В советское время местный совхоз пробовал садить картошку на плоской вершине хребта, сеять гречиху и кукурузу на корм скоту, но из года в год урожаи были очень маленькие, невзирая на колоссальное количество удобрений, зарываемых в и без того плодородную, целинную почву. Далека была и дорога сюда. Хода напрямую не было, и чтобы попасть на хребёт, приходилось ехать до его дальней оконечности, где он соединялся с другими невысокими хребтами и горами.

Несколько тяжёлых несчастных случаев и инцидентов окончательно поставили крест на сельскохозяйственном обустройстве Малого Табора. Один раз на пьяного тракториста наехал его же собственный трактор, самопроизвольно покатившийся под горку и намотавший несчастного на колёса. Чуть позже другой совхозник сгорел заживо, заснувши пьяным у костра, внезапно сильно разгоревшимся из-за упавшей в него сверху сухой сосновой ветви.

Но самое тяжёлое происшествие произошло уже практически в наше время, когда на бригаду ночующих в лесу совхозников, заготавливавших сено, набрели двое беглых заключённых из колонии, находящейся в паре десятков километров, и буквально вырезали их как скот, забрав сущую мелочь — продукты, хлеб, бутылку водки, и несколько пачек сигарет. После этого поля на Малом Таборе были заброшены, да и сама дальняя глухая дорога к нему заросла диким бурьяном в рост человека.

Что сейчас творилось в лесу, не знал никто. Два десятка лет туда не ступала нога человека. Очень уж труднодоступен был лес, мрачен и угрюм на вид. Слишком высокая трава росла на полянах и слишком скрючены огромные уродливые деревья, сосны, берёзы и осины. Лес своей глухостью и дикостью внушал беспокойство и страх.

Да вы и сами наверняка видели этот лес, проезжая просёлками из села Ашмарино в Куртуково. Дорога плохая, и в большинстве по горам. Однако она есть. Проехать можно лишь на мощном внедорожнике. Проезжающие даже могли мельком, пока машина, натужно ревя, взбирается в крутой глинистый подъём, рассмотреть Малый Табор с расстояния в полкилометра, но естественно, кроме огромных деревьев и высокого бурьяна на полянах, ничего увидеть они не могли, а остановиться в этих глухих местах желания не было ни у местных, ни у проезжающих дачников.

Я решила зайти в Малый Табор с ближнего края, со стороны местного села, но пройдя чуть дальше по низу хребта. Короткий путь был и самый трудный. Сначала нужно по склону соседней горы, Большого Табора, спуститься вниз, преодолеть вброд или ещё как либо бурную речку Калиновку и потом продираться через дебри по низу Малого Табора до самого леса.

Мои поиски ужасных и чудесных тайн бытия заводили меня и не в такие места. Я хорошо готова ко встрече со злом. На мне камуфляжная военная форма, бронежилет, крепкие тяжёлые армейские ботинки. Рюкзак с запасом продовольствия и воды на неделю, мощные фонари, спутниковый телефон, верёвка и множество других вещей для автономного существования и путешествия в диких местах. За плечами в специальных чехлах торчат два дробовика- один заряжен солью, другой серебряной картечью. На поясе, в кобуре, пистолет-пулемёт и колумбийский мачете.

Естественно, в таком виде я не могла ехать сюда на автобусе или электричке, поэтому меня довёз на своём джипе Александр — мой помощник и водитель. Договорившись о времени, когда меня нужно забрать отсюда, он уехал, показав на прощание знак победы. И сейчас я осталась одна в вечереющем сумраке, рассматривая Малый Табор в мощный бинокль.

Что ж, нужно идти... Я должна посмотреть что в лесу находится сейчас. И убить это. Если есть что убивать.

Неяркое закатное солнце с трудом пробивалось через видневшиеся тут и там прогалины в тяжёлых чёрных тучах самых причудливых и зловещих очертаний, смещая цветовой спектр света, заливавшего округу, в едва заметный зеленоватый оттенок, придававший местности некий штрих гротескности и сюрреализма. Как будто гигантское существо наблюдало за мной, и я испытывала едва скрываемое наслаждение от происходящего — от мощи дикой природы, пейзажа вокруг, нереального освещения и от того, что меня ждёт очередное приключение. Или смерть. Я должна уничтожить ещё одно гнездо зла в нашем мире.

Полузаросшая дорога спускалась вниз по склону Большого Табора, к покосам, находящимся внизу, где склон хребта становился более пологим. Травянистые колеи проходили по наклонному, заросшему высокой травой лугу. Справа метрах в тридцати возвышался тёмный лес из старых берёз и осин, рядом с которыми кучерявились заросли всякого веретённика — черёмухи, боярки, калины, волчьей ягоды. Меж ними виднелись зонтики иван-чая и кущи всякого рода бурьяна высотой в человеческий рост. Слева довольно близко к дороге подступал глубокий овраг, заполненный той же растительностью, что и лес справа.

