Помни, Сандро: верить нельзя никому, главное — оставайся в Риме, Флоренция — клоака, здесь полно шелудивых псов. Вчера трибунал вынес вердикт: все наследство отходит к чулочнику. Да, ты все верно прочел: и дом, и рисунки. Герцог лично мне обещал: раз Якопо умер, не оставив наследников, а ко мне относился как к сыну, то мне, и никому другому, предназначалось его имущество. Вот чего стоит слово правителя! Едва объявился из ниоткуда этот торговец чулками, самозваный родственник, седьмая вода на киселе, о котором никто раньше слыхом не слыхивал, как судьи решили дело в его пользу. Их называют блюстителями закона, но правильно было бы говорить «гробовщики правосудия». Еле согласились передать мне эскизы Сан-Лоренцо, чтобы я мог закончить фрески, — да и то придется вернуть их в Налоговую палату по окончании работ!

Не думай, что это все, чаша еще не полна. Подкупленные свидетели под присягой заявили, будто видели этого Скьяцеллу или слышали про них с Якопо: дескать, родные люди, очень близкие, — и в их числе этот прыщ Нальдини. Не сомневаюсь, что объявившийся блудный родич пожертвовал ему несколько рисунков за лжесвидетельство.

Решительно Флоренция превратилась в гнилое яблоко, пора уже Франции или Испании его сорвать. Наш жалкий герцог готов на любую низость, лишь бы понравиться папе и императору, и все надеется, что ему швырнут корону, как бросают кость собакам, что шныряют под столом во время пиров. Кто бы сжалился над ним и лишил этой нелепой пустой мечты? Король обязан быть справедливым и признательным к своим самым преданным подданным. Двадцать лет я изображаю членов его семейства, всех и каждого: мать, супругу, детей. А его собственный портрет в этих несуразных доспехах! Не каждому дано быть королем Франциском. Конечно, Козимо никогда не оказался бы в плену в Павии, и тому есть причина: его ни разу не видели на поле битвы! Мнит себя Александром Великим, а сам всего-навсего Козимо Пополано… Правильно Якопо своей кистью высмеял тщеславие временщика. Ведь право же, оскорбление законно, если это ответ на несправедливость. Не есть ли сатира оружие слабых для высмеивания сильных мира сего? А раз герцог — обычный сводник, то заслужил, чтобы его дочь изобразили блудницей.