Сегодняшний ужин сильно отличается от того первого.

Как только мы спустились, я поспешила сесть рядом с Вионой и Эви, подальше от Эдриана. Его я избегала. Но не знаю, почему. Не могу понять. Просто знаю, что не стоит смотреть ему в глаза. Не стоит приближаться к нему.

Из-за того, что случилось в лесу.

Вот оно. Эдриан помеха. Он пробуждает хаос. А хаос мешает. Смотрю на свою тарелку, на выпечку перед глазами, но ничего не хочу. Весь этот ужин лишь трата времени. Нужно поскорее убраться отсюда. Нужно найти артефакт. Потому что…потому что он не должен достаться демонам.

«Эй, ты чего зависла?» – Эви толкает меня ногой под столом.

Поворачиваюсь к сестре и пытаюсь сложить губы в улыбку. Но выходит не очень. Чувствую на себе взгляд. Его взгляд.

Не смотри на него.

Снова отворачиваюсь к себе в тарелку. Он заметит, что я не ем. Начнет задавать ненужные вопросы. Взяв вилку, отправляю маленький кусочек курицы в рот. Он камнем опускается в желудок. И я тут же запиваю подкативший к горлу ком водой.

Фин сидит на своем обычном месте по левую руку от Эдриана, рядом с ним Валери, которая что–то обсуждает с Шоном вполголоса. Кажется, они вместе объясняют что-то Кайлу. Дилан разместился напротив Эдриана, во главе стола. Два брата. Близнецы.

Виона шепотом рассказывает мне, что из-за минутной разницы в возрасте, многие ждали от них боя за право быть вожаком. Но после смерти их отца, Дилан первым принес клятву Эдриану.

Зачем она мне это рассказывает? Какое мне до этого дела?

Детей сегодня с нами нет. Калия забрала их к Эбби. Наверное, поэтому Дилан такой хмурый сидит. Хотя может, это из-за нас с сестрами, наверное он просто ждет не дождется, когда сможет вонзить нож нам в глотки.

Весь вечер он не проронил ни слова.

Я понимаю, что нужно поддержать разговор с Вионой, иначе она начнет задавать вопросы, на которые я не смогу ответить.

Почему ты не ешь? Что-то случилось?

– Как продвигается с твоим наказанием? – шепотом спрашиваю я ее на ухо.

Она вздыхает так шумно, что даже Дилан обращает внимание.

– Тяжело. – тихо отвечает она, отпивая вина.

Я киваю.

– Может стоит просто сдаться?

Она хмурится.

– Никаких сдаться. Это уже принцип. – она осекается. – Хотя из-за этих парных уз, у меня уже голова идет кругом. Все о чем думаю – его руки, ноги, член.

На ее лице появляется эмоция, которую мне трудно прочитать? Может, она просто опьянела?

– А причем здесь узы?

Девушка убирает волосы назад, продвинувшись ко мне ближе и отвечает:

– Я уже говорила эти узы не имеют ничего общего с любовью, но пробуждают инстинкт спаривания. Все эта моя волчья кровь. Людям плевать, но нам трудно сдерживаться. Это похоже на потребность в пище или воде. Сложно противостоять влечению.

– То есть не только ему плохо.

– Да. – выдыхает она опять с какой-то эмоцией и выпивает еще вина.

– Оно того не стоит. – говорю я ровным голосом. – Мне не нужны его извинения.

– Правда? – ее глаза округляются.

Что это на ее лице? Надежда? Облегчение? Не пойму.

– Правда.

Ее глаза начинают блестеть. То ли от алкоголя, то ли от того, что больше не нужно сдерживаться. Не хотелось бы мне оказаться на ее месте. Знать, что все твои желания – один сплошной животный инстинкт. Отвратительно. Контроль – единственное, что не дает мне свихнуться, когда дар берет вверх. Мне всю жизнь приходится испытывать эмоции других на себе. Если бы еще и природа диктовала, что мне чувствовать, я бы окончательно свихнулась. Это не правильно.

Но почему?

То что ты не чувствуешь, не значит, что другие не могут.

– Кстати сегодня все женщины только о тебе и говорили. – хихикнула Виона.

Черт.

