Сдвоенный урок по естественным наукам сегодня получился фантастическим – потому что я сидела рядом с ним. Конечно, когда миссис Мейн разделила нас на пары, он взвыл, как северный ветер в трубе от того, что ему приходится быть моим напарником. Но это он специально так – чтобы друзья не задразнили. Уверена, он был в таком же восторге, как и я.

Мне выпало сидеть рядом с Эмиасом. Ура!!!

Да, знаю, поначалу он мне не очень понравился, но с тех пор Эмиас очень похорошел и стал просто сногсшибательной вкусняшкой на палочке. А я стала на год старше. Сильно выросла. Теперь я могу ценить мальчиков – ну, некоторых. Ну, конкретно одного.

– Я веду эксперимент и буду все смешивать. Ты будешь записывать, – сказал мне Эмиас.

– Хорошо. Как сочтешь нужным, – улыбнулась я. Не слишком широко, лишь ртом и глазами – как вычитала в журнале «Мисс юная штучка» две недели назад («Как покорить его сердце улыбкой, часть 1»).

Ухмыльнувшись, я огляделась по сторонам, чтобы подметить всех девушек, которые мне завидовали. Но первым, чей взгляд я поймала, был Тоби. Он смотрел прямо на меня с этой своей понимающей, насмешливой улыбкой. Мне сразу же стало неловко, не говоря уже о том, что все настроение пропало. Да что с ним такое? Может, я и пускала слюни по Эмиасу, но он был таким классным. Горячим? Да просто огненным!

Мы с Эмиасом трудились вместе весь двойной урок. Он забрал себе все самые лучшие, самые интересные вещи, но я не возражала. Мне нравилось работать с ним. Он был таким умным, что ему даже не приходилось особо стараться. Я сделала пару предложений по поводу наших экспериментов, и оба из них он сбил огненными стрелами сарказма. Меня это не смутило, хотя больше я ничего не предлагала.

Как только прозвучал звонок со второго урока, Эмиас одним из первых вышел из класса. Я направилась следом, как вдруг обнаружила рядом Тоби, а тот сразу же завелся.

– Видела бы ты, как нелепо выглядишь рядом с Эмиасом, бежала бы от него куда подальше, – заявил он. – Все над тобой смеются.

– О чем ты?

– Роуз, почему бы тебе не проснуться и не почувствовать запах горелого? – резко сказал Тоби. – Если ты правда веришь, что Эмиас будет встречаться с кем-то вроде тебя, то тебе нужно вернуться в неумолимую реальность.

– Что значит «кем-то вроде меня»? – спросила я, сузив глаза.

– Ты полунуль, – напомнил Тоби.

Мое тело полыхнуло жаром, а затем его обдало ледяным холодом.

– И что?

– Эмиас никогда бы не стал встречаться с нулем или полукровкой. Он сам так сказал.

– Я тебе не верю. И я не половинка чего-то там, – с презрением сказала я. – Где на моем теле линия, которая отделяет Нулевую часть от Крестовой?

– Эмиас так не считает.

– Это неправда. Ты просто злишься, что мне нравишься не ты, а Эмиас, – бросила я.

Тоби резко вдохнул, его щеки запылали, как красные розы.

– Неужели ты думаешь, я захочу, чтобы такая неудачница, как ты, по мне вздыхала? Весь класс смеется над тем, как ты ведешь себя с Эмиасом, а тебе не хватает мозгов это понять. Какой позор.

– Ты ревнуешь! Как смешно!

Я ни на секунду не верила, что он действительно ревновал меня к Эмиасу. В конце концов, мы с Тоби всегда были хорошими друзьями. И если бы он не облил меня этим ядом, я бы, возможно, взяла свои слова обратно и извинилась, но Тоби нахмурился так, будто я обвинила его в том, что он любит лучшую подругу своей мамы или что-то в этом роде. Последние ребята прошли мимо нас, и в лаборатории остались только Тоби и я.

– Ревную к Эмиасу? Ты, наверное, шутишь? – У Тоби появился странный, ледяной взгляд. Такого я у него никогда раньше не видела.

– Ты ревнуешь, – начала фальшиво напевать я. – Потому что хочешь поцеловать меня, потому что любишь меня, ты зеленеешь от зависти, потому что любишь меня…

– Твой отец был в Освободительном Ополчении. Он убил кучу людей. Эмиас мог обратить внимание на любую девочку с нашего курса, так с чего ему выбирать именно тебя – дочь Каллума Макгрегора, ублюдка-террориста, нуля, которого повесили за все его преступления!

Земля под моими ногами внезапно разверзлась. Я была точно герой мультфильма, который повис прямо над пропастью. Мой разум начал свободное падение, выходя из-под контроля. Я не двигалась, даже не моргала. Казалось, малейший жест – и я рухну, как плохое программное обеспечение. Жесткое, язвительное выражение лица Тоби смягчилось почти сразу после того, как слова сорвались с его губ. Смягчилось и сменилось сожалением и еще большим раскаянием. Но я словно вылетела из своего тела и наблюдала со стороны, как он извиняется всем своим существом, каждой частью своего тела, но не произнося ни слова.

– Что ты сказал? – бессмысленно прошептала я. Как будто, если Тоби это повторит, оно каким-то образом отменит то, что он сказал в первый раз. – Я тебе не верю. Что ты сказал?

– О боже! – ахнул Тоби. – Ты… ты не знала?

Я оттолкнула его так сильно, как только могла.

– ТЫ ЛЖЕШЬ! – крикнула я.

