— Кили? Ты тут?

На протяжении всего времени с того момента, как он спас ее, Лана искала возможность поговорить наедине с ученым, оказавшимся ее собратом по Искусству. Но тот будто специально избегал ее. Она уже успела обидеться на такое пренебрежение, когда Нестор пояснил, что Килиан безвылазно сидит в башне, выделенной ему под лабораторию. Даже еду приносят туда.

И вот, когда Тэрл и Роган уединились с Герцогом в кабинете, Иоланта решила, что откладывать этот разговор больше нельзя. Почему-то заглядывая в лабораторию, она испытывала некий испуг, — хоть и не была настолько безграмотна, чтобы ожидать увидеть жертвенных девственниц или еще что-то подобное, что могло представить суеверное простонародье.

Девственниц не обнаружилось. Куртизанок, впрочем, тоже. Большую часть помещения занимал массивный каменный стол, на котором царил рабочий беспорядок. Хаотично разбросанные бумаги лежали вперемешку с остатками обеда, флакончиками с разноцветными жидкостями, коробками с порошками и какими-то механическими деталями. В некоторых местах на камне виднелись следы копоти. Было очень холодно; переведя взгляд на окна, Лана обнаружила, что они распахнуты настежь. Тем не менее, остаточный запах дыма еще ощущался.

— Кили? Я что, похож на гнома? — не отрываясь от своего занятия, хмыкнул Килиан.

В данный момент он ковырялся в потрохах какого-то устройства, в котором Лана не без труда опознала одно из тех орудий, которыми были вооружены чернокожие убийцы. Время от времени ученый вносил пометки на лист с чертежами и в лабораторный журнал. Шифровать написанное он не пытался, но навыки криптографии ему с лихвой заменял кошмарный почерк.

— Нет, — улыбнулась чародейка, — Но это звучит мило и не так угрожающе, как «Килиан».

Не желая затевать спор с упрямым юношей, она кивнула на его работу:

— Это оружие Дозакатных?

— Не совсем, — ответил ученый, — Это скорее современное подражание штурмовой винтовке Дозакатных. Некоторые из сопутствующих технологий невоспроизводимы в наше время. Особенно это касается металлургии. Тем не менее, тот, кто это спроектировал, смог адаптировать древнюю конструкцию под наш технологический уровень. Я бы не смог. Зато я смогу, если повезет, со временем скопировать уже готовый вариант.

— А кто мог это сделать? — полюбопытствовала девушка.

— Понятия не имею, — быстро ответил Килиан, — Но ты ведь пришла не потому что интересуешься оружием?

Вообще-то, хоть Лана и не была особо заинтересована в этих мужских игрушках, послушать про технологии Дозакатных ей было интересно. Но пришла она действительно не за этим.

— Ты прав. Я по поводу того, что случилось вчера…

— Ты уже сказала «спасибо», — прервал ее юноша, — Этого достаточно. Или ты хотела отблагодарить… наедине? Если что, я могу освободить стол.

Чародейка не сразу поняла, на что он намекал. А когда поняла, то почувствовала, как лицо её наливается краской смущения и возмущения.

— Вот еще! Ты… Да ты вообще в своем уме, такое про меня предполагать?!

Килиан спокойно пожал плечами:

— Нет так нет.

На Лану он по-прежнему не смотрел, но она четко почувствовала, что если бы заглянула в его глаза, увидела бы там сдерживаемый смех. Или даже уместнее выразиться некуртуазно: ржач.

— Дурак, — насупилась девушка, отвернувшись и скрестив руки на груди.

— Вот как? — усмехнулся парень, — В чем заключается принцип корпускулярно-волнового дуализма?

— Не знаю, и мне все равно, — отмахнулась Лана, — Можно много знать и при этом оставаться дураком.

Ученый всерьез задумался и через пару секунд неохотно кивнул:

— Возможно. Ты об этом хотела поговорить?

