Оглушенная новостями последних дней, Линетта никак не могла поверить в случившееся.

Сперва муж.

Затем отец.

Казалось ей, что все это происходит не на самом деле. Казалось ей, что все это происходит не с ней.

Денно и нощно умоляла себя принцесса проснуться. Проснуться — и обнять Ингвара, прижаться к его груди, в уюте безопасности рассказывая о том, что видела во сне, и чувствуя, как нежные руки любящего мужчины изгоняют любой кошмар. Написать отцу, — написать, поделиться, какой нелепо-страшный сон приснился ей.

Вот только это был не сон.

И каждый раз, как она пыталась проснуться, жестокая реальность вставала перед ней во всей своей омерзительной красе.

Ингвар мертв.

Отец мертв.

Неспособная справиться с этими известиями, Линетта целыми днями сидела в своих покоях и бессмысленным, мутным взором смотрела в одну точку. Благо, верная Гленна все время была рядом с ней. Умывала её, одевала и даже кормила с ложечки. Все время приговаривала какие-то успокаивающие глупости о том, что все наладится.

Как будто хоть что-то еще могло наладиться!

Взгляд девушки все чаще падал на кинжал. С болезненной, какой-то одержимой ясностью смотрела она на холодную сталь с полосой серебра. Она не надеялась, что сможет убить Ар’Бранда: рыцарь на много порядков превосходил её в боевых навыках и все время был настороже. Но она могла…

Покончить навсегда с той болью, что терзала её сердце.

С жестокой пустотой, что терзает каждого, кто потерял любимых.

Что же остановило её тогда? Сперва — обыкновенный страх. Затем — едва уловимое чувство шевеления внутри.

Но окончательно в своих подозрениях она утвердилась после того, как знакомые, теплые энергии пришли ей на помощь против темного колдовства Бранда. Похожие одновременно на те, что исходили от Ингвара — и на те, что ощущала она в святилищах Встречающего.

Тогда, в святилище Шести Богов, что выстроил Ингвар на своих землях вопреки вере своих людей, им с мужем все-таки удалось открыть дорогу для новой жизни. И именно потому теперь Линетта должна была продолжать жить.

Чтобы сохранить последнее, что оставил после себя мужчина, которого она любила.

Принцесса знала, что когда её состояние станет заметно, её уже не должно быть здесь. Бранд никогда не позволит жить ребенку своего врага. Она должна была сбежать…

Но она не представляла, как.

Дни и ночи сливались воедино. Линетта не знала, сколько прошло времени, казалось ей, что время остановилось. Солнце восходило и заходило — сколько раз? Какая разница?

Что толку от дней и ночей, когда любимого человека нет ни в тех, ни в других?

В один из очередных безликих дней пришел Вин’Эддиф. Когда-то, как будто целую вечность назад, именно он сообщил ей в этом самом дворце, что предстоит ей выйти замуж за Ингвара. Тогда она была в ярости.

Сейчас сил на ярость ей не хватало.

— Приказ Его Величества, — сообщил Голос Короля, — Принцесса Вин’Линетта из Данаана, вам оказана великая честь стать супругой короля Аскании Ар’Бранда Эормуна. Свадьба состоится завтра в Великом Соборе. В связи с этим вам предписывается преждевременно завершить свой траур по вашему супругу кесеру Ар’Ингвару Недостойному.

Линетта бросила на него лишь короткий взгляд. Завершить траур… Можно прекратить носить черные одежды, но изгонит ли это пустоту из сердца?

Впрочем, секунды спустя она все-таки нашла в себе силы ответить. На мгновение её глаза блеснули дерзко, как встарь.

— Передайте Его Величеству, что я отказываюсь от этой чести.

Последние остатки благородного воспитания не позволили ей сказать прямо, куда Его Величество свою честь может засунуть.

— Боюсь, что вы не вполне поняли, Ваше Высочество, — ответил Эддиф, — Его Величество не делает вам предложений. Он уведомляет вас о вашем будущем. Вы не вправе отказаться. Помнится, когда-то вы сказали мне, что вас прислали в Асканию не как рабыню или пленницу. Полагаю, теперь, после предательства вашего отца, вы должны были избавиться от иллюзий на сей счет. Я неправ?..

Он посмотрел ей в глаза, как никогда не посмел бы смотреть при живом кесере. И против своей воли Линетта дрогнула.

— Вы правы, — холодно сказала она, — Я избавилась от иллюзий.

