Утром в лаборатории не было ни одного человека. Все вокруг словно еще не проснулось. Спали все приборы, пробирки сбились в кучку и жались по углам, даже компьютеры ушли в спящий режим.

И только Макс, огромными шагами преодолевая холлы лаборатории, тащил Асю за руку. Он был решителен как никогда прежде. Эта решимость, больше похожая на фанатизм, казалась нездоровой и граничащей с сумасшествием. Это пугало. Не могло не пугать, ведь только что он был милым и обходительным, а теперь напоминал огромного паука, который схватил глупую жертву и тащил в свое логово.

В лифте Макс нетерпеливо притоптывал, даже не глядя на девушку. Он как будто хотел поскорее прийти в комнату с матовыми дверями и раздражался от любого промедления – с усилием жал на кнопки лифта, помогал стеклянным дверям раздвигаться и ругался себе под нос, когда одну из них заело.

Ася бродила по лаборатории, когда Макс на время куда-то исчез. Процедура взятия крови в прошлый раз показалась крайне неприятной, но девушка старалась сохранять боевой настрой и не поддаваться панике. А она, как назло, то и дело накрывала Асю с головой. В глазах потемнело, ноги подкашивались, а к горлу подступила тошнота. Она оперлась на высокий стул и готова была вот-вот потерять сознание, если бы чьи-то сильные руки не подхватили ее.

Макс хищно улыбнулся.

– Ой, спасибо, – Ася попыталась вывернуться из его объятий, но парень сжал ее сильнее. На плече точно останется синяк. – Я немного переволновалась, все-таки эти иголки меня пугают. Наверное, нам лучше подождать Дэна.

– Все, птичка, попалась. – Звонкий голос Макса резанул слух.

– Что? Отпусти меня, пожалуйста. – Девушка дернулась, но Макс держал ее так крепко, что она не могла даже пошевелиться. – Что ты несешь? Я сейчас позову Дэна!

В Асиной голове метались тревожные мысли. Он что, решил изнасиловать ее? Совсем с ума сошел? Может, поэтому Дэн и был против их общения – Макс не в себе и склонен совершать отвратительные поступки.

– Кричи сколько хочешь. – Макс взвалил брыкающуюся девушку на плечо. – Здесь толстые стены. А твой дорогой братик вчера случайно принял дозу снотворного, сегодня он не заявится даже к началу рабочего дня.

Макс бросил девушку как мешок на холодный металлический стол, навалился на нее всем телом и принялся пристегивать руки и ноги массивными ремнями. Ася брыкалась, вырывалась, пыталась укусить обидчика, но тщетно. Парень даже не замечал ее усилий. Ему вообще было все равно, что делает Ася, – глаза горели сумасшедшим огнем, а губы беззвучно шевелились.

– Ты ненормальный! – кричала Ася что было мочи. – А ну отпусти меня! Это не смешно. Дэн тебя убьет, если ты меня хоть пальцем тронешь, извращенец.

– Что? – Макс понял, что она имеет в виду, и усмехнулся. – Думаешь, ты заинтересовала меня как девушка? Да чем тут интересоваться? Обычная, бесцветная. А вот для эксперимента ты мне очень нужна.

– Эксперимента? Какого еще эксперимента? – Ася пыталась разговорить нависшего над ней Макса.

– Наш совестливый Дэн рассказал тебе про папу, но не упомянул одну небольшую детальку. – Глаза злобно блеснули. – Думаешь, ты плод любви мужчины из Лахты и какой-то деревенщины из Пятиречья?

– Да как ты смеешь так говорить про мою маму! – воскликнула Ася.

– А как еще говорить про дуру, которая повелась на сладкие слова Алексея Олеговича? Он, конечно, был мудрым человеком. Это ж надо придумать такое – создать генетического мутанта не в пробирке, как пытались десятилетиями, а естественным путем!

– Что? Какого мутанта? Ты бредишь!

– Тебя! Ты мутант, ты эксперимент! – визжал Макс. – Он сделал тебя, чтобы использовать как генетический материал. А твоя мамаша со своей любовью чуть все не загубила, когда приперлась сюда. Я, конечно, был совсем мал, но отлично помню, как отец Дэна ругался, узнав, что она толчется где-то на берегу. Конечно, она попыталась зайти внутрь, но ее путь в Лахте закончился через пару шагов. Она задохнулась точно так же, как и все ваши!

