая помада и кофе. Потому что почему бы и нет? Это был последний поцелуй в моей жизни. – Почему ты сгребаешь листья? – Я услышала в своем голосе дрожь. Ник, похоже, нет.
Это была работа моего дяди – сгребать листья. Ник делал что-то хорошее для моей чертовой семьи, хотя я собиралась разбить его чертово сердце, потому что это означало, что так я сохраню его чертову жизнь.
Но все, что он сказал, это:
– Просто надо что-то делать.
Я надвинула солнечные очки на нос. Сегодня я надела самые большие.
– У тебя есть пара минут, чтобы поговорить?
– Звучит не очень хорошо. – Но с его лица никак не сходила эта нелепая улыбка.
Я ничего не сказала. Его тон меня рассердил. Легкий. Дразнящий.
Ник прикрыл глаза, приложив ладонь козырьком ко лбу:
– Подожди, ты серьезно? Что тебя так расстроило?
– Не думаю, что нам стоит продолжать.
Улыбка Ника растаяла.
– Что продолжать?
Я не была готова. Я была совершенно не готова к тому, что его глаза, наполненные слезами, уничтожат меня.
– Все это. Я про нас.
– Что ты такое говоришь, Десембер? – прошептал он.
То, что я говорила, было ложью. Я смотрела на него, думая о кокосовом солнцезащитном креме, которым он пользовался на работе, сладком мороженом летом, покупках для выпускного бала, просмотре фильма под одним одеялом.
Я думала о том, что значит быть партнером. Одним из двух. Держателем пятидесяти процентов акций. Я рассматривала его волосы, глаза, линию шеи и широкие плечи – будто кто-то два раза широко мазнул краской. Гладкая дуга спины на дорожке бассейна, брызги от взмаха руками из-за неуверенного старта на спине. Тем, кто спрашивает, как прошел твой день, спрашивает о твоих целях, мечтах, кто слушает, что ты отвечаешь.
Меня с детства преследовали мысли о том, что в моей жизни есть дыры: Кэм, моя мама, может быть, даже отец. Плюс этот нежеланный дар. О том, насколько я другая.
И это вернуло меня к началу. Нашему началу. Если я права, то Ник не умрет, если меня не будет рядом. В конце концов, именно мое присутствие в его жизни изменило ее траекторию.
Я расправила плечи:
– Я говорю, что нам нужно расстаться.
– Я это понял, – медленно произнес он. – Но, может, ты поможешь мне понять почему?
– Мои чувства изменились, – солгала я. – Я думаю… – Я замолчала, готовясь к тому, что дверь Ирвингов сейчас с хлопком откроется.
– Привет, Десембер! – Отец Ника бросил рулон мешков для мусора на траву. – Хочешь поиграть с нами? Я готовлю пиццу на гриле.
Глаза Ника закрылись на краткий миг. Его лицо исказилось, и он сжал челюсти, пытаясь сдержаться.
– Она не может, – пробормотал он.
Я прочистила горло:
– Спасибо, мистер Ирвинг. Может быть, в другой раз.
Отец Ника шагнул назад:
– О…кей. Я буду в доме, если вам что-нибудь понадобится.
Мы ждали в мучительном молчании, пока дверь снова не закрылась.
– Так почему? – Ник вытер глаза тыльной стороной ладони. – Помоги мне понять, Дес.
– Новизна исчезла, – соврала я.
– Мне нужно сосредоточиться на себе, – соврала я.
– Я не хочу причинять тебе боль, поэтому оставаться с тобой несправедливо. – Две лжи и одна правда.
– Все это не объясняет почему. – Его голос был тихим, но пронзительным. Мое сердце разбилось пополам, как дыня, упавшая на пол магазина.
– Я подумала о том, как мы начинали общаться, и поняла, что поступила нечестно по отношению к тебе. – Я просунула пальцы под солнечные очки и надавила на уголки глаз. – Я расскажу всем правду о том, что произошло с мистером Фрэнсисом.
– Я же говорил, что это не… – Он глубоко вздохнул. Мой Ник. – Я все равно уже рассказал Стелле Роуз. – Я знала. – Все это уже не имеет такого значения, как раньше. К тому же я узнал…
Я подняла руку и отступила – шаг, два, три.
– Пожалуйста, подумай, хочешь ли ты, чтобы я что-нибудь делала со всей этой историей с мистером Фрэнсисом. Увидимся, ладно?
Ник сглотнул и ничего не сказал – лишь кивнул, отрывисто и резко.
Я повернулась и прошла через блок за домом Ника: шея прямая, плечи отведены назад. Я шла с уверенностью, которой не чувствовала.
Когда я завернула за угол, то тут же прижалась к стене из искусственного камня, ожидая единственной хорошей вещи.
Что океан жевательных шариков изменится.
Что мир перестроится, когда изменится путь Ника.
Но ничего не произошло.