которых лихорадочно перезарядила дробовик, и хладнокровно расстреляла остатки роя.

Не успев закончить с шершнями, я тут же услышала какой-то треск недалеко от себя, чуть ниже по склону. Резко развернувшись, увидела как из тьмы, из самого оврага, заросшего дудками и крапивой, ко мне несётся какая-то огромная тёмная масса, сверкающая во тьме кровавыми глазами. Это было нечто похожее на медведя, но, судя по состоянию головы и шкуры, бывшее мёртвым как минимум несколько месяцев.

Не раздумывая, я выхватила из-за пояса армейский топорик, и метнула его в голову твари. Топорик с сочным звуком вошёл по самую рукоятку между глазами, но похоже, на монстра это не оказало никакого воздействия. Он мигом, в течении нескольких секунд покрыл расстояние до меня. Огромная, тяжёлая воняющая туша на мгновение зависла в воздухе, но тут же отлетела в сторону, остановленная мощным залпом серебряной картечи из другого дробовика, молниеносно выхваченном мной из-за чехла за спиной.

Чудовищный монстр с наполовину снесённой головой, выхваченный фонариками из лесной тьмы, стоял в трёх метрах, и уцелевшим глазом буравил моё лицо. Однако он и не думал подыхать. И времени на перезарядку у меня совсем не было. Было время только схватить валявшуюся тут же под ногами осиновую палку и с силой запустить тяжёлым заострённым концом прямо в горящий злобой и ненавистью глаз твари. Одно скажу — это сработало. Осина обладает магическими чарами против всякой нечисти, и вкупе с серебряной картечью из другого дробовика прервала жизнь этой непотребщины из ада. Монстр, коротко взревев, завалился на бок, и на моих глазах в течении нескольких секунд съёжился, превратившись в гниющую кучу костей, шкуры и плоти.

Где-то чуть подальше, во тьме, затрещали кусты. Я выхватила пистолет, ожидая нового врага, но никто не вышел. Табор оценил мою подготовку, и размышлял, кто я такая, что делаю тут, и что предпринимать дальше. А я получила несколько минут передышки для подготовки к следующему столкновению. Перезарядив по новой дробовики, я сунула их на место, за спину, нашла свои палку и топорик. Иду дальше.

Здесь стало тихо. Над сломанной сосной летало несколько сонных шершней, высокая трава перед ней была скошена зарядами соли, да гниющая куча мёртвой плоти рядом со мной показывали о недавнем ужасе, что здесь проявил себя.

Совсем стемнело, но лес молчал. Эта давящая на разум и уши тишина гиблого места действовала на нервы похлеще самой кровопролитной схватки. Фонари выхватывали из темноты то непроходимые кусты черёмухи и калины, то огромные корявые стволы старых берёз, полулежащих на земле. Деревья здесь были самых причудливых очертаний. Не верилось, что такие могут расти в нашем рациональном мире. Эти чудовищные формы вызывали самые неприятные ассоциации, которые человек обычно старается гнать подальше от себя. Мне даже думать не хотелось, что эти деревья могут ожить либо трансформироваться во что-то. Похоже, я недооценила лес.

У меня была приблизительная карта Малого Табора, составленная по рассказам местного жителя, встреченного у сельского магазина ещё во время предварительной разведки и разговорившегося с помощью бутылки водки, подаренной ему. Но это был слишком зыбкий и неверный источник информации, поэтому пришлось сверять его по гугол картам. Где-то здесь недалеко должна быть первая поляна, на которой помечена огромная сосна с небольшой группой деревьев вокруг. Как раз под этой сосной заживо сгорел человек, а позднее погибли несколько совхозников от рук беглых убийц. В советское время здесь располагалось место ночёвки совхозников, работающих на полях Малого Табора, находящихся на плоской вершине хребта. Что ж, видимо заночевать тут суждено и мне.

Я продолжила своё движение по лесу, немного поднимаясь по склону горы и примерно через полчаса вышла на поляну. Луч фонарей потонул во тьме, где-то на границе видимости, высветив стену деревьев за поляной, которую покрывала высокая трава высотой в мой рост. Чуть выше по склону виднелась огромная сосна с окружающими её кустами и молодыми берёзами. Продравшись к ней, я огляделась, и не заметив ничего подозрительного, стала устраиваться на ночлег.

Естественно, ни о каком сне речи не шло, это было бы самоубийство в таком страшном месте.

Так, просто присесть и немного отдохнуть, ожидая рассвет, было моей целью. Не знаю, правда, насколько осуществимой, исходя из сложившихся обстоятельств.

Ночной лес молчал, подавляя разум и чувства темнотой и тишиной. Я достала из рюкзака четыре светильника на заострённых ножках, зажгла, и воткнула их в нескольких метрах вокруг сосны, чтобы немного расширить освещённое пространство и границу обжитости. Трава под деревом была относительно небольшой. Расчистив место и отбросив сосновые шишки, я расстелила на земле одеяло и разложила на нём все своё оружие, кроме пистолета, так и оставшегося в кобуре на поясе, а потом решила исследовать ближайшие окрестности, заросшие кустами.