Я ведь обещала научить их защищаться. Хотя с другой стороны, какое мне дело до этих женщин?

Есть дело.

Поднимаю глаза на Фина. Он улыбается мне своей широкой улыбкой и продолжает перепалку с Эви. Он поможет этим женщинам. Справится и без меня.

Уверена?

Перед глазами вдруг вспыхивает сегодняшняя тренировка. Улыбки этих женщин. Их ясные глаза. Мне…понравилось их тренировать.

Ты нужна им.

Нет.

Выдираю эту мыслю с корнем. Мне нужно найти артефакт.

– Скажи, а что вообще изучают дети в вашей школе? – спрашиваю Виону первое, что приходит в голову.

Ее брови взлетают вверх. Она удивлена?

Откинувшись на спинку стула, она начинает рассказывать:

– Базовые предметы. Теорию чисел, историю, язык, литературу.., – поджимает губы и уставляется перед собой. – Диара еще рассказывала им о растениях, лесе, животных. Надеюсь, Дина займет ее место.

Значит, Диара и правда была важна здесь.

Ты тоже важна.

Нет. Если бы мы здесь не появились, Диара все еще была бы здесь. Наше присутствие только мешает.

– Не надо. – она кладет свою руку на мою. Со стороны Дилана раздается рычание. Но Виона отмахивается, взмахнув волосами. – Не вини себя за то, что она ушла. Ее никто не выгонял.

Почему она решила, что я виню себя?

Нужно улыбнуться, чтобы успокоить. Складываю губы в подобие улыбки.

Виона резко поворачивается к Дилану. Между ними состоялся какой-то странный молчаливый диалог, от чего челюсти Дилана смыкаются. Он злится? Виона отпивает вина и со стуком ставит бокал на стол. Все за столом затихают, уставившись на них.

«Горячая парочка. Скажи, Эдриан такой же горячий?»

Эдриан.

Перед глазами вспыхивает его улыбка, то, каким его тело было горячим наощупь. Его медовые глаза.

Сердце пропускает удар, и я трясу головой, выдирая эти воспоминания из своей головы. Моргаю. Снова чувствую на себе его взгляд.

Ты не будешь смотреть на него. Он помеха.

Щека горит от его взгляда. Вся кожа горит.

Посмотри на него.

Я стискиваю кулак на своем бедре. Поцелуй. Его тело так близко с моим. Его запах, вкус. Пульс учащается. Почему? Его голос, такой низкий зазвучал в моей голове. Мое имя. Мое чертово имя. Становится жарко. Что не так с моим телом?

Он тебе нужен.

Нет. Не нужен. Мне нужно найти артефакт и вернуться домой.

А где твой дом?

Эдриан обнимает меня на берегу озера, говорит, что не позволит мне умереть. И я чувствую это, чувствую себя дома. Его горячий влажный язык на моей коже. Его пальцы во мне, обещания в голове. Ты, ты все, что мне нужно, Ками. Когда ты будешь готова, я не буду сдерживаться. Ты не умрешь, я не позволю этому произойти.

Дыхание учащается. Между ног становится влажно. Мое тело, что с ним не так?

Оно чувствует.

Поднимаю глаза на Кайла, тот тут же опускает свои. Шон смотрит, куда угодно, только не на меня. А Фин ухмыляется, откинувшись на спинку стула, потом переводит взгляд на вожака и снова на меня. Они знают. Они чувствуют мое возбуждение.

Стискиваю кулаки под столом, отгоняя воспоминания, позволяю пустоте поглотить их.

Виона наливает мне из графина воду и придвигает с улыбкой.

– Вот, держи.

Зачем мне вода? Делаю глоток, потому что она продолжает на меня странно смотреть. Перевожу взгляд на Валери, но сестра кажется, смотрит на Эвиву. Что это в ее глазах? Эмоция? Но какая?

Фин прочищает горло и заявляет:

– В этом доме становится опасно и так неловко…

– Фин. – резко бросает Виона. – Заткнись.

Но ее слова лишь вызывают широкую улыбку на лице волка.

«Что происходит? Почему они так на тебя смотрят?» – раздается голос Эви в голове.

