Я выхожу на улицу, во двор, пытаюсь вдохнуть как можно больше воздуха. Этот мужчина. Чтоб его. Сердце колотится как ненормальное. Щеки горят.
– Ты в порядке? – раздается хриплый голос совсем рядом, и я едва не вскрикиваю. Шон со своим скучающим выражением лица возникает словно из воздуха. Его черные волосы на солнце кажутся почти синими. И мне тут же на ум приходят его слова там на собрании. В жизни бы не поверила, что ему не плевать на меня или моих сестер. Однако его реакция, то, как они с Фином набросились на Дилана, говорят о том, что они нас вроде как уважают.
– Да. – тут же киваю, сглатывая.
Волк кивает в ответ и вытаскивает что-то из-за спины, протягивая мне.
Мой клинок.
Мамин подарок.
Я думала, что потеряла его, когда на меня напали.
– Нашел в лесу. Не было возможности вернуть. – сухо поясняет он.
Забираю из его рук оружие, чувствуя сладкий привкус на языке. Благодарность.
– Спасибо. – тихо отвечаю я, убрав кинжал в ботинок.
– Я просто вернул то, что принадлежит тебе. – пожимает плечами. – В этом нет ничего особенного.
– Все равно спасибо. За все.
Короткий кивок, и он отводит глаза. Затем быстро разворачивается и направляется в сторону конюшен.
Мне на ум приходит его сестра Шейла. Больших противоположностей я не встречала. Угрюмый Шон и дружелюбная Шейла. Но у обоих доброе сердце. Забавно, чем больше узнаю местных жителей, тем отчетливее вижу разницу между ними и нами. Ковен объединяет лишь магия, глава. А без главы многие с радостью перегрызут друг другу глотки. Здесь же меня не покидает ощущение семьи, сплоченности.
Мое внимание привлекает шум, и я отрываю взгляд от спины Шона. Фин с Валери натаскивают волков на другом конце двора, ближе к лесу. Там же теперь появилась стойка с оружием. Вот только, где Эви?
Мысленно обращаюсь к ней и…ничего.
Пустота.
Какого черта?
«Эви»
Мои слова отскакивают и возвращаются обратно. Что-то не так. Неужели она закрылась от меня? Но она никогда не делала так раньше. Что-то произошло. Сердце начинает биться быстрее.
«Где Эви?» – спрашиваю Вал. Ее взгляд тут же устремляется ко мне, и она пожимает плечами, сложив руки на груди.
«Она мне не отвечает» – говорю ей.
Вал даже не напрягается, лишь кивает куда-то в сторону. Слежу за ее взглядом и замечаю младшую сестру. Та медленно вальсирует между деревьев, выходя из западной части леса.
«Какого хрена?» – рычу я ей.
Она останавливается, склонив голову на бок. На губах растягивается странная улыбка, и прядь темных волос падает на лицо. Ее что, забавляет мое беспокойство?
«Ты где была?»
Мои слова снова отскакивают, а улыбка Эвивы становится шире.
Да она издевается.
– Ками. – рядом со мной возникает Виона.
На ней джинсы и футболка, что непривычно. Волосы затянуты в тугой хвост на затылке. Я еще ни разу не видела ее в чем-то кроме платьев.
– Как ты? – осторожно спрашивает она.
– Почему все задают мне этот вопрос?
– Потому что ты вечно встреваешь во что-то. – пропевает Эви, подходя к нам.
– Ты где была? – уже вслух спрашиваю, чувствуя как кровь начинает гореть под кожей.
Сестра пожимает плечами.
– Гуляла.
– Одна? В лесу?
– Я могу о себе позаботиться. – не останавливаясь, она проходит мимо, завязывая волосы в пучок на голове. У меня вдруг возникает своего рода предчувствие. Такое странное ощущение, будто она что-то скрывает от меня.
«Зачем ты закрылась от меня?»
– Проверяла теорию. – бросает она мне через плечо.
«Кстати, у нас есть заклинание поиска. Можем попробовать» – добавляет, присоединяясь к Валери с Фином.
«Я рассказала Эдриану об артефакте» – сообщаю я им двоим.
Вал тут же хмурится, устремив на меня свой пронзительный взгляд. А Эви лишь склоняет голову набок и улыбается, отвечая что-то Фину.
«И что он сказал?» – слышу ее ровный голос в голове.
Я поделилась с ними всем, что узнала от Эдриана, и еще добавила информацию о том, что услышала на собрании.
Эви вытаскивает свои короткие клинки, становясь в пару с одним из волков.
«Значит, в воду нам нельзя» – сообщает она.
Вал по–прежнему только слушает, замерев как статуя.
«Нужно попробовать заклинание поиска» – добавляю я. – «Для начала узнаем, где он точно находится, потом уже придумаем, как его достать»
– Каково это? – вдруг спрашивает Виона.
Черт, я и забыла, что она рядом.
– Что именно?
– Общаться вот так? – улыбается она. – Мысленно.
Вот черт.
Неловко.
– Странно.
Не стану врать. Все и так уже вокруг знают об этой нашей способности.
Девушка кивает и вдруг берет меня под руку.
– Прогуляемся?
Я собираюсь отказаться, но она так сильно вцепилась в меня, что у меня возникает ощущение, будто выбора мне не дают.
– Конечно. – отвечаю, начиная немного напрягаться, потому что ведет она меня прямо на главную улицу.
– Я все еще не поблагодарила тебя за спасение Тео.
