Ася спала беспокойно. Ворочалась, комкала перину. Слишком много событий навалилось на нее всего лишь за день. Обычно в Пятиречье один год не отличался от другого, не то что день ото дня. И уж точно никогда на пороге ее класса не появлялись надменные красавчики, уверенные в собственной неотразимости, а позже не приплывали лодки из Пустоты. Во сне переплетались взбудораженные мысли и впечатления прошедшего дня. Она видела Дэна с его громадными серыми глазами, обрамленными длинными ресницами, и почти лысым черепом, по которому пробегали отсветы огня. Хищно улыбающегося отца Алексия. Сан Саныча, прячущего глаза. Их образы расплылись и собрались в единое существо, многорукое, оскаленное, идущее прямо на Асю. Во сне она закричала, и ужасное видение отступило. Асино подсознание вдруг нарисовало образ Артура. Прищур темных глаз, в которых то и дело пробегали смешинки. Прямая, гордо расправленная спина. Русые волнистые волосы раздувало ветром, а Ася тянулась к ним и шла, шла, шла. Не разбирая дороги, прямо в чащу, лишь бы не отстать. А потом Артур разворачивался, прижимал ее к груди, и его скуластое лицо вдруг оказывалось так близко…

Ася проснулась совершенно разбитая, в спутанных чувствах и с больной головой. Лишь тело странно и сладко ныло, стоило появиться в голове мысли об Артуре. Никогда прежде ничего подобного с ней не случалось.

Девушка поднялась, прошлась по комнате и обхватила себя руками, прикусив губу, подумала, что надо избавиться от вредной привычки. Провела кончиками пальцев по шее, потерла ключицы, с нажимом опустила руку на талию, сильнее закусила губу и поморщилась. «Что это со мной? – испугалась она. – Ерунда какая-то».

Перед глазами вновь промелькнули события вчерашнего дня и растворились в дневном свете. Ну хорошо. Дэн – это новость, фантастика, сенсация. Он должен занимать все ее мысли, ведь он принес с собой правду. Ту самую правду, в которую Ася всегда верила в глубине души. Но Артур – он-то что делает в ее снах? Почему она помнит этот хитрый прищур, изогнутые в ухмылке губы и даже руки? Ведь он ее ученик, просто ученик, тем более на совсем небольшой срок. Никогда раньше она не думала об учениках после уроков… Хотя нет, думала, конечно. Волновалась, когда кто-то прогуливал или заболевал; раздражалась из-за нежелания учиться или потрепанных книг. Но никогда не запоминала взгляды, обрывки фраз… Никогда не думала об учениках так…

На урок Ася впервые в жизни опоздала. Вчерашние образцы растений и злаковых за ночь совсем завяли, а никаких рисунков она, конечно же, подготовить не успела. Отец Алексий будет рвать и метать.

Стол от входной двери отделяло всего несколько шагов, но они дались Асе с огромным трудом. Она прошла к нему под тяжелым взглядом Артура, провожавшим ее от самой двери. Усилием воли Ася заставляла себя гордо смотреть вперед и ощущала, как этот взгляд прожигает затылок. Больше всего на свете она боялась споткнуться прямо у него на глазах и рыбкой полететь вперед, поэтому двигалась нарочито медленно, заставляя себя глубоко вдыхать и размеренно выдыхать, усмиряя разбушевавшееся в груди сердце.

Ребята привычно расселись по своим местам, совершенно не обращая внимания на странное поведение учительницы. Девушка объявила, что планы на урок сорвались, а потому задание остается прежним. Все облегченно выдохнули – в Заречье круглый год обсуждали урожай и сельское хозяйство, и только в школе можно было отдохнуть от вечных посадок и прополок. Заниматься изучением того, что и так всем знакомо с пеленок, не хотел никто.

