Когда угораздывает влюбиться, многие переживают комплект чувств на вырост. Единство со всем сущим, красоту всего смертного, восхищение всяким моментом и печаль при мысли, что момент не повторится.

Почему на вырост? Потому что это переживания более возвышенного порядка, чем мы привыкли в быту (и да, разнузданный секс при влюбленности тоже накрывает вершинными переживаниями, хотя, казалось бы, это что-то на животном).

Ну то есть влюбленность – это будто бог всех участников своей доброй рукой потрогал и дал в свой калейдоскоп посмотреть. Но мы смертные и слабые, поэтому все время так смотреть не можем, устаем очень.

Тогда бог отпускает нас и говорит: «Ну, давай теперь сам смотри, без меня».

И мы пытаемся смотреть, однако начинаем вдруг видеть, что наш партнер имеет не только божественную природу. У Васи поры на носу, а у Мани говорок провинциальный, Степа забывает опустить крышку, а Клава не закручивает колпачок.

Смотрим на тех же, а видим – не как бог помог, а как можем сами. В этот момент влюбленность отваливается, и мы остаемся с пугающими выводами про несовершенство Клавы. Тут кто-то ее бросит и устремится в сторону какой-нибудь новой Ларисы. Этот кто-то надеется, что бог даст ему снова свой калейдоскоп, чтобы теперь посмотреть на Ларису. И бог терпеливый, он дает. Ненадолго. Получаются качели из очарования и разочарования, – они довольно увлекательные.

Еще бывает, что разочарованные люди больно хватают тех, в кого были влюблены, и пытаются из них вытрясти то самое, чудесное, волнующее. А не получается. Но участники друг друга не отпускают, хотя дергаются, конечно. Как отпустить – вдруг опять чудесное давать будут, а мне не достанется.

Другие же люди смотрят на своих Клаву или Васю, понимают, что больше не влюблены, но потихоньку пытаются воспроизвести то, что видели в момент влюбленности. В боевом искусстве, если наставник рядом стоит, все получается очень хорошо, а потом повторить трудно. Вот со способностью переживать высокое тоже так. Сначала не получается, разумеется, но после разочарования они таки разувают глаза и понемножку видят в человеке напротив нечто важное и вечное. Часто прекрасное. Впрочем, неказистое видят тоже – оказывается, в калейдоскопе есть разные стеклышки. Так возвышенно, как в начале, уже не выходит, поскольку никто из нас не бог, хотя выходит иначе, и тоже хорошо.

От этого может настать любовь и привести за собой долгие отношения. Или дружба может настать.

– Вон оно как бывает! – думает человек, научившийся контакту и близости.

– Вон ты как теперь умеешь, – улыбается бог и прячет калейдоскоп, – у тебя теперь есть собственный.