– Не нужно меня благодарить.
– Нет. Нужно. – она вздыхает, а я стараюсь игнорировать взгляды прохожих. – Ками, у меня нет слов, чтобы передать насколько я благодарна тебе и рассержена на Дилана. Он не должен был так с тобой поступать. И я прошу прощения за это.
– Тебе не за что извиняться, Виона. – уверяю я ее.
– Можешь звать меня Ви.
Ви.
– Я не буду просить тебя понять его. Но…
– Все в порядке. – обрываю ее. – Я знаю, что их отец был убит моим народом.
Она поднимает на меня свои карие глаза. На солнце они отдают золотом.
– Это не оправдание. И знай, я уже наказала его.
Мне не удается сдержать улыбку от ноток справедливости в ее голосе.
– И как именно? – я видела его сегодня утром. Он был вполне себе здоровым. Может, слегка раздраженным, но думаю, это просто черта его характера.
– Никакого секса, пока он не извинится перед тобой.
Из меня вырвался смешок от серьезности в ее голосе.
– Волки помешаны на сексе, Ками. – поясняет она, понизив голос, и мы сворачиваем на уже знакомую мне улицу. – И они ненасытны. Признаться честно, мне сейчас его тоже не хватает. Но я выдержу ради тебя.
Теперь я уже смеюсь, не сдерживаясь. Как то уж слишком она преувеличивает значимость секса.
– Не стоит, Ви. Не нужно таких жертв.
– Нужно. – девушка воинственно вскидывает голову. – Может, тогда у него мозги на место встанут.
Мне вдруг становится интересно. Они ведь та самая пара, нерушимый союз…
– А как давно вы…
– Пара?
Я киваю.
– С тех пор, как ему исполнилось четырнадцать, и он впервые обратился. Наши семьи дружили. Он сразу объявил, что я его пара.
– И вы начали…
– Нет. – она рассмеялась. – Мне тогда было лет двенадцать. Разумеется, я его послала куда подальше. Но эти их волчьи инстинкты…он вечно ходил за мной по пятам, как сторожевой пес, защищая от любой маломальской опасности. Так продолжалось еще лет семь.
– Подожди. Но разве, ты не говорила, что у тебя не было выбора.
Она кивает. Мы проходим мимо лавки Шейлы.
Куда она меня ведет?
– Да. Не было. – ее взгляд становится серьезным, а улыбка слабой. – Эти узы не предполагают любви, Ками. Инстинкты, физика, а мне хотелось любви. Поэтому я так долго сопротивлялась. Я знала, что он предназначен мне, что мы можем построить вместе семью. Но все мое детство он был просто другом моего брата, понимаешь? А тут мне вдруг говорят, что он моя пара, будущий отец моих детей. Это трудно переварить. И я отталкивала его, как могла, пока он не изменил тактику.
– Как именно?
Мы выходим к озеру, где совсем недавно были с Эдрианом.
– Он открылся мне, начал ухаживать, показал, каким мужчиной может быть для меня. И тогда я влюбилась.
Мне не удается сдержать скептицизм во взгляде. Дилан совсем не похож на романтика и того самого парня, кто раскрывает душу.
Ви улыбается, сжимая мою руку немного.
– Дилан только с виду такой суровый и грубый, но когда мы остаемся наедине, он нежен и добр. Особенно к детям. – мое сердце пропускает удар от улыбки на ее лице. Такой теплой и влюбленной. Даже спустя столько лет, она явно влюблена в свою пару. Но как она может быть настолько уверенной в том, что это не инстинкты говорят за нее? Откуда ей знать, что это не волчьи гены взяли свое?
– Ты поймешь, как только узнаешь его получше.
– Сомневаюсь, что он согласится узнавать меня получше. И добрым вряд ли будет.
Ее взгляд невольно падает на синяки на моей шее. Я и забыла, что они там еще остались.
– Будет. – уверенно заявляет она. – Я об этом позабочусь.
Мы наконец приходим к пункту назначения – пекарня ее мамы.
Но прежде чем войти, Виона вдруг останавливается и сжимает мою ладонь.
– Только не говори сразу «нет».
Что?
Мои брови сходятся на переносице, и не успеваю я даже слова ответить, как она распахивает дверь, толкая меня вперед.
Ноги прирастают к полу прямо на пороге. Несколько женщин и девушек тут же поднимают на меня свои глаза. Ви закрывает за нами дверь на ключ и хватает меня за руку, втаскивая внутрь.
– Что здесь происходит? – начинаю немного напрягаться, но тут замечаю Калию.
Женщина поднимается со стула, тепло улыбаясь мне. К ней из кухни выходит Эбби. Еще я замечаю черные волосы Шейлы. И все давольно странно одеты – почти так же, как и Виона. Всего их около десяти или даже больше. Разных возрастов.
– Мы хотели попросить тебя об одолжении. – Виона подходит к своей матери и встает между ней и Калией. Всех троих объединяет кошачий взгляд и цвет волос, разве что у Калии они намного темнее.
Калия выходит вперед, окинув взглядом толпу.
– Мы знаем, что-то назревает. – громко сообщает она. – Пусть мужчины и молчат, но мы не глупы. Мы наблюдаем, слушаем и делаем выводы.
– Когда Дилан отправился к стае Полной Луны, мы поняли. – поясняет Ви. – Что-то планируется. Захват.
