Я наблюдала, как мама то погружалась в беспокойный сон, то выныривала из него. Наконец ее глаза открылись настолько, что она смогла заметить мое присутствие. Мама повернула ко мне голову и попыталась улыбнуться. Я постаралась ответить тем же, но безуспешно.

– Привет, мама. Как ты себя чувствуешь?

– Усталой.

Это еще мягко сказано. Впервые мама выглядела на свой возраст.

– Волосы отлично выглядят, – попыталась я перевести тему.

– Лучший парик, который только можно купить, – ответила она, похлопывая себя по макушке.

– О, мама… – Я сделала то, чего обещала себе не делать. Начала всхлипывать.

– Так понимаю, ты не хочешь слышать о язвах у меня во рту, о моей постоянной диарее или о том, что вся пища для меня теперь на вкус как ржавые гвозди? – улыбнулась мама.

Я заставила себя улыбнуться в ответ:

– Рада, что ты сохранила чувство юмора.

– Поскольку рак поглотил все остальные части моего тела, это то немногое, что мне еще осталось, – ответила мама.

– Я могу тебе что-нибудь достать? – Я очень осторожно присела на край ее кровати.

– Новое тело?

– Только что закончилось. Извини.

– В таком случае я согласна на объятия, – заявила мама.

– Ты уверена, что стоит? – с сомнением спросила я.

Мама посмотрела на меня.

– Я как-то читала, что дети, лишенные объятий, и физически, и умственно развиваются медленнее, чем те, кого часто и с любовью держат на руках, – сообщила она. – Разве не занимательно?

– Ты уже не ребенок, – отметила я.

– Мы все дети, – возразила мама. – От самых маленьких до самых старших. – Она выжидающе посмотрела на меня. Чего ей хотелось? – Сеффи, то, что произошло с Калли-Роуз в детстве, было несчастным случаем. Ни больше ни меньше, и уж точно ничем другим. Когда ты себя простишь?

– Мама, ты зря беспокоишься. Кроме того, я пришла сюда не затем, чтобы обсуждать себя, – неуклюже сказала я. – Я хочу знать, как дела у тебя.

– Если не откроешься Калли-Роуз в ближайшее время, то потеряешь ее навсегда, – пожурила мама.

Потеряю ее… Я пыталась поговорить, извиниться, умоляла ее уделить мне хотя бы пять минут. Пыталась – и потерпела неудачу. Моя дочь не собиралась ничего прощать или забывать. И я действительно не могла ее винить. Потерять дочь? Это уже случилось.

Я попыталась стряхнуть хватку, безжалостно сжимавшую мое сердце. Попыталась улыбнуться, чтобы скрыть слезы, от которых щипало глаза. Но никого не обманула.

– Мама, я… думаю, я опоздала. Калли-Роуз даже не разговаривает со мной. Она едва выносит мое присутствие в одной с ней комнате. Я сильно облажалась – что, вероятно, произошло бы в любом случае, даже без помощи Джуда.

– Джуд? – резко переспросила мать. – Какое он имеет к этому отношение?

– Он встречался с Калли-Роуз.

– Он что? – Мама поморщилась от боли, пытаясь сесть. – Что происходит?

Я рассказала ей все, что знала, а знала я не так уж много. Но этого оказалось достаточно, судя по выражению ее лица.

– Сеффи, я хочу, чтобы ты оказала мне одну услугу, – начала мама.

– Все что угодно. Только скажи, – заверила я.

– Попроси Мэгги навестить меня.

– Мама, это ни к чему не приведет. Джуд – единственный оставшийся у нее ребенок, и она не потерпит никаких обвинений в его адрес, – сказала я.

– Я просто хочу поболтать с ней, как в старые добрые времена. Пожалуйста, попроси Мэгги навестить меня. С остальным я разберусь сама.