Овраг шёл почти с самой вершины горы, постепенно расширяясь, становясь глубже и шире, наполняясь высокими травами, деревьями и кустарниками, превращаясь в ложбину. Ближе к подножию горы это был уже целый лес внутри глубокого лога.

Я шла по дороге вниз, и ветер, обдувавший меня наверху, совсем стих, и настало тяжёлое безветрие. Тучи комаров, мошки, и всякого другого гнуса тучей вились вокруг меня, но антикомариный гель защищал надёжно.

Склон стал положе, начались покосы. Лес справа отступил в сторону, так же как и лог слева. Едва заметная дорога закончилась. Я шла по торчащей стерне, успевшей отрасти и выпустить небольшие листья. По ней в большом количестве разбросаны муравьиные кочки с травой над ними. Тут и там виднелись стога со скошенным сеном, забрать которое должны были на днях, оно практически высохло. Это последний форпост владычества человека на пути в Малый Табор.

Я спустилась до самого низа горы, до топкого междугорья. Покос закончился, впереди простирался заболоченный луг, заросший камышами, осокой и другой высоченной травой без какого-либо намёка на тропинку или дорогу. Но мне нужно идти по нему. Впереди, совсем близко, метрах в ста, темнелся ближний крутой склон Малого Табора, зиявший костями скал и каменных осыпей с вцепившимися в них чахлыми полуповаленными кривыми деревцами. Позади уходила в чернеющее небо тёмная масса Большого Табора, озаряемая последним кроваво-красным закатным лучом откуда-то сверху. Здесь же, внизу, уже царила тень и густел мрак.

И тут я ощутила чьё-то присутствие. Хищные глаза внимательно наблюдали за мной слева, из-под крайних деревьев ложбины. Раздалось громкое тявканье, сопровождаемое воем. Волки. На поляну вышли огромные волк с волчицей, несколько подростков- переярков и пять совсем маленьких волчат. Они застыли в выжидательной позе, не зная что им делать. Я смотрела в их глаза и читала в них только страх. Они боялись меня, как и многие другие живые существа. Тень зла, в которую погружалась я раз за разом, оставила на мне свой мрачный отпечаток, которого боялись многие из живущих, не только люди. Волки скрылись обратно в лес.

С облегчением я скинула тяжёлый армейский рюкзак, ножны, чехлы с оружием, и несколько минут посидела, отдыхая и бездумно вглядываясь вдаль, на теряющуюся в наступающем сумраке цель моего похода. Потом достала из рюкзака лёгкий рыбацкий полукомбинезон, и натянула его прямо поверх камуфляжа, потом несколько раз попрыгала, чтобы одежда уселась по фигуре. Мачете срубила молодую осинку, и обстругав, сделала из неё крепкий посох с двумя острыми как копьё концами — по сути, ещё одно оружие в моих умелых руках. В болото и густой бурьян соваться без палки некомфортно — можно попасть ногой в яму между кочками, упасть, потянуть лодыжку. Закрепила на нагрудном кармане и включила плоский фонарь, заткнула за пояс маленький топорик, закинула на место оружие. Шутки кончились. Передо мной открылась дорога в ад.

Я решительно шагнула в болото и высокая растительность тут же скрыла меня с головой.

Каждый шаг давался с трудом. Палкой я как могла разгребала перед собой траву, но всё равно постоянно натыкалась то на кочки, то на обломки камней, скрытые в траве. Через несколько минут журчание воды, еле слышимое вначале, усилилось. Трава неожиданно расступилась, и я вышла на берег небольшой речки Калиновки, текущей между двумя Таборами. Она петляла среди густых зарослей кустарников, деревьев и обломков скал. Чуть ниже по течению сливалась с другой мелкой речкой, Кузьминкой, текущей с другой стороны Малого Табора. Поток становился быстрее, мощнее и так просто его уже не перейти.

Речка Калиновка быстрая и неглубокая, пяти метров шириной, но переправа очень затруднена из-за вязкого дна и быстрого течения. На противоположном берегу росло большое дерево тальника. Быстрым движением я вытащила из-за пояса верёвку с грузиком на конце, и забросила её на мощную горизонтальную ветку, заставив грузик несколько раз обмотаться вокруг неё, потом, оттолкнувшись, на верёвке перелетела через поток. Приземлившись в топкую грязь на том берегу, я освободила верёвку, и продолжила свой путь.

Вскоре болотина закончилась, почва стала посуше, а трава пониже, болотные кочки и камыши закончились. Справа от меня возвышалась скалистая громада западной оконечности хребта. Это была самая крутая и высокая часть Малого Табора. Здесь мне никак не забраться на гору.

Я посмотрела вверх, и на мгновение замерла от грозного и пугающего зрелища — вершину горы, тяжким взлобьем скал нависавшую надо мной, освещал красный луч заката, раскрасивший в кровавый цвет скалы, траву , кустарники и уродливые сосны, растущие на краю скалы. Над ними чернели мрачные тучи, тоже подсвеченные красным. Кое-где меж тучами проступало холодное вечернее небо глубокого синего цвета.