Но я узнала об этом только час назад, как эти женщины…
– Эди в жизни не примет здесь эту свору. – добавляет Эбби, вскинув голову. Ее волосы завязаны в тугой пучок на затылке, но пара седых прядей все равно обрамляет лицо. Остальные кивают, соглашаясь с Эбби.
– Ками, тебе известно, как поступают с женщинами и детьми в случае захвата? – продолжает Калия спокойным голосом.
Я киваю, вспоминая слова Эдриана.
Их насилуют, порабощают. Детей убивают.
На ноги поднимается молодая девушка моего возраста. У нее короткие светлые волосы и пухлые губы. Милая, если не считать неестественно прямой осанки.
– Наши отцы, братья, пары не обрадуются, если узнают. – говорит она. Шейла рядом с ней фыркает, уперев руки в бока.
– Они нам головы снесут, Кэсси. – ее веселый взгляд устремляется ко мне. – Но именно по этой причине, оно того стоит.
– Подождите. – я вскидываю руки, пытаясь собраться с мыслями. – Чего именно вы от меня хотите?
Все переглядываются, и Виона делает шаг вперед:
– Мы хотим, чтобы ты нас тренировала, научила защищаться. Прежде, мы даже не думали о том, что такое возможно. Но увидев, как вы с сестрами даете отпор, мы поняли – нет ничего невозможного. Женщины могут сражаться наравне с мужчинами. – она переводит дыхание. – Когда на Тео напали, я винила себя в том, что не смогла защитить его. Но потом поняла, что даже если бы и оказалась там рядом с ним, ничего бы не смогла сделать. Я больше не хочу быть беспомощной.
Голова идет кругом. Я могу понять их желание взять в руки оружие, но я ведь последняя, кого нужно об этом просить.
– Почему я? – спрашиваю. – Почему вы просите об этом меня?
Я никогда никого не тренировала. И более того, использую оружие лишь в крайнем случае. За все эти дни, что мы здесь, на меня нападали минимум дважды. И это потому что в обоих случаях рядом не было сестер.
– Твоя рыжая сестра. – говорит Шейла.
– Валери. – напоминаю я.
– Да. – складывает руки на груди. – Она, как бы это помягче сказать…
– Устрашающая. – округляет глаза девушка рядом с ней. Кэсси, кажется.
Шейла кивает, соглашаясь с ней.
– А младшая сестра…
– Эвива. – вздыхаю так, что все становится понятно без дальнейших пояснений.
Я слишком хорошо ее знаю, и прекрасно понимаю – Эви не станет возиться с толпой женщин без дополнительной мотивации.
– И к тому же. – добавляет Калия. – Они обе тренируют мужчин. А ты…
Она осекается, прикусив губу.
– Не тренирую.
Иными словами, слоняюсь по деревне без дела. Да. Именно так оно сейчас и выглядит. Я вздыхаю, потерев лицо руками, и снова поднимаю взгляд на этих женщин. Больше десяти. Их тут точно больше десяти. Четырнадцать. Даже сестры спаррингуются со всеми по очереди. И у них есть Фин, Калеб. Как мне одной натаскать четырнадцать женщин?
– Дело не только в захвате. – раздается слабый тихий голос.
В самом углу пекарни замечаю девушку. Она перебирает пальцы, опустив взгляд. Ее лицо мне знакомо…
– Мужчины ни во что нас не ставят. – добавляет она. Точно. Это же она приходила в особняк в ночь нападения. И я видела ее во время Совета. Это дочь Диары и Килиана. – Мой отец с братьями покинули деревню. – сообщает она. – Мать ушла с ними. И…я…
Она вздыхает, прикрыв глаза. Кто-то подходит к ней и обнимает за плечи.
Килиан покинул деревню? Как они могли оставить свою дочь? Почему?
– Я рада этому. – ее голос надрывается, и она поднимает на меня глаза. – Я…не хочу…больше…
– Все в порядке, Дина. – успокаивает Калия. – Ты можешь поделиться. Камилле хорошо известно о том, на что способны наши мужчины.
Я хмурюсь, а все женщины отводят взгляд, будто бы чувствуют вину за произошедшее со мной. Мне казалось, местные женщины ненавидят нас так же, как и Диара. Но видимо, я ошибалась. Здесь намного больше таких, как Виона, как Калия, как Шейла и как Эбби. Тех, кто больше не хотят войны между нашими народами.
Дина тяжело выдыхает и тут же морщится, словно от боли. Мне хорошо знакома подобная боль. Ее ребра. Все ее тело скрывает одежда. Даже горло прикрыто. Но то, как прерывисто она дышит, капли пота на висках говорят о том, что раны там, где не видно. Там, где не заметят.
– Мои братья часто наказывали меня за…непослушание.
Кто-то выругался. Мои кулаки невольно сжимаются. Хаос внутри оживает.
– И я не хочу, чтобы это произошло снова. – в ее больших оленьих глазах столько эмоций. И все они так знакомы мне самой. Я столько раз чувствовала себя беспомощной, слабой. Но между мной и этими женщинами есть весомое отличие. Я годами выбирала бездействие, они же намерены сражаться.
– Легко не будет. – говорю я, и кажется, будто все разом замирают. – Мы с сестрами с двенадцати лет держим оружие в руках, и я не знаю, насколько хорошо смогу вас подготовить. – перевожу взгляд на Дину. – Но мы можем начать с того, чтобы научиться защищаться.
Девушка кивает, и в ее глазах загорается надежда.