«Волки чувствуют возбуждение»

«Правда? Но ты совсем не выглядишь возбужденной»

Потому что пульс уже замедлился. Ловлю взгляд Фина, улыбка соскальзывает с его лица, и он хмурится, склонив голову, будто чего-то не понимает. Только открывает рот, как сверху раздается какой-то шум. Но ведь там никого нет.

Фин тут же оживляется, начинает засыпать Валери вопросами о тренировках. Но я вижу по ее лицу – она тоже услышала этот шум. Дилан напрягся, уставившись на Эдриана.

– Это Калеб. – шепчет мне Виона.

Калеб?

Но как он оказался наверху?

Спустя пару минут он появляется в дверях столовой, немного растрепанный и занимает пустующее место между Валери и Шоном.

– Извините, я опоздал. – его черные волосы в полнейшем хаосе, он тут же набрасывается на еду, будто днями не ел.

– Есть новости? – голос Эдриана раздается эхом в моем теле.

Не смотри на него.

– Мы обсудим их позже. – рычит Дилан. – В библиотеке.

– Мы можем сделать это и сейчас. – голос Эдриана ровный, спокойный, но глаза Дилана полыхают. Он будто готов броситься через весь стол и заткнуть Калеба силой. Тот, кстати, выпрямляется и смотрит только на вожака.

– Я бы тоже хотела послушать. – Виона подается вперед, игнорируя своего мужа.

Калеб, по всей видимости, получает разрешение от вожака и отодвигает тарелку в сторону.

– Дилан был прав. – говорит он. – Стая покинула деревню в горах.

Фин выругался.

Плечи Кайла опустились.

– Это проблема? – вопрос Валери на секунду повисает в воздухе.

– Существует баланс. – из всех отвечает Виона, сложив руки на столе перед собой. Дилан напрягается всем телом. Ему явно не по душе, что Ви так просто рассказывает нам местную историю. – Мы связаны с лесом, часть его, часть этих земель. Он защищает нас.

Дилан бьет по столу так сильно, что тарелки на столе содрогаются.

Я медленно откидываюсь на спинку стула, наблюдая.

– Виона. – рычит он, но девушка даже бровью не повела.

– Что? Мне уже и говорить нельзя? Может, мне уйти? Я ведь гожусь только для того, чтобы трахаться и детей рожать.

Дилана передергивает от этих слов.

– Ты ведь знаешь, что это не так. – тихо говорит он, опустив плечи.

– Прекрасно. Рада, что я не просто твоя собственность. Спасибо большое. А теперь можно я продолжу?

На мгновение он прикрывает глаза, а следом откидывается на спинку стула.

«А она мне нравится» – Эви с открытым ртом наблюдает за Вионой, пока та продолжает:

– Есть еще кочевники, стая Полной Луны. Они – единственная стая, не имеющая прямой связи с природой. Но горные волки, как и мы, поддерживают баланс. Если они покидают деревню, природа отвечает.

– Как именно? – спрашивает Эвива.

– Землетрясение, шторм, лавина. Это может быть что угодно.

Валери хмурится.

– Что вынудило их уйти?

– Этого мы не знаем. – отвечает Калеб. – Но будем надеятся, что они просто забрались выше в горы.

– Или мертвы. – сухо добавляет Шон. – В таком случае, баланс не будет нарушен.

Значит, способность волков обращаться делает их частью леса, гор, природы вокруг. Возможно поэтому наша магия здесь не работает. Мы другие. Наша магия иная.

– А вы.., – неуверенно начинает Кайл, подглядывая на Дилана. – У вас как это работает?

– Ты про магию? – уточняю я.

Волк кивает.

Точно. Они ведь ничего о нас не знают. На долю секунды вспыхивает мысль, что им и не нужно знать.

Но Эдриан ведь рассказал тебе все о них.

Что-то подталкивает меня открыть рот. И думаю, если бы сестры были против, они бы остановили меня мысленно.

– Наша магия не безгранична. – все за столом замирают, внимательно слушая, даже Дилан подается вперед. – Своего рода тоже баланс. Только физический.

– Это как если бы у нас была третья нога. – добавляет Эви, делая глоток из своего бокала. – Или еще одно легкое.

