Я была очень довольна тем, как продвигается работа над новой песней. Эта практически сложилась сама собой. Гитару и бас-гитару я записала, осталось наложить клавишные и ударные. А вот что пускать во вступлении – саксофон или струнные, – так и не определилась. Поломав голову, я решила сделать оба варианта и послушать, какой ляжет лучше. Последние две песни не продались, но эта вроде получалась удачнее. А деньги мне определенно требовались.

Кто-то тронул меня за плечо, вырывая из мыслей. Дочка звала меня, а я не слышала – пришлось снять наушники.

– Да, милая?

– Мам, я… Я пошла в туалет и… и кажется, у меня месячные начались.

– Правда? – заулыбалась я. – Девочка моя! Иди сюда!

Я хотела обнять Калли, но вовремя остановилась. Вместо этого похлопала дочь по макушке и чмокнула в лоб.

– Мам, я тебе не собачка, которая косточку заслужила, прекрати, – заныла Калли. – И нечему тут радоваться. Это гадко и грязно. И почему с мальчишками так не бывает? Нечестно.

– Знаю, милая. У тебя будет еще сорок с чем-то лет, чтобы привыкнуть. Кроме того, теперь ты в гармонии с природой. У тебя есть сезон, фазы, как у Луны и приливов. Ты связана с космосом…

– Какая хрень!

– Эй, что за выражения, Калли! – упрекнула я, пытаясь сдержать смех. – Хотя, честно говоря, когда у меня первый раз месячные пошли и все то же самое вещала Минерва, я тоже так думала.

– Тетя Минерва? – удивленно переспросила Калли. – А почему ты пошла с этим к ней, а не к бабушке Джас-мин?

Я ощутила, как начинают теплеть щеки.

– Не помню. Наверное, мама куда-то уходила. – Ага, в запой, например. – Калли, идем.

Я отвела дочь в свою спальню и выудила всевозможные средства гигиены, которые собирала последние несколько месяцев. Заметив, как хмурится дочь, быстро убрала улыбку с лица, хотя… на самом деле испытывала такую гордость. Я объяснила Калли, как всем этим пользоваться, объяснила плюсы и минусы каждого средства. Она определилась с выбором и ушла, ворча на ходу, как несправедлив мир, если мальчишкам приходится куда легче, чем девочкам.

Взгляни на нашу девочку, Каллум. Она становится старше.

Мне просто необходимо было с кем-то поговорить, и я набрала сестру.

– Привет, Минни, это я. Как дела?

– В порядке, – удивленно отозвалась Минерва. Я не слишком часто ей звонила.

– Знаешь что? У Калли-Роуз начались месячные!

– Уже? Она ведь еще маленькая, разве нет?

– Ей двенадцать, почти тринадцать, – напомнила я.

– Господи, чувствую себя старой, – пожаловалась Минерва. – Мне казалось, моей племяннице еще только пять или шесть.

– Куда там. На самом деле…

– Ты что, позвонила тете Минерве только за этим? – крикнула дочь с порога спальни. – Мои месячные – это мое личное дело. Может, еще разместишь объявление в тетиной газете, чтобы весь мир знал?

И она рассерженно потопала прочь.

– Минерва, я тебе перезвоню, – вздохнула я.

– Слышу, – рассмеялась она. – Она вся в тебя.

Я замерла:

– О чем ты?

– Она говорит то, что думает. Без увиливаний.

– Пожалуй. Ладно, потом поболтаем.

– Удачи, – сквозь смех пожелала Минерва и повесила трубку.

А мне предстояло найти дочь и хорошенько попросить прощения.