И тут в тишине, нарушаемой лишь журчанием недалёкой речки, раздался некий странный звук. Это был тонкий женский или детский плач, отчетливо слышимый в почти полной тишине. Звук доносился с вершина Табора. Что угодно, только не это! Этого не могло быть! Женщина или ребёнок в этом глухом жутком месте в закатный час? Предательский холодок пробежал у меня меж лопаток, заставив непроизвольно оглянуться. Сверху скатился небольшой камень и замер в нескольких метрах от меня. Я подошла и носком ботинка перевернула его. Кровь. Похоже, свежая. Что-то там произошло, но вполне возможно, не сейчас, а много лет назад. Я постоянно помнила, что я вижу и слышу многое скрытое от других людей их несовершенными органами чувств. Мне нужно идти дальше.

Только я начала движение вдоль нижнего края хребта, как увидела невдалеке что-то белеющее в траве. Что-то жуткое, в упор смотрящее на меня тёмными глазницами из-под белых рогов. Коровий череп. Рядом разбросанные в траве костяк позвоночника и другие крупные кости. Бедная бурёнка. Теперь уже не узнать, то ли она

отбилась от стада и нашла тут свой конец, то ли нечто притащило её сюда, и с аппетитом пообедало. Возможно, это была та семейка волков, живущая за речкой, а может, нечто более крупное, более ненасытное и опасное.

Постепенно склон горы справа становился менее высоким и крутым, скалы исчезли, уступив место непроходимым зарослям шиповника и мышиного гороха. Стояла полная тишина, нарушаемая только моим передвижением по высокой траве. Кое-где приходилось ломиться напрямик через группы колючих кустарников и молодых деревьев. Вскоре наверху тёмными массами стали показываться огромные старые берёзы — предвестники леса. Но здесь, внизу,

всё ещё был луг. Однако через сотню метров пошли заросли раскидистого высокого папоротника, среди которого торчали молодые деревья. Начинался лес. Склон стал ещё более пологим, и я взошла под сень больших старых берёз и осин. Здесь уже царила ночь. И она меня ждала. Вот я и на месте. Я достала ещё фонарь, и прикрепила его на голове. Наготове был и прибор ночного видения, если нужно будет затаиться.

Я посмотрела на навигатор — дорога от места высадки заняла примерно полтора часа, и я прошла за это время около трёх километров практически по полному бездорожью, сравнимому с джунглями Амазонии. И достигла своей цели. Решила действовать по обстановке. Я не знала, кто или что меня ждёт здесь. Ночью силы зла более активны, поэтому я и пошла на ночь глядя. Но всю ночь шариться по огромному лесу и высокой траве было бы неразумной тратой сил, поэтому я решила пройти по лесу несколько сотен метров, найти удобное место для ночёвки, там заночевать, а утром думать, что делать дальше, и что искать здесь. Я расчехлила всё имеющееся оружие, и пошла дальше, чуть поднимаясь по склону в самую гущу Малого Табора.

Но не прошла я и и десятка метров, как услышала некий очень странный звук откуда-то из темноты. Какое то жужжание или гудение. Посмотрев туда, в свете фонарей, увидела огромную сломанную молнией сосну, лежащую на земле. В месте разлома огромное дупло. И там что-то шевелилось, тёмная масса, которая, почувствовав свет, начала вздыматься и переваливаться через расщепленный край дерева. Я замерла. О нет, нет, только не это!

Шершни. О боже, это чёртовы шершни! Огромные, с половину ладони размером. Чёрной кипящей массой они вываливались из дупла, где было их гнездо. Неужели их потревожил свет? Навряд ли. Ночью эти твари впадают в сон. Должны впадать... И тут я вспомнила ещё одну местную страшилку о том, как в лесу шершни насмерть закусали пьяного грибника. Похоже, тот человек перебрал алкогольного допинга, взятого с собой на тихую охоту, почувствовал себя то ли богом, то ли магом, и решил выгнать огромный рой шершней из их гнезда. Обглоданный чуть не до костей труп нашли через неделю залётные грибники, решившие поискать грибы в гуще Табора. Возможно, кроме шершней там постарались ещё какие-то мелкие хищные твари.

Но разве могут быть у обыкновенных шершней мелкие красные глаза, горящие во тьме и разве могут они слепиться в кошмарную гротескную человеческую фигуру, которая прямиком через траву, медленно двинется ко мне? Такого не существует в природе! Быстрым движением выхватив дробовик, заряженный солью, я выстрелила в этот кошмар. Гулкое эхо разлетелось по притихшему ночному лесу, выдавая моё присутствие ещё кому-то, может быть стократ более ужасному.

Восемь патронов. Так мало. Конечно, в подсумке на поясе было ещё восемь, но боюсь, времени перезарядиться у меня не будет, хотя можно попробовать... Ещё семь выстрелов один за другим разорвали тишину леса. Фигура разлетелась сотнями перемолотых в труху насекомых. Всё же я получила несколько секунд форы, в течении