И тут чародейка почувствовала, что он давно уже догадался, о чем она хочет поговорить. И теперь, виляя и шутя, пытается оттянуть неизбежный момент перехода к этой опасной теме.

— Ты прекрасно знаешь, почему я пришла. Я хочу поговорить не о том, что ты меня спас, а о способе, которым ты это сделал. Ты эжен?

— Нет, я не эжен, — ответил ученый, — Но да, я владею кое-какими чарами.

— Как это? — не поняла Лана.

Килиан вздохнул, отложил разобранную винтовку и наконец поднял глаза на девушку.

— Моя магия отличается от вашей по своей сути. Для вас магия — это искусство. Для меня — наука. Такой подход также существовал во времена Дозакатных: используя псионический потенциал человеческого мозга и сочетая его со знаниями физики элементарных частиц, Дозакатные создали множество готовых заклинаний. Исследуя записи, сохранившиеся в Дозакатных руинах, я по крупицам нахожу их. После чего разбираюсь в принципе действия и воссоздаю. Вот, примерно как наши «друзья» воссоздали эту винтовку, — но если честно, лично мне магия дается лучше, чем технология.

Какое-то время Лана молчала, переваривая услышанное. Это настолько не вязалось с привычными ей основами мироздания… Что она поверила сразу.

— Чем ты питаешь свои заклятья? — спросила она, — Да, я слышала термин «псионический потенциал», но ведь это и есть энергия вдохновения! Без него, даже если знаешь принцип, заклинание останется безжизненным!

Килиан кивнул.

— Да, и это долгое время было проблемой с того момента, как я впервые нашел описание заклинания. Но к счастью, у неё тоже нашлось решение. Вдохновение — это энергия, ты права, но энергию получить можно разными путями. Благо, для этого Дозакатные тоже придумали средства: ритуалы, которые я зову Понижением и Повышением. Я творю их на каплях собственной жизненной энергии, но она тут же восполняется за счет энергии уничтоженного предмета. А остаток можно использовать для заклинаний.

— Уничтоженного предмета? — не поняла девушка.

— Ну да. Любая неживая материя, кроме железа. Если помнишь, то же самое делал колдун, нападавший на вас: уничтожал золото, оставляя иридиевую пыль и получая таким образом энергию для заклинаний. Золото — второй по эффективности для ритуала Повышения материал из доступных нам после свинца. Дозакатные знали и более эффективные, но при нашем технологическом уровне их невозможно получить. В любом случае, при каждом повторном использовании ритуала на одном предмете будет получаться все менее подходящий материал, пока не дойдет до обычного железа, находящегося в самом центре порядка атомной массы. Аналогично и с Понижением: водород в гелий, гелий в литий и так до железа.

— Иными словами, ты можешь превращать свинец в золото? — усмехнулась девушка.

Невеселая это была усмешка. От мысли о подобных преобразованиях веяло чем-то гадким и неестественным. Как если бы человека превратили в какое-то чудовище. Но она четко поняла, что этот чародей не откажется от могущества только потому что она об этом попросит.

— Могу, — усмехнулся в ответ Килиан, — Но не люблю это делать. У сборщиков налогов появляются вопросы, на которые я предпочитаю не отвечать.

— А как ты вообще до этого додумался? — полюбопытствовала чародейка.

— Если честно, я не додумался. Мне подсказали.

И что-то такое теплое ощущалось в этих словах. Определенно, подсказал это кто-то очень важный для молодого мага. Человек, одно воспоминание о ком способно согреть зимней ночью. И у Ланы попросту не повернулся язык спрашивать, кто это был. Это все равно что лезть в чужую душу в грязных сапогах.

— Ты сказал, что ты изучал заклинания, — заметила она вместо этого, — То есть, ты не можешь творить их по наитию?

— Да, — кивнул маг, — В этом слабость научного подхода. Со знаниями уровня Дозакатных маг способен создавать новые заклинания, но все, что доступно нам, это повторение уже придуманного в те времена.

— Например?..

Килиан ухмыльнулся.