Недалеко от сосны находилась небольшая яма, заваленная ржавыми консервными банками, водочными и мятыми пластиковыми бутылками, побелевшими пачками от сигарет. Тут же прямо на земле валялись огромный ржавый гаечный ключ и сломанный молоток. Всё заросло травой и мхом. Давненько здесь не были люди.

Ничего не происходило и я захотела немного отдохнуть. Сев на одеяло, я привалилась спиной к сосне, и положив на колени дробовик, заряженный серебром, стала бездумно смотреть в непроглядную тьму за кругом света. Значит, ощущения меня не подвели. В этом лесу действительно было что-то не так, какая то либо природная аномалия, либо вселенская тьма таились здесь, незримо наполняя лесной воздух тонкими миазмами зла. И что сейчас со всем этим делать, непонятно. Навряд ли лес раскроет свои тайны так просто. Скорей всего здесь было нечто, служившее неким порталом, либо трещиной в твёрдой основе бытия, через которую из мрачной бездны проникала какая-то часть бесформенной силы ада, неся безумие и смерть.

Лес имел относительно небольшие размеры, примерно пять километров на полкилометра. Хребёт вытянулся с запада на восток, и лес находился на северном, вечно сумрачном склоне. Южный склон и вершина горы заросли высокой травой и кустарником. Лишь очень редкие деревья и группы из нескольких деревьев находились на южном склоне. Несмотря на малые размеры, весь лес прочесать стоило бы больших трудов, и заняло бы порядочное количество времени. Ясно, что его у меня сейчас не было.

Размышляя о том и о сём, я совсем не заметила как заснула. Именно, это была не лёгкая дрёма, а полный тревоги и беспокойства сон, полный кошмаров. Неожиданно, как от толчка, я проснулась и чуть не закричала — в полуметре от моего лица находилась мёртвая свиная рожа, пустыми глазницами смотрящая на меня. Челюсти туго смотаны проволокой,

с тела свисало и тащилось за монстром грязное брезентовое полотно. Похоже, кто-то выкинул сдохшую от болезни свинью в лес, в надежде что труп сожрут лесные звери, но она неведомым образом ожила и стояла на гнилых копытах, глядя на меня.

Вдруг проволока, стягивающая челюсти чудовища упала с его морды на землю. Свинья раскрыла огромную гнилую пасть, ощерившуюся огромными чёрными зубами, и придвинулась ещё ближе. Медлить было нельзя. Подняв стволы дробовика вверх, я в упор выстрелила в ужасную тварь, и почти не веря, увидела, что она свалилась как подкошенная. Добивать её не пришлось.

Практически тут же я почувствовала чьё-то присутствие сзади. Резко обернувшись, я увидела в кустах несколько человеческих фигур. У некоторых отсутствовали части тела — рука, нога, голова. У одного отрублено лицо и вынута челюсть.

Это были совхозники, которых убили беглые зэки. История умолчала, но, похоже, преступники, отягощённые выпивкой и наркотой, глумились над живыми, а потом над трупами, настолько, насколько им позволил их извращённый разум. Чёрт, призраки... Их всегда нелегко убить, пока не найдёшь причину их появления, и не похоронишь последнее, что связывает их с этим миром.

Я несколько раз выстрелила в них солью. Это помогло. Они исчезли, но я чувствовала, что скорей всего ненадолго. Неожиданно земля вздрогнула, откуда-то с вершины горы раздался громкий страшный рёв — и я увидела огромную голову с горящими глазами в темноте. Это была реально огромная тварь, и она прыгала как лягушка, с грохотом приземляясь в землю, и оставляя вдавленные ямы из земли вперемежку с травой. Я интуицией чувствовала, что этот враг мне не по силам, поэтому мигом схватила рюкзак, и побежала вниз по склону горы, в никуда, в темноту и мрак, в высокую траву и самую чащу ложбины.

Дробовики, топор, светильники, одеяло и рыбацкие сапоги я бросила на месте ночёвки, а потом, видя что монстр настигает меня, бросила и рюкзак. Пистолет и нож — всё что осталось у меня для обороны от этих тварей из бездны. Похоже, надо сворачивать операцию. Прийти более подготовленной, и с более тяжёлым оружием.

Я медленно бежала в кромешной тьме вниз, в самую чащу. Свет фонаря светил урывками то вниз, то вверх, то в разные стороны, освещая в основном только высоченную траву, в которой я с трудом передвигалась, заплетая ноги о стебли и спотыкаясь.