Остается лишь самая малость – найти способ тренировать четырнадцать человек.
Дверь на кухню вдруг резко распахивается.
– Мам, а что с задней дверью? Я еле ее открыл. – Фин вваливается в зал, почесывая затылок. Затем его взгляд поднимается выше, и он замечает всех присутствующих, тут же застывая на месте.
– Потому что она была заперта, идиот. – Эбби шлепает сына по руке, и тот хмурится. – Ты что вынес мне дверь?
Волк удивленно вскидывает брови, натыкаясь глазами на меня.
– Я вставлю ее обратно. – тут же отвечает он. Виона посмеивается. А Калия качает головой. – Но позже. Смотрю вы тут заняты, так что я лучше пойду…
– Только попробуй. – рычит Эбби. – Я когда тебя ждала?
Он комично надувает губы, и мне не удается сдержать улыбку.
– Разве это важно, мам? Ты вообще знаешь, что сейчас вокруг твориться? У меня нет времени на твое тесто.
Эбби снова смачно бьет его по руке, и тот делает вид, будто ему больно.
– Я пожалуюсь отцу. – ворчит он.
Виона взрывается смехом.
– Бедный щеночек. – протягивает она. – А ну быстро ноги в руки и на кухню помогать маме.
Он стреляет в нее взглядом, а затем переводит его на меня. На губах появляется игривая улыбка, и он играет бровями.
– Не хочешь мне помочь?
Я склоняю голову набок.
– Вообще-то, – у меня появляется идея. – Думаю, это ты можешь помочь мне.
Фин внимательно выслушал мой план с тренировками, прислонившись к прилавку. Остальные не мешали. Только Эбби с Вионой были настроены скептически. Кажется, они совсем не верили в то, что Фин станет нам помогать.
– Нет. – тут же выпаливает он, как только я заканчиваю объяснять. – Категоричное нет. Если кто-то об этом узнает, моя бедная задница пострадает.
– Твоя задница выдержит. – возражает Виона, теперь они с Калией и Эбби сидят за столом в центре, а остальные столпились вокруг. И взгляд у них был такой, словно они Фина живым отсюда не выпустят.
– Дилан вообще весь день ходит, будто у него кол застрял в заднице. Думаю, по твоей вине.
Мы с Ви переглядываемся. Может, ее наказание и правда работает.
– И если он нечаянно узнает об этой групповушке, пострадаешь не ты, – указывает на нее пальцем, затем на себя. – А я. И вообще, все ваши мужчины сорвутся на мне. Оно мне надо?
– Да не будь ты трусом. – горячо выпаливает Шейла.
– Я реалист, а не трус, понятно? Твой братец, Шон, будет первым, кто оторвет мне яйца.
Глаза Шейлы вспыхивают.
– И почему это должно меня волновать?
Фин цокает языком, покачав головой, и складывает руки на груди.
– Черствая, бессердечная женщина.
Я все еще помню, как он защищал меня сегодня утром. По какой-то причине, я ему нравлюсь, даже больше, он меня уважает. Думаю, этим можно воспользоваться. Верно? Эвива бы точно воспользовалась.
Делаю шаг ему навстречу. Моя рука опускается на его сильный бицепс. Волк напрягается всем телом, следя настороженно за этим невинным движением.
– Единственный, кого тебе на самом деле стоит бояться это Эдриан. А он, я уверена, не будет против. – мне кажется, я никогда не слышала у себя такой нежный голос.
– Я знаю, что ты делаешь, Камилла. – протягивает он, неодобрительно качая головой.
Моргаю глазами, якобы не понимая, о чем это он.
– Пожалуйста. – сжимаю его руку. – Ты единственный, кто может помочь. Одной мне не справиться.
Его губы сжимаются в тонкую линию.
– Я уже занят тренировками.
– Мои сестры и сами справятся. Калеб им поможет.
– Калеб сейчас занят.
Ах, да. Точно. Эдриан же отправил его на поиски стаи.
– Шон вмешается, если что–то пойдет не так. Да и к тому же, мы будем тренироваться только рано утром.
– Еще и вставать рано нужно? – восклицает, словно ребенок.
– Ну, пожалуйста. – выдавливаю, надувая губы.
Он резко выпрямляется, стряхивая мою руку.
– Да святые духи, хорошо. Чтоб вас.
Зал взрывается одобрительными визгами.
– Но нам нужно оружие. – добавляет он.
Все снова стихают. Шейла поднимается на ноги.
– Это не проблема. Отец сейчас часто уходит по вечерам в дозор на границу, я сделаю все, что нужно.
– Какая молодец. – сквозь зубы цедит Фин, и из меня вырывается смех.
Мы с Фином выбрали отдаленное место за ивой, недалеко от пекарни и подальше от назойливых глаз. Для удобства разделили всех на две группы по семь человек. Решили, что так будет менее подозрительно. Сегодня будем тренироваться вместе, а потом по очереди. В моей группе Виона, Калия, Эбби, Шейла, Кэсси, Дина и Мэри. Судя по разговорам, сын Мэри учится вместе с Тео и Лили. Сама Мэри преподает в местной школе математику, а светловолосая Кэсси с прямой осанкой историю и литературу.
Среди тех, кто входит в группу Фина, по большей части молодые мамы. Его знали все. Мне было трудно разобрать кто, чем занимается. Кажется, в этой деревне все на подхвате и помогают друг другу.