Когда на следующий день Вин’Эддиф пришел в её покои, золотистое платье королевской невесты валялось на кровати в беспорядке, какого во дворце не должно быть в принципе. Все так же одетая в глухую черную хламиду девы в трауре, Линетта не удостоила мужчину и взглядом.

— Ваше Высочество, — укоризненно сказал Голос Короля, — Вы должны готовиться к вашей свадьбе.

Линетта не обернулась. Не подхватилась. Даже не подняла глаз.

— Должна — кому? — просто спросила она.

Эддиф тяжело вздохнул:

— Ваше Высочество, не усложняйте мне жизнь. Мы оба знаем, что такова воля короля Ар’Бранда, Избранного Эормуна. Она непререкаема. Нарушить её не вправе ни вы, ни я.

Вот теперь девушка посмотрела на него:

— А если я все-таки её нарушу. Что тогда? Вам приказано убить меня? Или переодеть силой? Уверены, что если сделаете это, вам не придется уже самому отвечать за недостойное поведение с королевской невестой?..

— Недостойное поведение? — переспросил Эддиф.

Сперва его лицо отражало крайнюю степень изумления.

Но затем его глаза опасно сузились.

— Оставьте нас, — приказал он своей свите, не оборачиваясь.

И стоило дверям покоев закрыться, как асканийский эдлинг сделал то, что никогда не посмел бы, будь живы кесер Ингвар или король Риардайн.

Шагнув навстречу принцессе Данаана, он грубо сжал пальцами её горло.

— Ты все еще не понимаешь ситуацию? — в голосе его звучала холодная ярость, а глаза смотрели подобно двум темным провалам в Бездну.

Безо всякого адового пламени взгляд его был взглядом демона.

— Тебя больше некому защитить. Ты никто. Грязь. Вещь. Трофей из побежденной нации. Вдова уничтоженного отродья.

— Эдлинг, держите себя в руках! — возмутилась верная Гленна, пытаясь ухватить его за руку.

Однако даже не оборачиваясь в её сторону, одной мощной оплеухой Голос Короля смел служанку на пол.

— Смотри мне в глаза, — продолжал он, окончательно утратив маску вежливости и приличия, — Ты ведь была такой гордой. Такой надменной. И что теперь? Кто теперь встанет на твою защиту? Данаанцы? Кесер? Семь Богов?

Его хватка слегка ослабла, давая принцессе возможность вдохнуть немножко воздуха.

— А что скажет об этом Ар’Бранд? — с трудом выговорила девушка.

— Кому он поверит? — парировал Эддиф, — Верным людям? Или данаанской шлюхе, что уже не раз обманывала его и использовала?

Взгляд его упал ниже, — на то, как натянувшаяся черная ткань обрисовывает женственные формы.

— И которая даже не выполняет его приказы! Вам четко приказано было, Ваше Высочество: снять траур!

Ухватившись второй рукой, он резко рванул траурное одеяние, разрывая его у неё на груди. Взвыла от горечи Гленна, бессильная помочь своей госпоже.

Линетта же просто смотрела на него, как будто то, что её тело обнажено перед посторонним мужчиной, ни капельки не беспокоило её сейчас.

— Ар’Бранд пожелал меня для себя, — напомнила она, — Вы посмеете забрать у своего короля его трофей? Это измена, эдлинг.

— Тебе уже нечего терять, принцесса, — возразил Эддиф, — Ты вдова. Уже оскверненная отродьем Зверя. Была такой до меня и останешься после.

Без малейших сомнений он протянул руку, и его пальцы впились в нежную девичью плоть. Линетта морщилась от боли, но упрямо смотрела ему в глаза. Казалось, что этот взгляд приводил асканийского эдлинга в большее бешенство: хотелось ему увидеть в её глазах страх, отвращение, ярость, мольбу о пощаде.

Но не это холодное, отстраненное презрение.

Он сжимал её все сильнее, оставляя синяки на коже. Ища в ее взгляде малейшие признаки хоть чего-то кроме презрения. Стенала Гленна, силясь убедить его остановиться и вспомнить о чести. Но все впустую.

О чести не вспоминают, когда не видят в жертве человека.

А затем глаза Эддифа вдруг удивленно расширились, лицо его дернулось от боли. От боли и от страха. Ладонь его все еще лежала на груди девушки, но кажется, сейчас ему было не до тех ощущений, что она дарила.

Он попытался повернуть голову, но не смог: будто внезапной судорогой свело все его мышцы. Все, на что его хватило, это скосить глаза вниз, на свою левую ногу. Может быть, успел он понять, что происходит, а может быть, и нет.

Безжизненным телом Голос Короля осел на пол гостевых покоев.