– Поэтому нас с рождения учат использовать дар правильно. Чтобы не было вреда на организм. Чтобы не истощать себя.

Эви фыркает.

– Не тебе говорить о вреде на организм.

Намекает на мой способ исцелять? Но ведь без этого, мой дар теряет для меня смысл. Без него я просто чудовище.

А сейчас ты разве не чудовище?

– Как тогда, – Фин задумался. – Когда ты спасла Тео. Ты забрала его боль себе и отключилась.

Я киваю.

– Жизнь за жизнь. – мой голос ровный, холодный, чужой. – Он был на грани смерти, и мы поменялись местами. То, что сделала я, запрещено. Слишком высок риск истощить себя полностью.

– А ведьма без магии, – поясняет Эви. – Мертвая ведьма.

Все за столом резко меняются в лицах.

«Кажется, до них только сейчас дошло, что ты действительно могла умереть» – слышу фыркающий голос Эвивы в голове.

– Точно так же работает с любым другим даром. Ты устаешь, используя ее, как если бы часами бегал в лесу.

– А у всех есть дар? – голос Кайла становится увереннее.

– Нет. – отвечаю. – Дар это редкость. Таких ведьм называют одаренными. Остальные пользуются заклинаниями.

Он хмурится, и я поясняю:

– Произносишь определенные слова, и можно, скажем, согреться или убрать грязь с обуви.

– Или поджечь что-нибудь. – добавляет Эви.

– Поразительно. – выдыхает Виона.

– Но тогда в поместье, – Фин поддается вперед, выглядит он необычайно серьезным. – Вы все использовали свой дар. Я не заметил других ведьм.

– Это было собрание главенствующих семей ковена. – отвечает Валери. – Большинство из них одаренные.

Я киваю и продолжаю:

– Всего их четыре. Каждая главенствующая семья обладает своим даром. Эмпатия, способность чувствовать чужие эмоции. – перевожу взгляд на Эви. – Сила мысли, способность двигать предметы, не касаясь их, ясновидение и сила стихий.

– Вы еще и будущее можете видеть? – поражается Виона.

– Да. – снова киваю. – Дар обычно передается по женской линии, но встречается и у мужчин. Наш отец владел воздухом, мама водой. Наша семья возглавляла ковен, потому что стихии считаются самым сильным даром. Природным.

– Погодите. – вмешивается Калеб, нахмурившись. – Но вы трое, у вас три разных способности одновременно.

Эви перебрасывает волосы за спину и широко улыбается ему.

– Ага. Представь, как удивились другие. Нашу маму называли шлюхой, просто потому что ее младшие дочери умудрились получить что–то от других семей. Мы с Ками были главными изгоями среди ровесников. То еще времечко было.

Ненадолго в воздухе повисает молчание.

На удивление его прерывает Дилан:

– Владели. – он бросает на меня свой пронзительным тяжелый взгляд. – Ты сказала о родителях в прошедшем времени.

Сердце пропускает, но я игнорирую это ощущение.

– Их убили. Демоны.

Что-то проносится в его глазах всего на мгновение, и он тут же опускает голову, снова откинувшись на спинку стула. Возможно, это было понимание. Ведь его родителей тоже нет в живых. Пусть и по иным причинам.

– Отчасти поэтому мы здесь. – взгляд Валери устремляется ко мне, и он полон уверенности.

Она рассказала все. О Триаде, об артефактах, о причинах, по которым мы здесь. Интересно, она ведь больше всех кричала о том, что не доверяет им. Что изменилось?

«Она теперь знает, что волкам ни за что не добраться до клинка. Воды их убьют» – спокойно сообщает мне Эвива. Теперь ясно. Вот только Валери все равно опускает тот момент, что клинок находится где-то под водой.

«Не думала, что она это сделает»

«Жалею только, что не я первая рассказала, посмотри на них. Они все в шоке. Кроме Фина и Эдриана, разумеется»

– У меня есть еще вопрос. – добавляет Фин, отодвигая тарелку в сторону. – Я видел, как ведьмы использовали воду, землю, огонь и воздух. Но Валери тогда в лесу использовала все и сразу. Другие тоже так могут?

– Нет. – спокойно отвечаю я. – Валери единственная, кто обладает всеми четырьмя стихиями.

