Она стояла в самом узком переулке старого Цюриха – на Leuengasse.

Из-за узости переулка прохожим приходилось протискиваться мимо неё, а она в это время прижималась затылком к стене и призывно выпячивала живот и бёдра.

Когда какой-нибудь мужчина, улыбаясь смущённо, старался проскользнуть между ней и стенкой, Чирикли клала свои грязные пальцы ему на плечи и хихикала идиотски.

Она была как Анна Маньяни, Джина Лоллобриджида, Софи Лорен, Сильвана Мангано, Моника Витти, Лаура Бетти и Орнелла Мути, вместе взятые – и даже ещё изощрённей.

Страшно было смотреть на неё – как на гигантскую сосну, упавшую на хату; как на опустошённую пожаром чащу; как на какающего носорога.

Но не смотреть было невозможно.

Когда Чирикли увидела нас, она сказала:

– Вы мне нравитесь больше любой собаки.

А ещё она сказала:

– Вы хорошо смотритесь, как кошачий анус.