Первое, что сделала Линетта, чудом освободившись от насильника, было поступком не самым практичным, но продиктованным инстинктом. Принцесса поспешила запахнуть разорванное платье, прикрыв пострадавшую грудь, — как будто жалкий кусок ткани мог защитить её.

А там, где только что стоял Вин’Эддиф, на глазах вырастал совершенно другой гость. Точнее, гостья: худощавая и невероятно гибкая рыжеволосая девушка с глазами характерного насыщенно-синего оттенка.

Характерного для демонов.

— Змея! — воскликнула Линетта, — Что ты здесь делаешь? Разве вы все не вернулись в Бездну, когда…

Она запнулась, так и неспособная закончить фразу. Воспоминание о том, что должно было прозвучать в конце, мигом погасило любую радость и от спасения, и от встречи с бывшей служанкой. Казалось, рыдания, на которые больше не было сил, душили её не меньше, чем недавняя хватка асканийкого эдлинга.

А демон-Змея уже спешила взять её за руку.

— Да, да, но не совсем, — сказала она, — Послушайте меня, госпожа. Времени мало. Если вы задержитесь здесь, то умрете. И вы… и ваш ребенок.

И эти слова отозвались дрожью во всем теле. Дрожью, в которой причудливым образом переплетали радость, предвкушение и страх.

— Значит, это правда, — ответила Линетта, — Я не ошиблась… И не принимаю желаемое за действительное. Я действительно…

Она выдохнула:

— Но как мы сбежим? В руках Бранда вся власть. Асканийская знать покорилась ему и славит как бога. Стоит ему заметить мое отсутствие, и вся Аскания будет рыть землю носом, но найдет меня. Нам не уйти далеко.

Демонесса лишь чуть улыбнулась:

— Не беспокойтесь, госпожа. Нас не догонят. У Аскании скоро… будут более серьезные проблемы. Но нам нужно выбираться отсюда сейчас же. Только оденьтесь сперва для дороги.

Это никак не отвечало на её вопрос. Но Линетта решила, что выбора у неё все равно нет.

— Гленна! Костюм для верховой езды. Сейчас же!

Растерянная служанка поспешила исполнить приказ своей госпожи, — но тут же вынуждена была прерваться, чтобы сдержать рвотные позывы от того, что происходило дальше.

Склонившись над мертвым Эддифом, демон-Змея протянула руку к его лицу. Длинный ноготь девушки надрезал кожу, будто острейший нож. Выверенным движением опытного скорняка демонесса срезала лицо асканийского эдлинга, оставив обнаженные, кровавые мышцы.

Срезала — и надела на себя, как маску.

Стоило ей сделать это, и изменились не только её лицо, но и тело, и даже одежда. Неотличимый от настоящего эдлинг Вин’Эддиф перевел взгляд на девушек, и даже сладко-лицемерная улыбочка у него оказалась такой же, как и у оригинала.

— Надеюсь, он не слишком сильно преувеличил свой статус, — отметил он.

Линетта сглотнула, напоминая себе, что это лишь иллюзия. Что под ней скрывается женщина, что долгие годы служила её мужу.

Её мужу и ей самой.

— Гленна, костюм, — напомнила она.

Слуги и придворные провожали данаанку заинтересованными взглядами, но вид Голоса Короля, спешившего куда-то по несомненно важному делу, служил ей лучшим пропуском и защитой от неуместных вопросов. К удивлению Линетты, демон-Змея повела её не к выходу из дворца, а напротив, вглубь его. Спускались они по лестнице в подвалы дворца, где, насколько могла припомнить девушка, располагалось зернохранилище.

Здесь и возникли первые проблемы. Зернохранилище в королевском дворце охранялось строго, и стража не полагалась на впечатления.

— Вам нельзя сюда, — двое стражников положили руки на кинжалы, преградив дорогу беглецам, — Никому не позволено входить без разрешения. Тем более…

Один из них кинул выразительный взгляд на Линетту. Он не стал заканчивать фразу, но и так понятно было, что от чужеземки и шестибожницы ждут беды.

— У меня срочное дело, — ответил «Эддиф», — Приказ самого короля. Будете чинить препятствия — распрощаетесь с головой.

Стражники нервно переглянулись, однако после небольшой заминки один из них твердо заявил:

— Господин, простите, но это только ваши слова. Если бы вы подтвердили их бумагой с королевской печатью…

И здесь Линетта решила, что пора вмешаться.

— Кто ты такой, чтобы требовать этого?