«Но дерьмово ими пользуется»

– До нее лишь одна ведьма так умела.

Эриана. Но я не говорю этого. Из-за проклятия, что она наложила на стаю.

– Ахренеть. – поражено выдыхает Фин, затем моргает и тут же смахивает с себя все удивление.

– Что? – Эви склоняет голову набок. – Испугался?

Фин усмехается.

– С чего бы? Ваша магия здесь не работает, а моя животная часть сильнее.

– А как насчет твоей человеческой части?

– Все мои части ахренительно сильные.

Эви заливается смехом.

– Ага. И поэтому ты избегаешь спаррингов со мной? А как же твое обещание поставить меня на колени?

– А ты только и думаешь о том, как бы оказаться передо мной на коленях, да?

– Почему бы вам не решить этот вопрос раз и навсегда? – вмешивается Виона, и эти двое уставились на нее. – В состязании.

– Святые духи. – бурчит Дилан.

– Она права. – соглашается Эдриан.

Даже Шон оживляется.

Губы Фина растягиваются в довольной ухмылке, и он переводят взгляд на Эви.

– В волчьем состязании.

– Что за состязание? Я в деле.

Дилан тут же поднимается на ноги.

– На сегодня с меня достаточно. Я пошел. – он бросает взгляд на Виону, но та продолжает сидеть на месте.

Как только он выходит из комнаты, Виона тут же извиняется и направляется за ним.

– Когда молодые волки достигают возраста обращения, они перед принесением клятвы вожаку участвуют в состязании. – увлеченно объясняет Фин. – Всего четыре раунда. Сначала один на один. Но дальше, можно выбрать кого-то из стаи в помощь. Одного во втором, и еще одного в третьем раунде. Четвертый раунд решающий. А цель одна – уложить соперника на лопатки. В чьей команде меньше лежачих, тот и выиграл.

– И в чем смысл? – спрашиваю я.

Фин вскидывает брови.

– Показать, кто сильнее, разумеется.

«И умнее. Это состязание не только на силу. Если выбрать правильных союзников, можно выиграть, даже если ты на самом деле слаб. Гениально»

Согласна. Гениально. Эвива просто поразительна.

– Хорошо. Завтра вечером ты свободен? – улыбается она.

Глаза Фина сверкнули.

– Ради этого, детка, я всегда свободен.

Я не стала напоминать ей о том, что если мы сегодня найдем артефакт, завтра нас уже здесь не будет.

***

Не могу уснуть. Неудивительно. Учитывая, что я лежу в кровати полностью одетая и с оружием на груди. А рядом сидят две сестры и ждут, когда я засну и исчезну.

– Я так не могу. – резко вскакиваю на ноги и стягиваю ремень с кинжалом, бросая его на кровать.

– Есть еще вариант пойти искупаться под звездами. – предлагает Эви, откинувшись на изголовье своей кровати. – Как тебе? Меня устраивает.

– Лучше пойду нарву травы и сделаю себе снотворное. В саду вроде были нужные растения.

– Чудно.

Бросаю взгляд на Валери. Та лежит, закинув руку за голову, с закрытыми глазами. Но я знаю, что она не спит. Просто игнорирует нас с Эви и ждет.

Прекрасно. Снотворное, так снотворное.

Тихо пробравшись в сад, я нашла нужные травы. Их было всего три. Должно подействовать. Вместе с ними отправилась на кухню. Свет включать не стала, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Всего то нужно порвать лепестки в чашку и залить кипятком. На все уходит несколько минут.

Делаю глоток и тут же морщусь от горечи. Вкус странный, но знакомый. Я годами пила этот отвар, чтобы заснуть. Прислонившись к кухонному островку спиной, делаю глоток за глотком. Мысли кружатся вокруг в темноте, но я не подпускаю их к себе. Нужно просто выпить, уснуть, и все закончится. Закрываю глаза и делаю еще глоток. Горечь на языке – единственное, что я сейчас чувствую. Кружка горячая, но мои пальцы остаются холодными.

Потому что ты впустила пустоту.

Она всегда была со мной.

Не правда. В детстве ее не было.