Вот например, Мэри заикнулась о новой поставке тканей. Виона подхватила и пообещала помочь с одеждой. Кто-то говорил о новых горшках и посуде. Одна лепила из глины, помогая мужу, другая раскрашивала изделия, кто-то еще успевал подрабатывать в кафе.
Голова взрывалась.
Я не привыкла к тому, чтобы заниматься чем-то. Даже как-то стыдно. Этих женщин никто не обучал защищаться, но их навыки и таланты поразительны. Нас же с детства учили одному – сражаться. Да, никто не заставлял выходить замуж, рожать детей, но…Годами нам прививали лишь одну единственную роль. Нас учили убивать.
Королева платит ведьмам за защиту, за наши способности, сведения. Но получить достойную профессию в Аргосе можно только скрыв свое происхождение. В мире людей мы чужие. Но здесь люди и оборотни живут в мире.
– Ками, ты с нами? – зовет меня Виона.
– Да, простите.
Фин кивает мне, давая понять, что здесь главная – я.
Мысленно возвращаюсь в детство, вспоминая основы. В особенности то, чему учила меня мама. Для начала показываю им упражнения на тренировку выносливости, объясняю, что не имеет значение есть ли в их руках оружие, если не хватит сил ударить как следует.
На удивление, многие здесь с легкостью выполняют все, что я показываю. Даже Фин лишается дара речи.
– Побегай с ребенком наперевес из одного конца деревни в другой. – усмехается одна молодая девушка. – Та еще тренировка.
Остальные одобрительно соглашаются.
Значит, они сильны. Ежедневный труд уже сделал их выносливыми.
Окей. Смена тактики.
Я прошу их встать в пары по двое и показываю пару оборонительных приемов на Фине. Все подхватывают. Их лица сосредоточены. Мы с Фином поправляем стойки, индивидуально подходим к каждой, показывая движения медленно.
Я и не замечаю, как проходит целых два часа. Мои щеки горят, а дыхание немного сбилось, но внутри расцвело какое-то приятное чувство. То же я испытываю, когда рана, которую я исцеляю, затягивается. Я чувствую себя нужной, ко мне прислушиваются, у меня просят совет, задают вопросы. И я, на удивление, рада поделиться всем, что знаю. Да и сами женщины остались довольны тренировкой. Многие даже подходили ко мне и благодарили.
– Ты прирожденный тренер. – шепчет Фин мне на ухо, когда все начали расходиться.
– Правда?
– Конечно. Моя мать обычно никого не слушает. Но тебя, Камилла, она слушала с открытым ртом.
На моих губах расцветает широкая улыбка.
Виона пихает брата в бок.
– Ну что братец, как там твоя задница, уже подгорает?
Он обхватывает сестру за шею, та сгибается пополам, и он начинает взлохмачивать ее собранные волосы.
– Моя задница в полном порядке, большое спасибо за беспокойство.
Виона вырывается и бьет его ногой, но Фин отбегает в сторону и разворачивается к мосту, та устремляется за ним. От этой забавной картины я начинаю улыбаться.
– Клянусь, я пыталась их воспитывать. – рядом появляется Эбби.
Калия с остальными уже идут по мосту через озеро. Мы с Эбби ступаем на него последними.
– Прошу, скажи, что вы с сестрами так же себя ведете. – недовольно качает женщина головой, следя взглядом за своими детьми.
На ум приходят наши перепалки. Точнее перепалки Эви с Валери. Я обычно оставалась в стороне, перехватывая их эмоции.
– Не совсем. Мы с сестрами не были достаточно близки, чтобы вот так друг друга подначивать.
Где-то с другого берега раздается заливистый смех Фина и угроза Вионы об убийстве.
Эбби ничего не отвечает. Мой взгляд падает на воду под нами. Деревянный мост почти прямой и едва ли не касается воды, дна совсем не видно. Даже легкий ветерок будто отскакивает от поверхности воды. Ни насекомых, ни какого-либо другого движения.
Клинок спокойно мог бы быть и где-то здесь. Но я ничего не чувствую в данный момент. Помимо этих снов артефакт вообще никак себя не проявляет.
– Этот пруд искусственный? – спрашиваю я.
Эбби на секунду замешкалась.
– Нет. Он старше самой деревни. – ненадолго женщина задумалась, будто бы не зная продолжать или нет, но потом выдыхает и добавляет:
– А этот мост называют мостом влюбленных.
– Почему?
– Тебе рассказывали про соревнования Вериса и Солар? – она распускает свои длинные волосы, но только для того, чтобы снова затянуть их в пучок.
– Да.
Я останавливаюсь на мгновение, чтобы подождать ее.
Солнце приятно касается моей кожи, а в воздухе витает свежий запах воды, словно мы стоим на берегу реки. Что довольно необычно.
Пучок Эбби снова идеальный, она расправляет плечи, и мы двигаемся дальше.
– Так вот, считается, что мужчина доказывает свою любовь на соревнованиях. И если женщина согласна принять мужчину, она должна пройти по этому мосту к нему, показывая всем, что отныне она принадлежит ему, а он ей. Во время соревнований Лесные духи дают свое благословение, а здесь, – указывает на воду. – Водные духи.
– Значит, ты и все остальные…
– Все, у кого есть пара побывали на этом мосту. Слава духам, еще не было года, когда этот мост оставался пустым в Солар.
– А мне сказали, что соревнования это лишь способ показать, что мужчина может защитить свою семью.
Эбби рассмеялась, и в уголках ее глаз образовались морщинки.