– Ты врешь! Быть того не может. Я уверена, что родители любили друг друга, просто папа не мог вернуться, как и говорил Дэн! – в сердцах выкрикнула Ася, но она почувствовала, что Макс прав.

– Наивная девчонка! – ухмыльнулся Макс, плотоядно облизнув потрескавшиеся губы. – Знаешь, что я сейчас с тобой сделаю? Это давно уже должен был сделать твой братик, который вдруг воспылал родственными чувствами к биоматериалу. Сначала из твоего тела нужно откачать всю кровь – те две пробирки просто подтвердили то, что ты подходишь. Но объемы не те, а чтобы выделить геном, придется попотеть. А потом я с удовольствием вскрою эту тощую грудную клетку и выясню-таки, как работают твои легкие и селезенка, а может, и с поджелудочной что-то не так, как у нас!

У Аси по спине тек холодный пот. Она беззвучно плакала от ужаса и кусала губы до крови. О, Спаситель! Если бы она только могла представить, куда ее заманил родной брат…

– А после я с удовольствием выясню, что скрывается в этой компактной черепной коробке. Эх, хотел бы я посмотреть твои мыслишки, но увы!

– Сейчас у меня только одна мысль! – закричала Ася, собрав волю в кулак. – Что ты ненормальный психопат и все вы здесь ненормальные! Это правильно, что вы должны были умереть. Все вы! Вам нет места в Пятиречье, сидите в своей коробке и медленно умирайте.

– Скоро справедливость восторжествует, – мягко ответил Макс. – И мы выберемся из укрытия! Мое имя будут скандировать! Я добьюсь того, чего даже Алексей Олегович не смог достичь!

– Чокнутый самовлюбленный петух! – Ася вновь принялась извиваться на столе, но ремни не сдвинулись даже на миллиметр.

– Ты знаешь, мне даже не обидно. Мне все равно, ведь я выше этого. А вот тебя нужно пожалеть. Скоро ты умрешь, и никому не будет до тебя дела, у тебя ведь нет ни друзей, ни близких. Даже Дэн тебе врал, а ведь никого роднее у тебя нет.

– Меня любят в Пятиречье! – Девушке вдруг стало обидно, слезы полились еще сильнее. – Пусть я ушла оттуда не совсем по-доброму, но меня примут обратно! Я поговорю с отцом Алексием, с Сан Санычем, и они всё поймут…

– Ты про священника, с которым отец Дэна заключил договор? Он отлично присматривал за тобой все это время, вовремя избавился от твоей надоедливой бабки! Он, конечно, тоже деревенщина. Не верил в этого вашего божка, но все равно тебя считал исчадием ада. Надеялся, что после покорения Пятиречья людьми из Лахты твой плодородный райончик отойдет ему. Святая простота, иначе и не скажешь! – Макс залился смехом так искренне, что Ася опешила. – Кто там еще? Ваш наместник, который все знал и про тебя, и про твоего отца, но ничегошеньки тебе не рассказал и даже не предостерег? А может, твой возлюбленный? Он вроде бы тобой попользовался и сбежал? Высокие чувства, иначе не скажешь! Или его дядя, который сам вышел на меня? А остальные? Всякие ученички, соседи и знакомые? Да они и не вспомнят о тебе. Пойми, Ассоль, ты совершенно одна! Я готов не только даровать свободу Лахте, но и свободу тебе. Свободу от самой себя! Ты все равно не приживешься нигде, ты изгой, эксперимент. Ты не нормальный человек! Когда вознесешься в свой несуществующий рай, еще благодарить меня будешь! А пока я могу предложить тебе небольшое облегчение – снотворное. Оно подействует быстро, ты даже не заметишь, а когда кровь начнет покидать тело, отключишься окончательно.

Макс наклонился над девушкой, словно пытаясь поцеловать в лоб, но Ася изо всех сил плюнула ему в лицо, за что тут же получила оплеуху, и щека налилась гудящей болью.

– Не хочешь – как хочешь! Нравится страдать – я запрещать не стану.