Девушка зажгла масляные лампы, расставленные по комнате, добавляя тускло освещенному помещению немного яркости, и урок пошел привычным чередом. Ася переходила от одного ученика к другому, исправляла ошибки, помогала складывать цифры, объясняла непонятные слова в текстах, зачитывала цитаты из книг и предлагала тезисы для обсуждения. Но то и дело ловила себя на ощущении, что украдкой поглядывает на Артура, следит за его действиями и втайне от самой себя надеется, что и он так же внимательно следит за ней.

«Какая же дура», – прошипела она себе под нос и замерла за спиной у Артура. Наклонившись над его плечом так, чтобы разглядеть текст книги, Ася случайно коснулась его спины и тихо спросила:

– Тебе нужна помощь?

– Хотите обсудить классическую литературу? – усмехнулся Артур, подавшись назад. Его лицо оказалось так близко, что Ася задержала дыхание, задохнувшись от едва уловимого сладкого аромата.

– Если у тебя есть вопросы, – растерянно ответила она, но смогла взять себя в руки и отодвинулась на приличное для учителя и ученика расстояние. Этот жест дался ей тяжело: так и хотелось раствориться в сладкой неге, которую вызывал в Асе Артур одним своим присутствием.

– У меня нет вопросов. Спасибо, что побеспокоились.

От холодного тона что-то кольнуло в груди, и Асе вдруг ужасно захотелось расплакаться и сбежать. Но разве так ведут себя учителя?

Остальные занятия прошли как обычно: вопросы только по делу и никаких лишних разговоров. Ася не первый год учила детей разных возрастов и давно выработала схему – добиться послушания на уроке можно только дружеским отношением. Она никогда не считала себя выше учеников и всегда оставляла пятнадцать минут в конце занятий, чтобы обсудить бытовые темы, которые могли волновать подрастающее поколение. Ученики интересовались всем: устройством мира, сценами из книг, религией и, конечно, взаимоотношениями между людьми.

Вот почему Ася ни капли не удивилась, когда в конце урока на нее посыпались вопросы о Дэне. Она с удивлением обнаружила, что темы, совсем недавно волновавшие ее больше всего на свете, сейчас, под внимательным взглядом Артура, отошли на второй план. И все же, пока она пыталась пересказать ученикам то немногое, что вчера сама услышала впервые, у нее теперь возникали новые и новые вопросы. Первый шок сгладился, а эйфория от того, что в Пустоте есть люди, способные дышать в Древних Домах, прошла. И теперь неожиданное явление гостя из Лахты казалось девушке нелогичным и даже подозрительным.

Распрощавшись с учениками, Ася, как всегда, задержалась в кабинете: потушила лампы, собрала книги, смахнула пыль и с надеждой выпорхнула на улицу, надеясь снова увидеть Артура. Вчера он ждал ее, а сегодня крыльцо школы, как и остальная территория вокруг, пустовало. Он действительно хотел всего лишь отправиться на экскурсию. И дело вовсе не в ней. Сухое «До завтра» – вот и все прощание. Эта горькая мысль комом застряла в горле, и девушка тяжело сглотнула.

С чего ей вообще пришло в голову, что вчерашний день был чем-то особенным? Если, конечно, не брать в расчет появление Дэна, не было в учебном дне ничего необычного. Просто этот парень из другого общества запал ей в душу из-за своей безукоризненной внешности и вызывающего поведения. Вот и все, ничего более. Вспышка, симпатия, временное помешательство. Но тогда почему же так больно? Неужели вспыхнуло в ней что-то еще – какое-то слово, чувство, эмоция, о которых столько написано в книгах и которые ни разу за двадцать лет так и не загорелись в Асином сердце?

Со своими горестями девушка привыкла идти к отцу Алексию. Пусть он часто ругал ее за грехи и неправедные поступки, но выговориться было нужно. Ася как будто смирилась с упреками и старалась не замечать их. Особенно мнение старшего и важного человека стало нужно с тех пор, как умерла бабушка. Можно было пойти к Сан Санычу: он тоже никогда не отказывал в разговоре, хоть и не был силен в общении по душам. Но не могла же она сказать, что влюбилась в собственного ученика, которого он к ней и направил. Это идет вразрез не только со Священными словами, но и с совестью. Раньше она могла бы отправиться в Древний Храм, где нередко пряталась от чужих глаз. Теперь же там жил Дэн, и Ася не знала, куда податься, но все-таки пошла привычным маршрутом.