– Да, и это тоже. Но мужчины всегда упускают всю романтику.
– Но разве, – складываю руки на груди, не зная стоит ли продолжать. – Разве у женщины есть выбор?
Эбби смотрит на меня с пониманием.
– Мужчины здесь забыли, но на самом деле, это женщина делает выбор, Камилла. Не наоборот. Наличие связи отнюдь не гарантирует любовь.
И Виона говорила так же.
– В былые времена мужчинам необходимо было добиваться, проявлять себя. В этом смысл соревнований Вериса. Они должны были доказать свое право быть рядом со своей парой. Но если женщина отказывалась пройти по мосту, волк обязан был принять этот выбор. Он становился своего рода защитником, тенью.
Эбби тяжело вздыхает, нахмурившись.
– Не мужчины отняли у нас выбор, Камилла. – качает головой. – Это сделала невозможность завести ребенка вне пары.
– Проклятье. – догадываюсь я, и она удивленно вскидывает брови.
– Значит, тебе уже рассказали. Да, дело в проклятии.
Мое сердце пропускает удар. Потому что я понимаю. Понимаю этих женщин. Если бы у меня была возможность завести ребенка, не смотря на отсутсвие любви к мужчине, я бы наверное, тоже согласилась на такой союз. Я бы видела в этом благословение.
Ком подкатывает к горлу, и я сглатываю его, отворачиваясь к воде. Нет смысла думать о том, что могло бы быть. Для меня все уже предрешено.
– Эдриан сказал, что воды здесь опасны. – меняю я тему.
Эбби кивает.
– Да. Если хочешь сохранить жизнь, лучше держаться от воды подальше. Нельзя нарушать установленный порядок.
– Но тогда откуда вы берете воду?
Эбби слегка улыбается, как будто я задала глупый вопрос.
– Подземные источники. Наши предки нашли способ не тревожить водных духов и при этом оставаться чистыми.
Чувствую на себе чей-то взгляд и поднимаю голову. Дина, дочь Диары и Килиана сталкивается со мной глазами, но тут же отворачивается, продолжая идти по мосту.
– Она хорошая девочка. – чуть тише говорит мне Эбби. – Когда ее семья покинула деревню, я взяла ее к себе. Помогает мне с готовкой и уборкой.
Мне было непонятно, как родители могли оставить своего ребенка.
– Почему они не взяли ее с собой?
– Она сама не захотела уходить. – ее взгляд устремляется куда-то в прошлое. – Диара и Килиан одержимы друг другом. Их сыновья не лучший пример для подражания – вечно задирали других. В том числе, собственную сестру. Но самое паршивое, что все в деревне об этом знали.
– И никто не вмешивался?
Она поджимает губы, вздохнув.
– Мы не лезем в дела других семей. Так принято. К тому же их семью уважали. Диара была единственной целительницей в деревне. Мы многому научились у нее. А Килиан лично построил многие здания здесь. Они с отцом Эдриана были дружны. Сложно это все.
Мы наконец преодолеваем мост.
Эбби попрощалась со мной и направилась к своей пекарне. Все разошлись, кто куда.
Я присоединилась к запыхавшейся Вионе с Фином. Мы вместе двинулись выше по улице знакомым путем. Эти двое что-то обсуждают. Калия задерживается в лавке Шейлы.
Мысли невольно поднимаются из хаоса одна за другой.
Как давно мы здесь? От силы неделю? А кажется, что прошли месяцы. Как я умудрилась так сильно погрязнуть во всем этом? Еще месяц назад я работала в хранилище и жила одинокой спокойной жизнью. Пустой жизнью, поправляю себя. Тогда не было хаоса, не было смысла ни в чем. А теперь? Я нахожусь в этом удивительном месте, и чувствую…Чувствую себя собой. У меня есть цель – найти артефакты. Я вдруг стала нужной и не кому-то, а женщинам в этой деревне, которые должны, по идее, ненавидеть меня просто за то, кем я являюсь. Но они слушают меня, и это чувство, будто у меня есть возможность оставить после себя след, согревает изнутри. Но ведь рано или поздно я все равно уйду. Правильно? Я вернусь в поместье вместе с сестрами и продолжу искать другие артефакты. От этой мысли сжимает горло. И я отгоняю ее. Стараюсь не думать, как и обещала себе утром. Эдриан. Я вспоминаю его слова, его улыбку, его горячие прикосновения, и сердце начинает ускоряться. Есть ли смысл во всем, что происходит между нами? Нет. И это не «может быть» или «не знаю». Это категоричное «нет». Однако разве не это люди называют жизнью? Когда у тебя так сильно стучит сердце, что ты перестаешь искать смысл во всем. Ты просто есть. Поднимаю руки и смотрю на свои раскрытые ладони. Сжимаю их, чувствую, как сердце уверенно пускает кровь по венам. Мое тело стало сильнее. Чувствовать, вот единственный смысл жизни, а я, так уж вышло, до ужаса этого боюсь.
Когда мы подходим к особняку, тренировка уже закончилась. Волки разбрелись, кто куда, Валери раскладывает оружие по местам.
Фин тут же отправляется в дом. А Виона устремляется к деревянному зданию, что стоит слева от особняка. Теперь, я уверена, что это школа. Там перед ней собрались несколько женщин и Дилан. Замечаю его в стороне от толпы. Его взгляд приклеивается к Вионе. Она подходит к нему, но ни поцелуев, ни прикосновений не последовало. От чего, волк, кажется, вздыхает, стискивая челюсти.
