Я удручен тем, что моя поездка в Феррару пришлась вам не по вкусу, тогда как, отправляясь с визитом к герцогу д’Эсте, я, напротив, рассчитывал выполнить просьбу, которую вы недвусмысленно выразили. Я, конечно, глупец, но глупец послушный и верный, вечно стремлюсь вам угодить. Признаться, ваше письмо заставило меня устыдиться и смутило, мне очень жаль, что я вызвал ваше неудовольствие. Но, как вы знаете, повторять дважды мне ни к чему. Едва дочитав ваше послание, я уже держал путь во Флоренцию, даже не попрощавшись с герцогом.

К Аньоло меня сопровождал целый отряд. К сожалению, этот визит не подтвердил того, в чем вы были уверены. Гвардейцы перевернули весь дом и мастерскую, все потайные углы, но мы ничего не нашли. Да, были эскизы и незавершенные портреты принцессы, хранившиеся среди десятков, а то и сотен других работ, но что может быть естественнее, если хозяин — с позволения сказать, официальный портретист герцога Флорентийского, его семьи, детей и даже предков? В конечном счете единственным результатом нашего вторжения стало изрядное недовольство Аньоло, мы оставили его в ярости и возмущении. Не удивлюсь, если он пойдет жаловаться герцогу.

Покончив с делом, которое вы мне поручили, я взял на себя вызволение из тюрьмы Плаутиллы, заручившись согласием герцога, который предоставил мне его не раздумывая: уж вы-то знаете его как никто другой, у него сейчас, как говорится, других хлопот полон рот. Я поселил бедную женщину в Приюте невинных, пусть она пишет там в свое удовольствие. Пока что, насколько я вижу, ее картинам, не лишенным некоторого изящества, слишком далеко до terribilità^{17} фресок Сан-Лоренцо и пугающей мощи, замеченной Екатериной де Риччи в загадочном «Снятии с креста».

Что касается работника Марко Моро, его по-прежнему не найти, но, в конце концов, следуя вашей логике, не важно, схоронился ли он в какой-нибудь дыре или пребывает на пути в Новую Испанию, ведь он тоже не мог переписать фреску в манере Понтормо.

Джамбаттиста Нальдини вычеркнут из нашего списка по тем же причинам. Могу подтвердить, что его наняли для работ в палаццо Веккьо. Я уже говорил, что знал его ребенком, славный был мальчуган — не сомневаюсь, что таким и остался. И хотя вам представляется, что его живопись еще значительно уступает произведениям учителя (что для него по-своему удачно, ибо оправдывает в наших глазах), кто сказал, что, общаясь с вами и следуя вашим урокам, он не способен приблизиться к нему, а то и сравняться с ним. Ну а пока еще один помощник вам не помешает, так что все в выигрыше.