— Ударная ионизация с образованием искрового разряда.

— А по-человечески? — поинтересовалась Лана, решив не поддерживать игру с попытками расшифровать его ребусы.

Чародей пожал плечами и коротко пояснил:

— Молния.

— Вот так бы и говорил! — воскликнула девушка, — А то «искровая ионизация», «ударный разряд»… Знаешь, быть умным и умничать — это разные вещи. Склонность давить непонятными собеседнику терминами никогда признаком интеллекта не была.

Ученый снова пожал плечами. Кажется, замечания про его интеллект были для него болезненны, но он не спорил об этом.

— Кроме того, мне хорошо дается манипулирование вероятностью.

— Я же просила не умничать? — вздохнула чародейка.

— Если бы я умничал, то сказал бы «коррекция цепочек квантовых взаимодействий», — усмехнулся Килиан.

Лана хмыкнула:

— Ну, спасибо, конечно, что так не сказал. Так что это?

— Грубо говоря, изменение случайных совпадений. Если есть случайная вероятность некоего события, то используя парадокс наблюдателя, чтобы направить взаимодействие частиц по цепочке наподобие принципа домино, я могу сделать, чтобы это событие или точно случилось, или точно не случилось.

Сперва Лане захотелось его все-таки стукнуть. Но потом речь ученого стала достаточно понятной.

— Это вроде исполнения желаний? — уточнила девушка.

— Отчасти, — кивнул Килиан, — Но не совсем. Исполнение желаний затрагивает абстракции и глобальную перспективу. Я же должен четко описать событие в ближайшем будущем. Если это окажется не то, что мне нужно на самом деле, то я сам себе злобный антропоморфный дендромутант.

Иоланта не знала, кто такой этот дендромутант, но сочла, что это некритично. Суть она поняла. Это заклятие отличалось от привычного исполнения желаний, так же, как различалась сама их магия. Ее магия работала от чувств. Его — от логики.

— Еще что-нибудь?

Чародей кивнул:

— Также я владею магнитокинезом.

— Это вроде телекинеза?

— Почти. Это манипуляция магнитными полями. В том числе позволяет перемещать металлические предметы, что интересно, при грамотном подходе даже из диамагнетиков. Ну, и во взаимодействии с молниями это тоже дает пару любопытных применений.

Что-то подсказало Лане, что если спросить ученого об этих применениях, он опять начнет умничать. И тогда она его все-таки стукнет.

— Это все? — спросила она вместо этого.

— Почти, — поморщился юноша, — Есть еще всякие мелочи: я могу общаться с животными, ускорять гомеостаз… Заговаривать кровь, — торопливо поправился он, увидев ее выражение лица, — И определять направление по симпатической магии. И немного отводить глаза, но это у меня пока плохо получается.

— Понятно…

Несколько секунд Лана колебалась, стоит ли говорить то, что она собиралась. Девушка боялась, что если окажется неправа, обидит его понапрасну своими подозрениями. Или еще хуже, выставит себя дурой.

Но в итоге все-таки решилась.

— Это ты отправил ту птицу с письмом для графа Рогана?

— Я, — легко согласился Килиан и быстро, прежде чем она успела задать следующий вопрос, перехватил инициативу:

— Откровенность за откровенность. Я верно предполагаю, что перед разговором со мной ты наложила заклинание, позволяющее тебе чувствовать ложь?

Тут он застал ее врасплох. Чародейка была уверена, что он не догадывается. Ну, и как теперь судить, говорил он правду, потому что был искренен, или всего лишь потому что знал о заклинании?..

— И как, я прошел проверку? — осведомился ученый, верно истолковав ее молчание.

— Ты соврал только один раз, — неохотно сказала Лана, после чего, в ответ на его удивленный взгляд, пояснила, — Ты сказал, что понятия не имеешь, кто мог восстановить технологию Дозакатных. Но это неправда.