Трясу головой, чтобы отогнать этот голос, эту часть меня, что мешает. Она путает мысли, пытается вернуть хаос.

Хаос всегда был с тобой.

Нет. Не был. Он появился здесь. В этой чертовой деревне. Сжимаю пальцами горячую чашку.

Ты злишься.

Нет. Я ничего не чувствую.

Ты боишься.

– Не спится? – этот голос.

Нужно уходить. Но тело не подчиняется. Оно замирает.

Потому что ты не хочешь уходить.

Сжимаю кружку и делаю еще глоток. Допить. Уйти. Уснуть.

Эдриан приближается ко мне, опускаю глаза, но все равно вижу, как он встает передо мной у противоположного конца кухни. На нем лишь пижамные штаны, а между нами всего несколько шагов.

Посмотри на него.

– Поговори со мной, Камилла.

Нет. Я не могу. Он должен перестать говорить мое имя. Просто перестать. Разворачиваюсь к нему спиной и залпом допиваю отвар, убираю чашку в сторону. Теперь нужной уйти. Просто уходи.

– Поговори со мной, малышка. – мои руки сжимаются в кулаки на столе. – Почему ты меня избегаешь?

Качаю головой, пытаясь отогнать его голос, пытаясь заставить тело подчиниться.

– Ками.

Нет. Замолчи. Пустота раскалывается. Вдоль позвоночника струится тепло, и я слышу как он приближается ко мне. Чувствую, как его тело едва касается моего. Перед глазами вспыхивают воспоминания. Его слова. Его прикосновения. Он медленно убирает мне волосы назад одной рукой и прижимается своей горячей щекой к моей. Нежно опускает руки на мою талию. Дыхание сбивается.

– Расскажи мне. Ты жалеешь? – тихо спрашивает он. – О нашем поцелуе?

Рот открывается, но слова не выходят. Он слегка целует изгиб моей шеи, и мое тело словно оживает. На кончиках пальцев вспыхивает покалывание.

– Потому что я не жалею. – его голос охрип. – Ни о чем, что касается тебя.

– Эдриан, я…

Слова вырываются шепотом. За ними следует удар. Удар моего сердца. Так громко, что колени едва не подкашиваются. Оно пытается разрушить пустоту.

– Почему ты меня избегаешь?

Прикладываю руку к сердцу, приказывая ему остановиться.

– Потому что ты вызываешь хаос.

Эдриан медленно разворачивает меня к себе, и я тут же зажмуриваюсь. Упираюсь рукой в его сильную теплую грудь, желая оттолкнуть, но не выходит. Вместо этого я чувствую тепло его кожи, чувствую, как быстро и уверенно бьется его сердце под моей ладонью.

– Посмотри на меня. – его рука ложится мне на шею. – Посмотри на меня, малышка.

Качаю головой, сильнее зажмурившись.

Посмотри на него.

Не могу.

Сердце дрожит. Оно не выдержит. Я не выдержу.

Эдриан обхватывает мои бедра и одним резким рывком сажает меня на столешницу, мои глаза невольно распахиваются от неожиданности. Этот запах. Хвоя. Эдриан. Этот голос.

– Ками. – обхватывает мое лицо руками и заставляет поднять голову.

Мой взгляд скользит по его широким плечам, стиснутым челюстям, мягким губам и…

Эти медовые глаза.

Я видела их во сне. Тепло вспыхивает в груди. Воспоминания накатывают волной.

Наша первая встреча в библиотеке.

Когда я побежала за ним в лес и впервые коснулась его меха.

Когда он обнял меня у озера, и я почувствовала себя дома.

Когда коснулась магией его сердца.

Когда он остался со мной во время грозы.

Его улыбка.

Его смех.

Наш первый поцелуй.

Тепло разрывает пустоту. И хаос вырывается наружу, пропитывая кровь, разгоняя жар по всему телу. Сердце ускоряется.

– Эдриан. – по щеке скатывается слеза, и он тут же ее смахивает.

– Ты вернулась ко мне. – говорит он с грустной улыбкой.

Качаю головой.

– Я не могу. – руки упираются в его торс.

– Почему?

– Потому что хаос приносит с собой страх, боль.

Слишком много боли. Смерть мамы. Война. Одиночество. Смерть папы. Так много боли.