В руках у Макса блеснула игла, и Ася поняла, что дальше не будет ничего. Все, кого она любила, остались позади. Мама ушла ради любви к приезжему мужчине. Бабушки не стало из-за любви к внучке. От руки человека, которому девушка доверяла всю свою жизнь. А ее самой, Аси, не станет из-за любви сразу ко всем. К брату, которому решила помочь. К Пятиречью, которому будет лучше без нее. К ученикам, которых будет учить кто-то более правильный. И конечно, к Артуру. К Артуру, от взгляда которого она таяла. К Артуру, улыбка которого завораживала. К Артуру, который так обосновался в мыслях Аси, что ничто не смогло бы его оттуда вытеснить. К Артуру, с которым хотелось слиться воедино и никогда не разделяться, никогда не возвращаться в реальный мир, полный страха, несправедливости и ответственности.

Все это уже не было важно. Ведь Ася умирала.

Она прикрыла глаза – не хотела видеть, как полая игла коснется ее вены, чтобы откачать из Аси жизнь. Она отрешилась от мира и старалась не чувствовать, не замечать реальности. Вдруг рядом раздался удар, пронзительный крик, а потом все стихло. Неужели это галлюцинации? Она даже не поняла, успел ли Макс вставить иглу. Сколько времени прошло? Казалось, что несколько секунд, а может, минуты? Или часы? Может, она уже умерла и сейчас находится на незримой грани перед переходом в никуда?

– Ася! – Кто-то тряс ее за плечо, и девушка почувствовала, что ее руки и ноги свободны.

Она приоткрыла глаза и увидела перед собой Дэна. На полу, держась за разбитую голову, корчился Макс, а рядом в луже крови валялся микроскоп.

– Не переживай, все позади, – сбивчиво успокаивал девушку Дэн, поглядывая на лежащего друга. – Он ничего не успел сделать, с тобой все будет в порядке. Этот чертов эксперимент… Я должен был рассказать…

– Ты пришел в Пятиречье, чтобы потом убить меня здесь? – Ася соскользнула с гладкого поблескивающего в лучах ламп стола и сердито посмотрела на брата.

Теперь в ней вновь закипела злость. Как он мог? Все знать и до последнего врать? Неужели можно так просто пожертвовать живым человеком? И ее бабушка… Она-то чем провинилась! Ася сжимала кулаки и, казалось, могла голыми руками убить сразу обоих мужчин.

– Я хотел тебе все рассказать, но боялся, что ты не поймешь! – стал оправдываться Дэн. – Когда я только отправился за тобой, я слепо хотел продолжить путь отца. Для меня ты была не больше чем опытом. Но ведь тогда я не знал, какую необыкновенную девушку встречу. Даже не догадывался, что бывают такие добрые, светлые люди.

– Хватит врать! – взревела Ася. – Не верю ни одному твоему слову! Ты бы не привел меня сюда, говори ты сейчас правду!

– Ася, послушай! – Он попытался схватить девушку за руку, но та рванулась и начала пятиться к выходу. – Я передумал уже здесь, я хотел отпустить тебя. Все рассказать и отпустить! Но Макс… он…

Макс поднялся ровно в этот момент, и тяжелый корпус микроскопа с запекшейся кровью и прилипшими рыжими волосками обрушился на голову Дэна. Раздался треск сломанного черепа. Дэн вытаращился, замычал и осел на пол. По застекленевшим глазам брата Ася поняла, что он мертв. Макс по-звериному усмехнулся. Он отделался значительно легче, чем Дэн, но все же держался на ногах неуверенно. Пьяной походкой он направился к Асе, перекладывая из руки в руку орудие убийства.

Ася взвизгнула и побежала к стеклянным дверям, ведущим к выходу. Макс нагонял, а она никак не могла приложить руку к сканеру так, чтобы бездушная машина узнала ее и открыла дверь. И только когда сумасшедший ученый оказался в двух шагах от девушки, двери медленно расползлись в разные стороны, открывая Асе дорогу.

Она неслась, не глядя по сторонам. Девушке нечасто приходилось бывать в лаборатории прежде, а потому петляющие коридоры казались ей бесконечными. Позади она то и дело слышала тяжелые шаги. И только травма не давала парню схватить ее.