Девушка осторожно толкнула дверь Храма и с опаской заглянула внутрь, боясь нарушить покой Дэна. Она окликнула его, но тот не ответил. Ася прошлась между расписных колонн и замерла под самым куполом – парня нигде не было. Она с облегчением вздохнула и уселась прямо в центре, по-турецки скрестив ноги. Запрокинув голову, Ася вгляделась в расписной купол церкви. Он выглядел так, будто его регулярно реставрировали: краска сохранила яркость, а библейские сюжеты – четкость линий, позолота не потемнела и не покрылась патиной. Балки были на своих местах, и бетонная крошка не сыпалась на пол. Этот феномен (именно это слово, позаимствованное из книг, Ася использовала) никогда не давал ей покоя: почему что-то разрушилось и обратилось в пыль, не оставив и следа, а что-то пребывает в первозданном виде по сей день? Отогнав назойливые посторонние мысли, Ася сделала глубокий вдох и заговорила вслух:

– Спаситель! Только на тебя и надеюсь. Все так резко изменилось… Мне не подобрать нужной молитвы, чтобы объяснить свои чувства, но уверена, ты и так меня поймешь. А если не поймешь или осудишь, то хотя бы выслушай, мне не к кому больше пойти. Вчера в Заречье появился человек. Этот Дэн кажется мне знакомым, как будто я могла раньше его где-то видеть. Но разве такое возможно? Ведь он пришел из Пустоты. Я всегда знала, что ты сохранил жизнь и другим людям, ты слишком великодушен, чтобы мстить. Но я даже не надеялась столкнуться с ними. Вчера я была в таком восторге, встретив его, что совершенно не могла думать о более важном – о причинах его прихода. А теперь мне кажется, что Артур прав – не просто так этот человек появился в Пятиречье. Не только для того, чтобы полюбоваться природой и подышать воздухом. Ведь наш воздух для него – яд. Так что же ему нужно? Расскажет он правду или исчезнет так же неожиданно, как и появился? Артур прав… Мне кажется, что Артур не может быть не прав. Потому что он… он особенный. Я не знаю, как объяснить. Когда я увидела его впервые, то словно перестала дышать. Я никогда такого не чувствовала прежде. Я слежу за ним исподтишка, ловлю каждый взгляд и движение, пытаюсь отыскать в его едких словах что-то зашифрованное, какое-то послание мне, нежное и теплое. И ужасно стесняюсь. Я начинаю краснеть и дрожать, стоит глазу уловить его силуэт. Веду себя как полная дура, а не как учитель. Мне так хочется к нему прикоснуться, случайно провести по руке, ощутить жесткость кудрявых локонов… Почему так? Разве так бывает? Еще день назад я даже не догадывалась о его существовании, а сейчас никак не могу перестать думать о нем… Я убеждаю себя, что он мой ученик, просто ученик, как и все другие. И мне нельзя даже помыслить о том, чего мне вдруг так захотелось… Спаситель, что со мной? Неужели это…

– Это любовь, дитя мое! – раздался сзади смеющийся голос.

Ася вздрогнула и обернулась – позади нее стоял Дэн, сложив руки на груди, и широко улыбался.

– Ты… давно так стоишь? – выпалила девушка.

– Достаточно.

– И что ты слышал?

– Да в общем-то все. Я был в алтаре, там темнее и прохладнее, и не заметил, как ты зашла. А потом услышал голос, перебивать не стал – ты так искренне общалась с несуществующим божеством.

– Если ты не веришь в Спасителя, то не надо навязывать это всем! – Ася вскочила. – Здесь другие законы, не как в твоем научном мире!