Его большие пальцы ласкают кожу.

– Чувствовать это нормально, Камилла. Это лишь говорит о том, что ты живой человек.

– Но я не человек. – мотаю головой. – Я ведьма. Эмпат. А в моем мире эмпаты неэмоциональны.

Вспоминаю всю семью Локхарт.

– Баланс. – говорю, отводя взгляд. – Гребанный баланс. Я думала, что похожа на них, что не способна на сильные чувства.

Он заставляет меня снова посмотреть ему в глаза.

– Но ведь чувства делают тебя сильнее.

– Опаснее. Без контроля хаос возьмет верх. Мой гнев может слиться с гневом других. Усилить его в миллион раз, разорвать на части. Страх парализует…

– Камилла. – его взгляд заставляет меня замолчать. – Ты самый добрый, самый милосердный человек из всех, что я знаю. Думаешь, у тебя был бы этот дар, если бы не было сил с ним справиться?

Не знаю. Не знаю, почему именно со мной все это происходит. Почему именно здесь появился хаос?

– Я никогда не хотел быть вожаком. – тихо признается он. – Между мной и Диланом всего минута разницы. Но она определила все. Я оказался старше. И я молился всем духам о том, чтобы брат бросил мне вызов. Я бы не стал бороться. Не стал бы сопротивляться. Но он не сделал этого.

– Он принес тебе клятву. – вспоминаю слова Вионы.

Эдриан кивает.

– Мама всегда говорила, что все хорошее, все плохое происходит с нами не без причины. Плохое делает сильнее. Хорошее показывает за что стоит сражаться. И ты, Камилла Манро уже сильнее многих. – крепче обхватывает меня за шею. – За тебя стоит сражаться.

– Я не…

Он накрывает мои губы своими. Крепко. Уверенно. Словно желая доказать свою правоту. Желая забрать себе мои страхи. И я поддаюсь навстречу. Обнимаю его за талию и прижимаю к себе ближе. Потому что он стал важен для меня. Потому что он нужен мне. Его тепло. Его вкус. Эдриан.

Он отстраняется, тяжело дыша, и обнимает меня. Я утыкаюсь носом в его шею, наслаждаясь силой его тела, вдыхая его запах хвои и леса. Чувствуя биение наших сердец между нами. И мир вокруг замирает на это короткое мгновение. Я будто бы возвращаюсь домой. И от этого чувства сжимается сердце. Потому что я не могу остаться. Не могу. Не могу позволить Эдриану окончательно уничтожить пустоту. Не могу позволить хаосу глубже пустить свои корни.

– Мы уйдем, как только найдем артефакт. – шепчу я, чувствуя как эти слова больно врезаются в сердце. Все мое существо сопротивляется этому.

Эдриан замирает, но следом быстро отстраняется, снова обхватив мое лицо ладонями.

– Хорошо. – уверенно отвечает он, поглаживая мою кожу большими пальцами. – Если это то, чего ты хочешь. Но Ками, если думаешь, что я буду сидеть сложа руки, пока ты сражаешься за общий мир, ты плохо меня знаешь.

– Ты прав. – киваю. – Я тебя не знаю.

Это правда. Это и сводит меня с ума. Почему меня так тянет к волку, о котором я почти ничего не знаю? Почему мое сердце так быстро бьется рядом с ним? Почему именно он приходил ко мне во сне? Почему именно здесь без своей магии я впервые чувствую себя собой? Почему?

– Это я и хочу исправить. – он убирает волосы мне за спину и нежно касается губами шеи, руки опускаются мне на бедра. Я вздрагиваю, чувствуя, как жар распускается глубоко в груди.

– Прошу, позволь мне.

Его горячее дыхание касается уха, и он прикусывает мочку.

Из меня вырывается сдавленный стон.

– Позволить что?

Руки скользят выше, приподнимая край моей футболки. А мои опускаются на его предплечья. От соприкосновения его пальцев с моей обнаженной кожей, кровь загорается. Жар усиливается, распространяясь по всему телу, опускаясь ниже к животу.

Его губы начинают ласкать шею, а пальцы поднимаются по талии выше.

Пульс подскакивает, дыхание прерывается.

