Мама снова протянула мне письмо. Испугавшись, я попятилась и наткнулась на стойку с вином слева от меня. Бутылки протестующе звякнули.

– Мама, пожалуйста. Не заставляй меня читать это. Я не хочу.

И вот так просто я перестала быть шестнадцатилетней девушкой и вновь превратилась в маленькую девочку, которая боялась, что ей снова причинят боль.

Мама грустно улыбнулась:

– Именно так я себя и чувствовала до того, как прочитала это. Но, Калли-Роуз, ты должна решить: хочешь прожить остаток жизни, веря в ложь, или готова рискнуть и узнать правду?

Я посмотрела маме в глаза. Она улыбнулась мне. Просто улыбнулась… И я отвернулась от нее, боясь: вдруг то, что там увидела, мне померещилось и я просто выдаю желаемое за действительное. Взглянув на письмо в маминой руке, я испытала искушение попросить ее положить его обратно в карман. Или, может, она прочитает мне вслух сама? Но так поступил бы ребенок, а я уже не маленькая.

Я взяла у мамы этот сложенный листок бумаги. Он был прохладным и сухим. Было даже страшно, что клочок бумаги и несколько слов обладают такой силой.

– Оно… оно такое же ужасное, как и то письмо? – прошептала я.

– Прочти его.

Я развернула листок и подождала, пока слова перестанут расплываться перед глазами, прежде чем смогла их разобрать.