Джорджо Агамбен говорит, что в истории западной философии трудно найти чёткое и ясное определение жизни.

Аристотель разбил жизнь на два разных понятия: «zoe» (животная жизнь) и «bios» (жизнь политическая).

Метафизика раскалывает жизнь на осколки.

Агамбен становится археологом, чтобы собрать черепки заново: зверя и человека воедино собрать, созерцание и действие, этику и политику, поэзию и истину.

Жизнь безраздельная, неотчуждаемая, неотъемлемая – что это за птица такая неуловимая?

Однажды мы с Варькой провели месяц в Адриатическом море – на хорватском острове Корчула.

Мы жили в деревушке, где не было никого, кроме стариков и младенцев.

Дорога к морю занимала целых два часа, и мы уставали от ходьбы.

Спасением оказалась черешня, стоявшая между деревней и морскими волнами.

Это одинокое дерево имело густейшую крону.

Ягоды на нём как раз поспели.

Они были крупные и бордовые, и их уже слегка поклевали маленькие чёрные птицы.

Мы забирались на это дерево и ели черешню.

На вкус она была чрезвычайно сочная и мясистая.

А косточки, которые мы выплёвывали, – шарообразные, с поразительно гладкой поверхностью.

Тянешься за очередной ягодой, стоя на ветке, а потом упиваешься её соком: ай-яй-яй!

А посмотришь вокруг: с одной стороны море виднеется, а с другой деревня стоит.

И никаких тебе больше проблем, никаких субъектов и объектов, никакого терзания.

Вот это и называется ЖИТЬ: стоять на высоком дереве, лакомиться его плодами и обо всём несущественном забывать.

Любое дерево – шелковица, яблоня, дуб, чинара, сосна – великий оживитель, целитель, собиратель осколков бытия.

Это хорошо знал Жан Жионо, написавший рассказ «Человек, который сажал деревья».

Каждый смертный должен прочитать этот рассказ – один из лучших на свете.

Каждый смертный должен этот рассказ пережить.