Килиан задумался, а потом махнул рукой:

— Тут расхождение пониманий. Я не знаю, кто кому могло хватить знаний и мастерства, чтобы сделать это. Но у меня достаточно информации, чтобы высказать одно небольшое предположение… Которое я не стал озвучивать, потому что звучит оно совершенно безумно, и я побоялся, что ты мне попросту не поверишь.

Иоланта нахмурилась:

— Что же это за предположение?

Чародей выдержал драматическую паузу.

— Я думаю, что технологию этим людям дал никто иной как Лефевр собственной персоной.

— Владыка?! — воскликнула, всплеснув руками, Иоланта.

Она переключила внимание на это известие, отвлекшись от мотивов союзника.

— Ну да, — кивнул Килиан.

— Но ведь Владыки уничтожены! Они все погибли при Закате!

— Так считается, — поморщился ученый, — Но что там было в действительности, никто толком не знает. Ни тебя, ни меня тогда еще не было, а источники того времени по большей части обрывочны и к тому же пристрастны. Если допустить, что кто-то из Владык мог выжить… Правда, само по себе это не отвечает на вопрос, почему он проявился только сейчас.

— А что там за координаты искали убийцы? — вспомнила Лана, — Наверняка ключ именно в них.

О том, что они узнали от пленного, Тэрл ей рассказал. И название координат он упомянул, но его она забыла. Чародейка вообще запоминала в основном суть, а не детали.

— Гмундн, — подсказал ученый, — Так назвал их тот чернокожий. И знаешь… Есть у меня подозрение, что я знаю, кто в курсе об этих координатах.

— Координаты Гмундн? Он сказал именно так? — в голосе Герцога послышалось что-то похожее на эмоции.

Герцог Леандр Идаволльский слыл человеком жестким, суровым и неулыбчивым. Лицом, сложением и пышной гривой седых волос он походил на старого, матерого льва. Дополнительно впечатление усиливалось величественной походкой и зычным, внушительным басом. Его одежда была простой для правителя крупнейшего государства: красный камзол без украшений, черные брюки, кавалерийские сапоги, шпага на боку. Даже корона его представляла собой грубый бронзовый венец с единственным драгоценным камнем — торчавшим у лба, как третий глаз, кубиком красного яхонта.

Таким же был и характер герцога — суровым и практичным. Он был фанатиком государственных интересов. Все свое время он посвящал работе, а все свои помыслы — процветанию Идаволла. Он был безжалостен и в то же время бескорыстен, хитер какой-то звериной хитростью и холоден как льды мифического Севера. Он не пытался даже делать вид, будто любит жену и сына: относился он к ним именно как к тем, кем они в действительности являются, — дополнительным кирпичикам в фундаменте великой страны.

С Герцогом Тэрлу общаться было гораздо проще, чем с Амброусом, душой компании и дамским угодником. Они говорили на одном языке.

— Да, именно так. Вы знаете, что это?

Леандр покосился на присутствовавшего здесь же Рогана. На лице Герцога не отразилось ни одной эмоции, но Тэрл знал, о чем он думает: стоит ли рассказывать секрет при представителе другого государства, да еще и недавнего врага. Но в итоге Герцог все же заговорил:

— Я знаю немногое, но того, что я знаю, достаточно, чтобы понимать, что нам грозит катастрофа.

Герцог встал и прошелся по комнате, собираясь с мыслями. Это был верный признак того, что ситуация критическая: как правило, даже неприятные мысли он принимал, ничем не выдавая нервозности.

— Координаты Гмундн — это код из двенадцати цифр, — сказал наконец он, — Этот код нигде не записан: он передается из уст в уста. Каждый Герцог Идаволла рассказывает его своему сыну, когда тому исполняется шестнадцать, и заставляет заучить наизусть.

Тэрлу не нужно было добавлять, что это значит. А вот Роган озвучил:

— Маркизу Амброусу двадцать четыре…

— Да, — кивнул Леандр, — Именно поэтому мы должны спасти его, прежде чем он расколется под пыткой. Мы выступим сегодня же.