Потом начался густой осиновый подлесок. В бурьяне стали попадаться упавшие деревья, из которых неожиданно торчали то ветка, то острый обломанный сук, целящийся непременно в лицо или глаза. Я с трудом уклонялась от них на бегу, но попадала тут же в густую паутину, в которой сидели просто нереально огромные пауки, либо запиналась об огромные кучи муравейников. Вся лесная мерзость присутствовала тут в гипертрофированно-уродливом виде, как раковая опухоль выпячивая своё непотребство. Что-то мерзкое было рядом. Я чувствовала это.

Сзади донёсся шум и треск деревьев — монстр ворвался следом за мной в лес, и ломая кусты и деревья, продирался напролом в мою сторону. Я не медля, бросилась от него. Надежда убежать была.

Начались заросли папоротника, и склон стал круче. Намного круче и труднопроходимей. Неожиданно я поскользнулась на скользкой траве, и полетела куда-то вниз, в непроглядную тьму. Раздался плеск воды, и сердце окатило холодом. Я свалилась в тёмную как ночь вонючую воду, в какой-то неведомый лесной водоём. Впрочем, я тут же вспомнила рассказ местного, говорившего о том, что в ложбине меж горами Малый Табор и Муратово находится маленький старый заросший пруд, в незапамятные времена сооружённый для водопоя скота, пасущегося на склонах гор. Сделали его, запрудив маленькую речку Кузьминку, текущую из верховьев Муратово. Нынче пруд почти зарос тиной и ряской, сильно обмелел, имел вязкое илистое дно и заросли камышей по краям.

Мой фонарь погас, и тут неожиданно я ощутила что вижу. Вижу в кромешной тьме. Проступили очертания тёмного ночного леса, деревья, кусты, склоны гор. Какой-то нездоровый болотно-зелёный слабый свет как будто поднимался из глубины этой гнилой заводи, источавшей зловонные болотные миазмы. Этот свет имел тот же оттенок, что и солнце, в час заката окрасившее округу. Свет неуловимого зла и гнилья. Определённо, врата в ад находились на дне этого пруда. Я просто физически ощущала как тягостная чёрная эманация зла и боли поднимается тонкой струйкой вверх, и тает в ночном воздухе, оскверняя окрестности.

Я нашла источник чёрного мироточения. Но это мне мало помогло, на хвосте у меня висел огромный свирепый зверь, и нужно было думать о спасении своей жизни, а не заниматься размышлизмами и анализом. Я решительно стала пробираться по протухшей воде в сторону от леса, но вдруг над моей головой просвистело какое-то тяжёлое тело, и рухнуло в воду недалеко от меня, окатив с ног до головы массой воды. Монстр. Он не собирался отпускать. В отчаянии я выхватила одной рукой пистолет, другую засунула в подсумок на поясе за запасной обоймой, но рука нащупала нечто округлое. Граната. Неожиданно и непонятно как, но она оказалась там, хотя я точно проверяла своё снаряжение перед выходом на операцию. И гранаты точно не было.

Времени размышлять не было. Выдернув чеку, я метнула гранату монстру прямо в широко раскрытую огромную жабью пасть.

А потом настал конец. Я практически ничего не помню. Был мощный взрыв, озаривший всю округу ярким светом. Похоже что дополнительно сдетонировал болотный газ или метан, скопившиеся на дне за долгие годы гниения и разложения того, что веками копилось в пруду. Трупы животных, людей, растительные остатки. Меня выкинуло из водоёма и забросило вверх по склону Муратово, где я в бреду и галлюцинациях пролежала до позднего утра, пока вставшее высоко солнце не разбудило своим дыханием и пением птиц.

В кошмарных сновидениях я видела многое — циклопические мрачные города, над которыми в кромешной тьме горело тусклое зелёное светило Аннорис. Предвечную владычицу Арладаар. И безымянных тварей, один вид которых заставил бы умереть от страха обычного человека. Эти монстры в полутьме вечно точили свои когти о кости мироздания, и кое-где продирали его до дыр, через которые чёрный дух, злоба и безумие мрачного параллельного измерения просачивались в наш маленький уютный, светлый мирок, в ужасе застывающий перед поистине космогоническими безднами ада, существующими совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки.

А потом я стояла и опять смотрела на Малый Табор. Грязная, уставшая, разбитая и замученная страхом, грязью и чащобой. И чувствовала — лес чист. Мощный взрыв расплавил и замуровал трещину меж мирами и поступление зла прекратилась. Плотина тоже перестала существовать, в ней зияла большая брешь, вода из пруда ушла, а что было на дне, меня не интересовало.

Через несколько лет он исчезнет под натиском лесной растительности и ничто не будет напоминать о его существовании. А я сделала своё дело — зло исчезло. Может временно, может, оно тут же появилось в другом месте, но этот лес сейчас был чист и я впервые услышала в нём робкий первый пересвист птиц.

А мне... Мне нужно двигаться дальше в своих поисках ужасов наяву и в грёзах.

Глава 5. Стрелок