Пустующие подземные этажи рано или поздно должны были закончиться. Асе казалось, что она попала в бесконечный лабиринт, пока прямо перед ней не появилась лестница. Никогда прежде она не забредала в эту часть здания, и когда, миновав три лестничных пролета, оказалась возле лифта в главном холле, истерически засмеялась. Макс шел следом, почти не отставая. И теперь к его шагам прибавились и другие. Уверенные звуки ботинок нескольких мужчин. Они не хромали по лестнице, как Макс, пискляво отдающий им приказы, а неслись изо всех сил.

Откуда они только взялись?

Ася бросила взгляд в сторону больших стеклянных дверей, всегда наглухо закрытых, чтобы изолировать жителей Лахты от губительного уличного воздуха.

За ее спиной уже замаячили охранники в одинаковой форменной одежде, и девушка снова побежала. Улица – вот ее единственное спасение. Только бы двери оказались открыты!

Еще пара шагов! Последний шаг. Удар ладонью в дверь.

И та послушно поддается, выпуская Асю наружу. Она вдыхает полной грудью и видит, как замерли по ту сторону стекла охранники. Они не могут выйти, иначе погибнут. Но вот к ним спешит Макс, придерживая рукой лоскут окровавленной кожи, свисающий с рыжей головы вместе с волосами. Из кармана он извлекает шприцы с мутной жидкостью и отдает охранникам, кивнув на Асю.

Куда же деваться? Что делать? Нет ни лодки, ни плота – ничего. Только бескрайняя вода вокруг и Пустота, серой пылью уходящая во все стороны.

Бежать по выжженной земле, пока не откажут ноги и она не станет легкой добычей? Нет, ни за что.

Выход только один – броситься в воду. Недаром она столько дней провела на берегу. Ася успела заметить, где находится самый пологий сход, а где волны с пеной разбиваются о прибрежные валуны. Пока охранники, сделав укол, думали, что девушка попалась, и, довольные собой, не спеша выходили из Лахты, Ася мысленно попросила Спасителя помочь и шагнула в воду.

Она оказалась еще холоднее, чем несколько дней назад. Со странным йодистым привкусом и пенистыми барашками, набегавшими и пытавшимися накрыть девушку с головой.

Охранники на берегу замерли в растерянности. Макс активно жестикулировал. Видимо, приказывал бежать за лодкой. Вряд ли люди в Лахте учились плавать.

А вот Асина бабушка не зря старалась. Умение плавать теперь могло спасти девушке жизнь. Ася, как могла, загребала руками и изо всех сил молотила ногами по воде. Это оказалось куда сложнее, чем она думала. Ее мотало из стороны в сторону, лишая сил. Ася то и дело заглатывала воду, и та выходила через нос, отдаваясь в голове тупой болью.

Она больше не оглядывалась и не смотрела вперед. Хотя догадывалась, что Макс с охраной вытаскивают лодку и скоро бросятся вдогонку. Что ей остается делать? Только грести. Грести изо всех сил и ни за что не останавливаться. Уж лучше умереть в Финском заливе, чем от рук сумасшедшего экспериментатора, возомнившего себя Богом.

Берега не было видно. Со всех сторон одна сплошная серая вода и возвышающаяся за спиной смертельная громада Лахты. Если вдохнуть воду, можно уйти на дно. Придется потерпеть, пока легкие не наполнятся жидкостью, зато потом ничего уже не будет иметь значения. Только тьма. Только покой.

Ася собирала остатки решимости, чтобы бесславно проститься с жизнью. Она мысленно пожелала счастья Артуру, поблагодарила бабушку, маму и даже отца с Дэном за данную ей жизнь. Распрощалась с домом, с Пятиречьем, его лесами, полями и реками. С ароматами леса, фруктовых садов и первой росы…

Но тут впереди что-то мелькнуло. Алый отсвет. Поднятый в небо лоскут красной ткани. И силуэт. До боли знакомый. Девушка подумала, что ей это мерещится. Но силуэт не рассеялся в воздухе, как положено миражу. Он еще раз махнул алым парусом и принялся остервенело грести. Деревянная лодка приближалась. В ней уже можно было различить активно работавшего веслами парня.

Длинные волнистые волосы развевались по ветру, а взгляд был полон беспокойства и непередаваемой нежности.

Артур. Он плыл за ней под алыми парусами! Он видел ее!

Стоило только продержаться еще немного, и он спасет.

Ася принялась грести из последних сил и закричала слова, которые когда-то прочла в подаренной Артуром книге:

– Я здесь, я здесь! Это я!

КОНЕЦ