По Флоренции прошел слух: я убил Якопо. Слух пустил Вазари. В самом деле, кто, кроме меня, мог бы переписать фрагмент фрески, столь точно подражая манере моего усопшего учителя? Не мне ли больше всех была выгодна его смерть, коль скоро герцог поручил мне завершить эту почетную работу? Что до Венеры, написанной по вашему картону, подменить ее лицо изображением принцессы Марии мне было бы раз плюнуть, ведь она не один месяц мне позирует, не так ли?

Но я и сам умею строить гипотезы. Да, Вазари заурядный художник, чье главное достоинство — в скорости исполнения, а иные назвали бы его мастером «абы как». Однако вам, любезный маэстро, не хуже меня известен закон природы, который даже самого посредственного художника не лишает мига озарения. Вам знаком его портрет Лоренцо Великолепного? Поразительная оригинальность для столь бледного живописца. Как лучший из мастеров может порой загубить картину, точно так же, должно быть, непременно случается, что и плохой художник за свою жизнь однажды проникается искрой гения и вдруг пишет нечто очень чистое, насыщенное вдохновением, хлынувшим из глубин его души, овеянное божественным дыханием, блистающее гармонией красок, наполненное персонажами таких совершенных пропорций, что они кажутся живее живущих, и благодаря всему этому одна картина, одна-единственная, внезапно возводит его в ранг величайших мастеров своего времени.

Лично я думаю, что Вазари был послан герцогом, чтобы уничтожить фреску Якопо, которая при всей необычайной красоте не отвечает духу времени: ныне Рим борется с наготой. Кто знает, как далеко зайдут зашоренные фанатики на Тридентском соборе? Мы с вами ведь одинаково видим этого треклятого Павла IV. Но оба знаем, что герцог готов будет угодить самому дьяволу, если это принесет ему титул Тосканского короля, даровать который может только боров, взгромоздившийся на Святой престол. Приказал ли герцог Вазари покончить с Понтормо, или это была роковая случайность? Застал ли его Понтормо? Проснулся ли церковный сторож? Может, Вазари и не было поручено убить Понтормо, но его смерть позволяла прекратить работы. У герцога и герцогини не было иного выбора, кроме как доверить мне завершение фресок: Вазари слишком занят новой отделкой палаццо Веккьо, и они решили, что могут рассчитывать на мою нижайшую покорность, однако в корне просчитались, ибо я лучше тоже умру, но буду защищать произведение учителя. Бог даст, оно переживет труды Вазари.