– Да понял, понял! – Парень выставил руки вперед, удерживая разъяренную девушку. – Зачем сразу нападать! Не буду больше с тобой шутить про вашу религию. В конце концов, у вас тут натуральное средневековье.

– Извини. – Асин боевой настрой улетучился. – Я часто сюда прихожу и рассказываю Спасителю о том, что волнует. Отец Алексий не всегда может меня понять.

– Почему? – Дэн жестом указал девушке на перину, и она без сопротивления присела, приняв из рук парня чарку воды. – Мне показалось, он относится к тебе по-особому, хуже, чем к остальным.

– С чего ты взял? – Она подняла заинтересованный взгляд. – Мы с ним при тебе почти не разговаривали, как ты мог заметить?

– Ну… Он как будто всегда ожидает от тебя подвоха. Для этого есть причина?

– Есть, – честно ответила Ася. – Ведь я ненормальная.

– Ненормальная? Почему?

– Я могу дышать в Древних Домах. Никто не может, а я могу. И это странно. И я даже не знаю, почему такой уродилась.

– Что, никаких соображений? – Глаза Дэна недобро блеснули, но Ася не успела этого заметить.

– Совершенно. Древние Дома убивают людей, а тебя убивает наш воздух. Мне же почему-то доступно сразу все. Разве так бывает?

– Раз есть ты, значит, бывает. Может быть, Ася, ты надежда Пятиречья.

– Или проклятие.

– Смотри шире – ты можешь всем помочь.

– Помочь? – Глаза девушки округлились от удивления. – Как же, интересно знать?

– Я расскажу тебе одну историю. Знаешь, твой парень прав.

– Мой парень? – Ася вытаращилась еще сильнее.

– Ну этот твой Артур. Прости, что подслушал про твою любовь.

– Не называй его моим, – залилась краской девушка, – это совершенно невозможно, потому что… потому…

– Дело не в нем, разберешься как-нибудь, – брезгливо отмахнулся Дэн. – Но я бы не советовал страдать и томно вздыхать, ерунда все эти терзания. Все решается гораздо проще. Но сейчас речь не о нем и естественных вещах, которые ты усложняешь. Речь о тебе. Ты, именно ты права.

– А я-то в чем права?

– В подозрениях на мой счет.

– Что? О чем ты?

– Я появился в Пятиречье не ради отдыха на природе. – Дэн устроился поудобнее, готовясь к длинному рассказу. – Ты знаешь, как назывался город, который раньше стоял на этом месте?

– Я видела название на открытках, и бабушка рассказывала, но я не уверена… – пролепетала Ася.

– Этот город носил гордое имя Санкт-Петербург, – продолжил Дэн. – И много лет назад мой прапрапрадед жил в этом городе. Он был медиком, руководил лабораторией микробиологии, вел исследования, разрабатывал лекарства и вакцины. Тогда-то и начались первые странные смерти, которые ваша религия окрестила Тьмой. Люди выходили на улицу и просто задыхались, как будто захлебывались или вдыхали угарный газ. Сначала всполошились экологи, а за ними и все остальные. Состав воздуха стремительно менялся, и человеческое тело просто не могло извлекать из него кислород. На улицах лежали трупы, их некому было убирать, ведь население городов вымирало. Забрасывали дома, школы, больницы. Кто-то баррикадировался внутри зданий, но закрыться навсегда было невозможно, их ждала та же участь, пусть и несколько позже. В то же время под воздействием изменившейся атмосферы и усилившихся осадков начался бешеный рост флоры. Территория города, состоявшего из гранита и бетона, за считаные годы превратилась в зеленый оазис. Дома разрушались от влажности, а стремительно распространявшаяся растительность вместе с раскисшей от осадков почвой поглощали тела. Но не все люди умерли сразу, некоторые сумели адаптироваться, мутировать. Они болели, страдали, но выживали. Умудрялись даже плодиться в таких условиях. И со временем образовался совершенно уникальный вид, способный существовать в новом мире. Для них тот прежний воздух теперь стал губительным. Это и есть твой народ, Ася. Жители Пятиречья – обыкновенные мутанты с изменениями в генах. А ты – новый вид человека, который способен жить и в Пятиречье, и в Лахте, да хоть в любой точке планеты! Вот и весь ваш Новейший Завет, вот он – ваш Спаситель!