Тэрл молча кивнул. Роган же задал вопрос:

— Но Ваша Светлость, на что указывает этот код?

Герцог покачал головой:

— Не знаю. Эта часть наследия утеряна. Отец рассказал только, что этот код хранится со времен Заката по завету Основателя. И что если он попадет не в те руки, случится катастрофа мировых масштабов.

— Этого не случится, — заверил Тэрл.

В действительности он такой уверенности не испытывал, и от сюзерена это не укрылось.

— Посмотрим. Чародеев мы возьмем с собой. Инквизиция была большой ошибкой моего прадеда: отказавшись от магии, он поставил Идаволл в невыгодное положение.

— Простите, Ваша Светлость, — возразил Роган, — Но эжен Нестор должен остаться здесь. Он связан обязательствами перед Иллирией и не может оставить маркизу. А она не перенесет дороги.

— Ясно, — кивнул Леандр. Непонятно было, согласен он с этим соображением или просто считает ниже своего достоинства спорить.

— Еще одно. Тот человек, который выступал переводчиком. Расскажи мне о нем.

Тэрла этот вопрос удивил. С чего бы Герцогу этим интересоваться?..

И тем не менее, приказ есть приказ.

— Его имя Килиан Реммен. Ученый из Университета, родом из Иллирии, но учился в Спалате. Происхождение известно лишь частично: мать — простолюдинка по имени Ванесса Реммен, она держала захолустную швейную лавку, но умерла от чумы десять лет назад. Сведений об отце нет; среди соседей ходили слухи, что неофициально в лавке оказывались интимные услуги, и возможно, отцом является один из клиентов. Возраст: лет двадцать шесть-двадцать семь. Обладает завышенным самомнением, может быть недисциплинирован из-за самоуверенности; разбирается в разных науках без четко выраженной специализации. В бою на что-то годится; опыта и подготовки ему недостает, но характер вполне подходящий, и если его поднатаскать… А почему вы интересуетесь?

— Взгляни.

Протянутый лист бумаги оказался официальным отчетом от отца Теодора, представителя государственной Инквизиции в городе Солен и окрестностях. Там рассказывалось о задержании подозреваемого в черном колдовстве. Согласно этому отчету, подозреваемый сделал состояние на азартных играх, где ему всегда везло, хотя вроде бы никаких традиционных способов жульничества он не использовал. Полученное таким образом серебро он разменивал на золото, которое в свою очередь использовал на не установленные цели. По крайней мере, при задержании при нем обнаружили намного меньше, чем должно было быть, и проследить, на что он потратил остальное, также не удалось. Имени преступника в отчете не было, но приводилось описание особых примет, включая характерные иллирийские черты.

— Отец Теодор умер четыре дня назад в результате остановки сердца, — сообщил Герцог, — Подозреваемый исчез. Между Соленом и Спалатом как раз два дня верхом.

— Вы думаете, что это он, — без какой-либо вопросительной интонации заметил Тэрл.

— Я знаю, что это он, — поправил Леандр, — И до тех пор, пока он нам полезен, не буду давать делу ход. Но если он предаст нас… тогда нам есть чем склонить его к сотрудничеству. То же самое и если он откажется помогать.

— Ну, это вряд ли, — хмыкнул Тэрл, — Похоже, что Килиан Реммен помогает нам с немалой охотой. Он рисковал жизнью, спасая эжени Иоланту, и он создает нам оружие против регенераторов.

— Хорошо, — кивнул Леандр, — Пусть помогает и колдовством. Дай ему понять, что мы знаем о его запрещенных практиках, и что я даю ему разрешение заниматься ими вполне открыто, пока это в интересах Идаволла. Может быть, после подписания договора, я возьму его на службу как мага, если, конечно, он хорошо себя проявит. Но если мой сын умрет…

Герцог в упор посмотрел на Рогана. Тем самым ледяным, немигающим взглядом, который внушал ужас даже храбрейшим. Без крика и без оружия.

— Тогда о договоре не может идти и речи.