Она сделала шаг вперед, и хоть и были ее глаза красны от слез, властный взгляд урожденной принцессы заставил простолюдинов вытянуться по струнке.

— Я задала вопрос, — продолжила девушка, — Что за смельчак рискует требовать подтверждающих бумаг от исполнителей воли Его Величества? Как твое имя? Откуда ты? Из какой семьи?

Стражник сглотнул.

— Бей’Эдвард… Ваше Высочество. Я местный, столичный. Мой отец — Вин’Ослак, горшечник…

— Я запомню это, — откликнулась принцесса, — И непременно передам своему жениху. Он должен знать, кто из его стражников настолько… скрупулезен к исполнению своего долга. Полагаю даже, что вместе с бумагой с королевской печатью он даст также приказ наградить вас за рвение. Как вы полагаете?

Бей’Эдвард отвел глаза.

— Ваше Высочество, я не заслуживаю награды.

— Это будет решать мой жених, — холодно ответила принцесса, — Кого наградить, а кого покарать в этом королевстве, решает только он. Идемте, эдлинг Вин’Эддиф. Нам нужно поторопиться. И без того король Ар’Бранд Эормун будет в ярости, узнав, что выполнение его приказов задерживается.

Она развернулась, якобы чтобы уйти. Стражники испытывали нервозность, — нужно было лишь дать ей перерасти в страх.

— Стойте! — воскликнул Эдвард, когда она почти дошла до порога.

— Мы должны верить будущей королеве нашей страны и правой руке Его Величества. Пожалуйста, простите нас.

— Я вас прощаю, — безразлично откликнулась Линетта, — Но впредь не вставайте у нас на пути.

В самом дальнем закоулке зернохранилища обнаружился массивный деревянный ящик. На вид он казался тяжелым, и чтобы сдвинуть его, потребовалось бы человека три, но демон-Змея прекрасно управилась в одиночку.

И свет факела выхватил за ней искусно скрытую в стене деревянную дверь.

— Очень многое можно узнать, когда легко проползаешь в любые щели, — прокомментировала демонесса, — Этот ход был прорыт еще при первых королях. Специально для того, чтобы легко сбежать в случае осады.

Темный и узкий туннель давил, вызывая неосознанную мысль то о могиле, то о глотке какого-то неведомого чудовища. Гленна жалась к госпоже, из последних сил стараясь не стенать. Линетта же…

С удивлением поняла она, что не боялась.

Испугалась она лишь тогда, когда, выбравшись из туннеля на какой-то холм, обнаружила себя в окружении солдат-асканийцев. Нос к носу столкнулась она с эдлингом Ар’Освиром, героем минувшей войны и известным фанатиком-эормингом.

Линетта схватилась за кинжал, прекрасно сознавая, что шансов нет. Справиться с рыцарем даже один на один ей было не по силам, а уж с десятками солдат…

Демон-Змея была могущественна, но не настолько, чтобы защитить её в одиночку.

— Спасибо, что поверил мне, — подала голос демонесса, и звучали эти слова как-то на удивление по-человечески.

— Ты… знала, что он будет здесь?

Во все глаза Линетта смотрела на бывшую служанку своего мужа. Освир же поспешил прояснить ситуацию:

— Ваше Высочество, я здесь не чтобы причинить вам вред. Я выполняю обещание, данное своему собрату по оружию на случай его гибели.

— Собрату по оружию? — не поняла девушка.

— Вашему мужу.

Как раз после этих слов через ряды солдат протолкался еще один человек.

— Госпожа! Какая радость, что вы в порядке!

— Риир Брайан!

Вот ему Линетта обрадовалась, — насколько в принципе была она способна радоваться в тот момент.

Ей казалось, что радоваться всем сердцем разучилась она навсегда.

Холм, на котором располагался выход из туннеля, находился, наверное, в полумиле от городских стен. Слишком далеко, чтобы пустить стрелу даже из лучшего лука, но благодаря высокой позиции отсюда удобно было обозревать город.

И видела отсюда Линетта, как сбывается предсказание демоницы.

Оглушительный грохот, рев, раскаты грома прервали разговор. Ни риир Брайан, ни эдлинг Освир не ожидали того, что произошло. Все взгляды обернулись в сторону столицы.

Каменные стены пылали. Пылали, как не пылало бы даже идеально-сухое дерево. Пылали темным, насыщенно-синим демонским огнем, — огнем, что пожирал все на своем пути, не делая различий между деревом и камнем, металлом и плотью людской. Колоссальный пожар торжествовал над священным городом.

А над громадой Великого Собора развернулись исполинские крылья.