– Позволь мне завоевать тебя. – он спускается к ключице, проходясь языком по нежной коже, я невольно выгибаю спину.

Его голос проникает под кожу, которая и без того горит огнем. Я горю изнутри.

Эдриан обхватывает меня за бедра и резко дергает на себя, прижимаясь членом к моей промежности. Я судорожно втягиваю ртом воздух, и он тут же накрывает мои губы своими. Мои руки невольно тянутся к его талии, крепким мышцам на животе. Из него вырывается рычание.

Он разрушает мои барьеры. Вызывает хаос. Поднимает из глубин ту часть меня, о существовании которой я даже не подозревала. И я не знаю, как с этим бороться.

– Прошу, скажи да, Камилла. – руки снова забираются под футболку, а губы смыкаются на моей шее. – Скажи да.

Обхватываю его руками за плечи, чувствуя жар его кожи.

Мой.

Губами прохожусь по пульсирующей вене до самого уха, прикусив шею в том самом месте, как это делал он. В ответ Эдриан сжимает мою талию руками, издав какой-то низкий горловой звук.

Мой.

– Черт, Камилла.

Касаюсь губами его уха, разжигая пламя внутри себя еще сильнее. Первобытное желание вырывается наружу, сжигая дотла все мысли разом.

– Да. – выдыхаю.

Это все, что нужно волку.

Он за считанные секунды избавляется от моей обуви и штанов.

Его язык проникает в мой рот с силой, вырывая мои стоны из горла. Хватаюсь за него, запустив руки в его волосы. Он спускается ниже. Поцелуи превращаются в покусывания. Я стискиваю бедра, желая большего. Желая почувствовать его всего. Одной рукой он добирается до моей груди и сжимает ее одновременно с тем, прикусывая вторую через футболку. Моя спина выгибается.

Эдриан задирает мою футболку и проводит языком от пупка ниже к линии трусиков.

– Ты сводишь меня с ума, Камилла. – рычит он, его глаза сверкнули. – Каждый гребанный раз, – опускается на колени, запрокинув одну мою ногу себе на плечо.

Я хватаюсь руками за край стола.

– Когда улыбаешься, – сдвигает трусики в сторону. – Когда смеешься.

Языком проводит вдоль пульсирующих губ, и мои бедра дергаются навстречу.

Мое тело реагирует на него так, словно Эдриан единственный, кто мне нужен.

Потому что он единственный.

– Но особенно, когда споришь со мной.

Он медленно вводит в меня два пальца, и я цепляюсь своими в его волосы.

– Скажи, я все еще тебе не нравлюсь?

Облизываю губы, шевеля бедрами, моля, чтобы он начал двигаться. Но он лишь придавливает мой живот свободной рукой.

– Ответь.

– Нет. – из меня вырывается дикое рычание. – Ты мне все еще не нравишься.

Его губы растягиваются в широкой улыбке, а пальцы ускоряются, заставляя меня дрожать.

– Совсем совсем?

– Совсем сов…

Он втягивает ртом клитор, и я резко втягиваю ртом воздух, откинувшись назад. Его язык набирает темп, а пальцы добираются до той самой точки, откуда жар распространяется по всему телу. Прикрываю рукой рот, чтобы заглушить рвущиеся наружу крики.

– Нет. – резко выпаливает он, останавливаясь. – Не смей сдерживаться, Камилла. Я хочу тебя слышать. Хочу знать, насколько сильно я тебе не нравлюсь.

Стон превращается в крик. Кожа пульсирует, давление внизу живота нарастает.

– Вот так, малышка. – его язык устраивает хаос между ног, доводя до исступления.

Хаос в груди разрывает изнутри. Перед глазами плывет.       Его голос, его пальцы, язык разносят меня к чертям, и я взрываюсь с его именем на губах. Тело бьется в конвульсиях. Мир вращается вокруг. Он проходится языком в последний раз и возвращает трусики на место, затем поднимается и обхватывает мое лицо руками. Не могу пошевелиться.

– Будь я проклят, если не сделаю все, что в моих силах, чтобы ты захотела остаться. – в его глазах бушует пламя. – Ты, Камилла. Ты одна стоишь всего этого гребанного мира.