Тоби молчал.

– Скажи мне, что ты лжешь, – взмолилась я. Нет, это не все неправда. Мой отец… Мой отец был садовником. Это просто ошибка… совпадение…

– Калли-Роуз, я не хотел, – в отчаянии произнес Тоби. – Я просто… Я не хотел. Это неправда.

Его голос доносился словно издалека, но каждый слог, как звуковой удар, заставлял меня трещать, рушиться, ломаться. Я не могла остановиться. Это был настоящий ад. Мой разум все прокручивал слова Тоби. Как будто меня раз за разом собирали заново, чтобы я снова почувствовала боль от разрушения. Что же убедило меня в том, что Тоби говорил правду? Гнев, который выплескивался из его слов, или печаль на лице друга, потому что его слова обрели крылья и собственную жизнь? Сейчас все это не имело значения.

– Мой отец был террористом? – прошептала я.

– Нет. Послушай, это был не твой отец. А кто-то другой. – Тоби взял меня за руку. – Это был не твой отец, честно.

Но Каллум Макгрегор был моим отцом…

– Роуз, послушай меня. Это неправда, – настаивал Тоби. – Он не был террористом. Я просто выдумал…

Я вырвалась из его рук:

– Может, мы и не друзья, но давай будем честны друг с другом, если уж на то пошло.

Рука Тоби безвольно опустилась.

– Где и когда ты узнал о… о моем отце?

Тоби промолчал. Он просто смотрел на меня.

– Ответь мне. Как ты узнал о моем отце?

– Услышал, как мама и папа говорили об этом, когда я был младше, – признался Тоби.

Мой разум пикировал, точно камикадзе. Мысли, как руки, отчаянно метались в поисках чего-то реального, чего-то истинного, за что можно было бы ухватиться.

Мой отец был садовником.

Мой отец был террористом.

Мой отец любил меня и мою маму.

Мой отец был террористом.

Мой отец был злым.

Мой отец был террористом.

Мой отец никого не убивал. Мой отец убил – как там сказал Тоби? – «кучу людей».

«Мой отец, мой отец, мой отец, мой отец, мой отец, мой отец, мой отец, мой отец, мой отец, мой отец, мой отец…» – крутилось вокруг меня. Смеялось надо мной. Издевалось. Я должна была сама докопаться до истины. Но как я могла найти то, чего не искала?

– Мама сказала, мой отец погиб в результате несчастного случая, – прошептала я.

Ложь. Тоби был лжецом. Моя мама была лгуньей.

Кто-нибудь, помогите мне, пожалуйста.

Я ненадолго закрыла глаза. Это правда? И все наши соседи знали? Сколько людей знали правду о моем отце? Если это была правда. Если она вообще существовала.

– И ты рассказал всем здесь, в школе?

– Нет, – отрицал Тоби. – Я никому и словом не обмолвился.

– Но все знают?

– Не от меня. Да и вряд ли они должны. Это случилось много лет назад, а большинство людей даже не помнит, что произошло в прошлом месяце. Твоя фамилия Хэдли, а не Макгрегор. И мало кто догадался, кто твоя мама на самом деле. Все ожидают, что дочь Камаля Хэдли будет жить в роскоши и купаться в деньгах, а не ютиться с женщиной-нулем в Медоувью.

– Нулем по фамилии Макгрегор, – заметила я.

– Да, но, если не считать церкви, твоя бабушка ведет довольно замкнутый образ жизни, как и твоя мама.

Тоби знал обо мне все. Все до мельчайших подробностей. Он знал больше, чем я сама.

– Все знают. – Я закрыла глаза от тошнотворного унижения.

– Нет, не знают, Калли. А большинству нулей, кто в курсе, все равно. Моя мама восхищается твоей за то, что она пошла против твоего дедушки и боролась за одного из нас.

– А как же Кресты, кто в курсе?

– Они либо твои друзья, либо нет, – сказал Тоби.

Тысячи бабочек бились у меня в животе. Казалось, меня сейчас стошнит.

– Все это время ты знал правду и никогда не говорил мне?

– Ты тоже ничего не говорила…

– Потому что я не знала – о том, как на самом деле умер мой отец.

Но сейчас припомнила многое – как переключали каналы телевизора, если я входила в комнату, как тихо беседовали с учителями в начале каждого учебного года, как мама сперва сама читала учебники истории, прежде чем отдать мне… А до меня не доходило. Я была слишком счастлива, живя в своем пузыре фантазий, чтобы сомневаться в том, что мне говорили. Но я доверяла своей семье. Что ж, никогда больше не совершу такой ошибки.

– Роуз, мне так жаль. Я искренне считал, что ты уже знаешь. Да лучше бы язык себе отрезал, чем такое ляпнуть.

– Все это время ты думал обо мне именно так – как о дочери террориста? Дочери ублюдка?

– Неправда. Я вовсе так о тебе не думаю…

– Но именно это ты и сказал.

– Пожалуйста, Роуз, я не это имел в виду. Разве ты никогда не говорила или не делала что-то, о чем тут же жалела?

– Да, – ответила я. – Верила тебе, маме и всем остальным, кто меня окружал, а вы все мне лгали.

– Роуз…

Я протиснулась мимо него и пошла, а потом побежала прочь. И все это время Тоби продолжал звать меня.

– Подожди! Роуз, подожди.

Но я больше не узнавала этого имени. Девочки, которую звали Роуз и чей отец был садовником, не существовало. Внутри меня словно взорвалась бомба – и выбила из меня все счастье до остатка.