Раздается визг, двери школы распахиваются, и оттуда высыпаются дети. Тео с Лили сразу находят своих родителей. Мальчик на всех парах подлетает к Дилану. Лили не отстает. Волк с легкостью поднимает обоих на руки. И я впервые вижу улыбку на его суровом лице. Тео что–то эмоционально ему рассказывает, а Дилан внимательно слушает. Виона смеется.
В моей груди становится тесно, сердце сжимается, и мне хорошо известна причина. Вот только я не позволяю себе думать об этом, не позволяю этому неприятному ощущению разрастись в груди. Они счастливы. Только это важно. Ведь они не виноваты в том, что у меня никогда не будет чего-то подобного. Сглатываю ком в горле.
Остальные мамы встречают своих детей и не спеша расходятся.
Забавно, Дилан единственным мужчина среди них.
За моей спиной раздаются шаги, и я оборачиваюсь. Валери направляется к дому, вид у нее немного уставший.
– Где Эви? – тут же спрашиваю я, и сестра остановилась.
– Не знаю. – резко бросает она. – Я не слежу за ней. И ты не должна.
Мои брови сходятся на переносице, и я складываю руки на груди.
– Если она опять пошла в лес…
– Эвива может о себе позаботиться. – обрывает меня сестра. – Не ты ли мне однажды сказала, что вы больше не дети?
– Да, но…
– Мы принимаем все твои решения, – продолжает она. – Меньшее, что можешь сделать ты – ответить тем же.
Это что упрек?
– О чем ты говоришь?
Ее лицо остается по–прежнему непроницаемым, ни грамма эмоций.
– Когда ты отправилась в лес, мы ничего не сказали, когда едва не убила себя своей же магией тоже.
И когда рассказала об артефактах Эдриану.
Она не произносит этого вслух. Но контекст я уловила.
– Ты ему не доверяешь.
Вал моргает, но ничего не отвечает, и я делаю шаг к ней.
– Это как-то связано с тем, что ты год назад уже сталкивалась с волками?
Она даже бровью не повела.
– Почему ты нам не рассказала? – вот в моем голосе явно сквозит упрек.
– Вы не спрашивали. И прости, но разве ты все мне рассказываешь?
Тон ее голоса ровный. Словно она просто констатирует факт.
Мне не находится, что ответить.
Ее взгляд устремляется куда-то мне за спину, но не задерживается там. Ничего больше мне не сказав, сестра поднимается по ступенькам и скрывается в доме.
Ко мне вдруг приходит осознание – физически мы с сестрами были вместе, вместе сражались с демонами, спали, делили комнату, искали артефакты, но пропасть между нами никуда не делась. Но хуже всего не это – никто из нас не пытается ничего исправить. Мы все по-прежнему держимся своих барьеров, и я не знаю, стоит ли их разрушать. А я ведь обещала себе помирить их с Эви. Вот только не учла того, что проблема не только в них, но и во мне. Мы трое выросли вместе, но повзрослели вдали друг от друга. Мы связаны Триадой, но как сестры мы не знаем друг о друге ничего. Мы единственные из рода Манро, но нас едва ли можно назвать семьей. Мы прожили целые года сами по себе, и эту пропасть не залатать пустыми разговорами и упреками. Черт возьми, что мне делать?
Я оборачиваюсь, чтобы понять, куда именно посмотрела Валери.
Шон возится у конюшни по пояс обнаженный. Рядом с ним стоит красивый черный жеребец. Кажется, Шон чистит ему копыта. Красивое животное. Никогда не ездила верхом. Никто из нас не ездил. Зачем? Если у нас есть кольца для перемещений. Были. Ведь здесь они не работают. В последний раз я видела лошадей в Аргосе. Люди ездят верхом и очевидно, оборотни. Интересно, зачем они им? Калеб как-то упоминал, что они торгуют с людьми на севере. Может, для этого?
– На что смотришь? – знакомый низкий голос раздается рядом с моим ухом. Я даже не вздрагиваю, но на губах появляется намек на улыбку.
Эдриан кладет подбородок мне на плечо, и все мое тело будто бы оживает. Возможно ли?..Я что…я скучала по нему?
– На Шона. – вру я, мысли разом разлетаются в разные стороны.
Как может один волк полностью отвлекать меня от всего, что происходит вокруг?
– И как тебе? – его руки ложатся мне на бедра. – Нравится то, что видишь?
– Недурно.
Он усмехается и выпрямляется, я разворачиваюсь к нему лицом. Закатное солнце отражается в его медовых глазах, отливая золотом. Белая рубашка облегает широкие плечи. А закатанные рукава обнажают сильные предплечья. У Эдриана просто невероятно красивые руки. А эти проступающие вены…
– Еще бы. – привлекает он мое внимание, и я поднимаю на него глаза. – Шон один из самых красивых мужчин в деревне.
Мои брови непроизвольно сходятся на переносице.
Не такого ответа я ожидала.
– Разве волки не собственники?
Уголки его губ задрожали.
– Ага.
– Но тогда почему…
– Камилла, малышка, ты что хотела, чтобы я приревновал?
Мои щеки вспыхивают. Рот приоткрывается, чтобы ответить. Но что я могу сказать?
Моя реакция вызывает у него широкую улыбку. Он подходит ближе и легким движением убирает прядь волос мне за ухо.
