Есть такие женщины, кто лечат зубы без анестезии, даже пульпит. Есть женщины, рассказывающие о страшных событиях жизни, посмеиваясь. Бесчувственные.

Я помню, как, глядя на близкую подругу, в первый раз осознала, что такие люди получаются из сверхчувствительных детей. Тонких. Восприимчивых. Обычный ребенок испытал боль, закричал, заплакал, утешился, побежал играть. Высокочувствительный малыш испытал боль, его закоротило сверх выносимого, он выключился, а включился не весь.

Чтобы выдерживать и не рассыпаться, они отращивают броню. Становятся жесткими и сухими. Как обожженная керамика. Как деревянные Щелкунчики и железные девы. Будто они отдали свое тело и бессознательное во власть боли, а сами убежали в голову: там никто не достанет. Хоть и не вся, а спаслась. Такое бесчувствие – не худший способ справляться, и они рады своей неуязвимости и редко выбирают вернуться к прежним настройкам.

Что может быть причиной бесчувственности и избыточной терпеливости? Или сильное потрясение (большая утрата). Или слишком большая ответственность. Или опыт насилия (иногда годами).

Их нельзя назвать неуязвимыми, хотя они на это надеются. От бесчувствия начинает разваливаться тело (ведь на его боль они не обращают внимания и не лечат его). Иногда этот отказ от контакта с телом приводит к ситуации, когда смерть проходит так близко, что они встряхиваются и идут разбираться. И разборки эти очень небыстрые. Потому что без брони им больно и страшно, сохранять тонко настроенное Я в безопасности они без панциря не умеют, и учиться приходится долго.

Пару раз в жизни я встречала тех, кто вернул себе эту тонкую восприимчивость и научился оберегать ее. Красивые люди. Одновременно мощные и чуткие.

Я рада, что видела такое.

ИСТОРИЯ

МЕДВЕЖАТА АРТЕМИДЫ

Во все времена девочки в отрочестве, перед тем как стать невестами, попадают в странное дикое состояние. Они не хотят красоваться, не хотят расчесываться и мыться, зато хотят спорить, смеяться, есть и спать.

В античной Греции этот период девочки проводили при храмах Артемиды Брауронии. Артемида, богиня охоты, у греков всегда была связана с медведями, – это ее священные животные. Медведицы считались примером заботы о потомстве, ума, лукавства, лени, веселья.

Девочек-подростков в этом периоде называли медвежатами Артемиды. Им было позволено вести себя как вздумается. Они могли не мыться и не расчесываться, носили шкуры, танцевали в ритуалах для своей богини, были дикими и естественными, как молодые звери, и, казалось, совсем не интересовались человеческими делами.

Но потом то одна, то другая вдруг ощущали: это время подошло к концу. Медвежата мылись, надевали платья и украшения и превращались в девушек. Дикое было призвано, признано, утолено.

Некоторые девушки оставались при храмах, чтобы служить этому дикому, навсегда. А другие уходили обратно в семьи, насытившись своим медвежьим временем. И с этого начиналась их женская человеческая история – со свадьбами, рождением детей и вечным круговоротом людских забот, с которыми порой может справиться только та часть женщины, которая медведица.