Ася замерла и безучастным взглядом смотрела в одну точку, лишь поднимавшиеся и опускавшиеся плечи выдавали, что она по-прежнему дышит. Дэн усмехнулся, окинув девушку взглядом, и продолжил:

– Когда все это только началось, медицина безуспешно искала лекарство. Но не выходило ровным счетом ничего. Тогда группа ученых с семьями и друзьями поселилась в Лахте. Поначалу их было немного – несколько семей на пороге открытий и разработок, способных спасти жизни. Люди, кто жил и работал в Лахте. Позже прибивались другие выжившие. Кому-то не удавалось добраться до места спасения всего несколько метров. С тех пор прошло так много времени, что мы превратились в совершенный мир с одним лишь недостатком – мы не можем выходить на улицу. Но каждое поколение продвигается немного вперед в создании вакцины, позволяющей нам дышать воздухом, обыкновенным свежим воздухом, который вы в Пятиречье не цените. Мой отец первый, кто смог выйти на улицу без специального скафандра. Совсем недавно он умер, и теперь я должен продолжить его великое дело. За этим я и отправился в Пятиречье – насобирать образцов для вакцины.

– Образцов чего? – Ася шумно сглотнула, пытаясь подавить нехорошее предчувствие.

– Не чего, а кого. Людей.

– Людей? – Девушка в ужасе вскочила.

– Да успокойся ты! Раньше мы изучали ваши трупы, которые частенько прибивало к берегам Лахты, но их клетки давали только краткосрочный эффект. Нужно изучать живых! Требуются ваши живые клетки… Так мы и получили вакцину длительного действия – мой отец смог продлить действие прошлого варианта некоторыми… ухищрениями и добрался до Пятиречья. Там он смог заполучить образцы живого человека.

– Но как?

– Совершенно добровольно. При случае расскажу эту занимательную историю. – Дэн усмехнулся. – Я же хочу продвинуться еще дальше и создать вакцину, которую нужно ввести всего лишь раз, тогда мы сможем прийти в ваш мир и…

– И завоевать? – Ася серьезно посмотрела на Дэна.

– Нет, конечно! Мы бы дали вам технологии, вы бы стали развиваться. А народ Лахты отправился бы искать новые места для жизни, ведь мир так огромен!

– Откуда ты знаешь столько о Пятиречье, если прибыл сюда впервые? Тебя не слишком удивляют религия и наши распорядки…

– Папа рассказывал. Тот человек, у которого он взял образцы, та женщина… Они дружили с отцом, и она многое рассказывала, когда тот приплывал. – Дэн сверлил девушку внимательным взглядом. – У них был роман!

– Разве такое вообще возможно?

– Как видишь, – ухмыльнулся Дэн и замолчал. Через минуту он устало произнес: – Думаю, на сегодня хватит с тебя новостей. А я припасу парочку историй для следующего раза.

Покачиваясь и не веря до конца в рассказ чужеземца, Ася вышла из Древнего Храма, плотно затворила дверь, прижалась к ней спиной и разрыдалась. Что-то всколыхнул в ней этот человек, что-то далекое и давно забытое, уходящее корнями в детство.

Заходя внутрь здания, которое всегда приносило облегчение, Ася и помыслить не могла, что выйдет оттуда еще более запутавшейся и разбитой. И зачем только Дэн поведал ей эту историю? Зачем обычной девчонке из Заречья знать про опыты над людьми, про реальные события, происходившие на этом месте много лет назад? Вот только обычной ли…

Ей так хотелось верить, искренне верить в Спасителя и Новейший Завет! Но разве теперь это вообще возможно?