Дыхание перехватывает.
– Может быть, я бы и приревновал. – голос становится ниже. – Но не забывай, я знаю, как реагирует твое тело, когда ты видишь то, что тебе действительно нравится. – он игриво подмигивает, и по телу проносится эта предательская волна тепла, опускаясь прямо вниз живота. Между ног начинает пульсировать.
Черт.
Кажется, Эдриан это замечает, его рука ложится мне на шею, слегка притягивая к себе. А губы касаются уха:
– Да, я определенно знаю, что тебе нравится.
Ну уж нет. Не так просто.
Каким-то чудом мне удается оттолкнуть его руками.
Кожу покалывает, но я приказываю себе собраться.
Этот мужчина не может вот так просто забрать весь контроль себе. Я все еще могу себя контролировать. Верно?
Нет.
ДА.
Он рассмеялся.
– Ладно. Твоя взяла. Можем снова притвориться, будто у меня помутнение рассудка. А Холодной Ками больше по душе Шон.
– Холодной Ками?
– Да. Та, что пытается контролировать все, даже собственное тело. Если хочешь знать, я без ума от Сладкой Ками. Та хотя бы не сдерживается.
– Придурок. – бурчу я, но он лишь сильнее смеется и берет меня за руку.
– А кто меня таким сделал?
Не оборачиваясь, он тащит меня в сад, огибает дом и направляется в лес.
– Каждый раз, когда я с тобой, приходится быть придурком, иначе ты сбежишь. – попутно он хватает ножны со ступенек террасы.
Что он задумал?
– Почему это я сбегу?
Он вдруг резко останавливается и оборачивается.
– Потому что Холодной Ками не нравится чувствовать. А я, так уж вышло, целиком и полностью состою из чувств. Они буквально таки бьют через край.
– Не совсем так. – отнимаю руку. – Я видела тебя.
Он замирает.
– Все твои чувства. – вспоминаю этот огонь в его сердце. – Они спрятаны.
Прямо как и мои.
– Спрятаны? – он хмурится.
Я киваю.
– Под маской спокойствия и сдержанности. – Эдриан практически никогда не злится, не повышает голос, не дает чувствам взять вверх, в отличие от, скажем, Дилана. – Ты не хуже меня, себя контролируешь.
– И ты…это видела?
– Скорее почувствовала.
– С помощью своего дара?
Снова киваю.
– И что думаешь?
Не понимаю вопроса.
– Ты буквально видела мою душу. Определенно у тебя есть какие-то мысли на этот счет. – склоняет голову набок.
Я задумалась. Ему и правда интересно. И его не испугало то, что я вторглась в его сердце. В поместье меня всегда сторонились из-за моего дара, но Эдриану просто любопытно. Искренне. Он искренне хочет знать, каким я его увидела.
Это впервые. Впервые кто-то не боится открыть передо мной душу, обнажить сердце. В моем мире все иначе. Ведь никто не хочет, чтобы их читали, как открытую книгу. Я и сама никогда не горела желанием вторгаться в чужое пространство. Испытывать все, что чувствуют другие. Это казалось проклятием, но сейчас…сейчас мне хочется протянуть свои нити и вновь коснуться этого огня в его сердце. Коснуться этой жизни, что я никогда не понимала. Все еще не понимаю. И, наверное, какая-то часть меня всегда будет стремится к пустоте. Потому что там безопасно.
– Твое сердце прекрасно. – тихо отвечаю я. – Там много тепла, света, жизни. Но еще там есть боль, та, что никогда не покинет твое сердце. Боль утраты. И ты не даешь ей взять вверх, потому что огонь в тебе сильнее этой боли. Стремление жить сильнее скорби, сильнее страха.
Этот взгляд, то как он смотрит на меня сейчас, он будто погружается в самое сердце, заставляет тепло заполнить всю мою грудную клетку. И мне вдруг приходит осознание. Эдриан может забрать мою пустоту. Может научить меня жить с хаосом. Вот только что я буду делать с той дырой, что останется, после того, как я уйду, после того, как его больше не будет рядом?
Улыбка касается его губ, и он склоняет голову набок.
– Где ты научилась так красиво говорить?
Невольно улыбаюсь в ответ.
– У меня был хороший учитель.
Эдриан вздыхает, кивнув, и снова переплетает наши пальцы.
– Просто чтобы ты знала, Ками, когда я с тобой, никаких масок нет. Ты лишаешь меня и сдержанности, и спокойствия.
Моя улыбка становится шире, и я ничего не могу с этим поделать. Не думая, делаю шаг к нему и встаю на цыпочки, поднося губы к его уху. Эдриан замирает всем телом.
– Потому что когда ты со мной, можешь думать только о том, как бы прижать меня к любой вертикальной поверхности.
Он резко втягивает ртом воздух. А я довольная, быстро выдергиваю свою руку и иду дальше, сердце колотится под ребрами. Так то тебе, Брант. Думал, только ты можешь выбивать у меня почву из-под ног? Стоп. Что я вообще творю? Опять флиртую?
За спиной раздаются быстрые шаги, мне едва удается обернуться, как он одним резким рывком подхватывает меня на руки и забрасывает себе на плечо.
– Какого черта ты творишь? – выкрикиваю я, сдерживая смех.
– Не только вертикальные, малышка. – заявляет он. – Горизонтальные тоже. Любые поверхности, Ками. Я думаю о том, чтобы прижать тебя к любым поверхностям.