Эпического сражения не случилось.

Столь неожиданно лишившиеся своего короля, асканийские феодалы не знали, что им делать. Кому присягать. За кого сражаться.

Ведь не могло же быть так, что истинный король, потомок самого Эормуна, погиб позорной смертью, не достигнув даже поля боя.

Просто не могло.

Некоторые сохраняли верность погибшему королю, — даже зная, что род его прервался окончательно. Другие бежали, дезертировали, надеясь переждать бурю в своих владениях.

Но много было и тех, чьи глаза вдруг открылись. И когда пришла с Брандом армия посланников Небес, обратили они оружие на бывших товарищей.

В считанные минуты те, кто еще сражался, оказались смяты и пленены. А Бранд уже вел свою многократно увеличившуюся армию против настоящего врага.

Против данаанских семибожников, что вероломно перешли границу королевств.

Ар’Бранд не стал высылать парламентеров, не стал предлагать противникам разойтись миром. С семибожниками не может быть мира. На священном единороге он возглавил атакующий клин тяжелой конницы, и жаждущие славы рыцари Аскании следовали за ним.

Данаанцы сделали то, что и велела сделать военная наука: навстречу коннице они выставили плотные ряды ощетинившейся копьями пехоты. Принять кавалерийский натиск на лес копий, обернуть силу противника против него самого, — так поступил бы любой командир.

Так поступил и король Риардайн.

И в тот момент, когда Бранд смог разглядеть белки глаз воинов Зверя, обрушился на них с Небес величественный грифон. Волны золотого света распространялись от него, сбивая с ног язычников, ломая их строй, калеча и убивая.

А в образовавшиеся бреши врезалась конница асканийских рыцарей. Наконец-то хеленды Святого Эормуна исполняли цель своего существования. Не мириться с врагом.

Уничтожать его.

Бранд рвался вперед, и золотистое сияние священной силы сопровождало каждый его удар. Рог единорога, копье Эормуна, — наделенный этой мощью, он чувствовал себя непобедимым. Лишь на минуты завяз клин его конницы во вражеских рядах, — а затем данаанцы обратились в бегство.

Никакие демоны не помогли им.

Вот он! Король! Ар’Риардайн пытался организовать своих людей, навести порядок. За восемь лет войны Бранду так и не довелось столкнуться с ним лично на поле боя.

Сегодня он собирался это исправить.

Священный единорог развернулся на ходу, закладывая маневр, что никогда не смогла бы выполнить обычная лошадь. Разгон. Копье вниз. Одетый в лучшие доспехи, король несется навстречу. Сшибка. Миг столкновения.

И святое копье Эормуна проходит сквозь сталь, как горячий нож через масло.

После гибели короля боевой дух армии рассыпался окончательно. Уже некому было пытаться собрать разбегающуюся армию. Беспорядочно, отчаянно данаанские язычники бежали прочь перед воинами Света. И восставшие приверженцы Эормуна преследовали их; не ведающие усталости, они догоняли убегающих врагов.

Догоняли — и безжалостно уничтожали.

Развернув единорога, Бранд оглядел свое войско. Двенадцать асканийских феодалов со своими копьями ждали его приказы. Покрытые кровью врага, причащенные ею, они признавали его как Избранного Эормуна.

Они признавали его королем.

— Сегодня день нашей великой Победы!

Бранд начал свою речь, и святая сила небесного Копья доносила его голос до каждого уголка поля боя.

— Сегодня мы сделали то, о чем так мечтал Святой Эормун! Мы сделали то, чего одурманенный Зверем король Бей’Этельберт сделать так и не смог: мы поразили Тьму в самое её сердце! Скоро Данаан падет окончательно! Скоро чужаки будут полностью уничтожены, — как и велят заветы Эормуна!

И радостные овации встретили эти слова.

Столица сдалась без боя. Весть о победе Избранного над вторгшейся армией семибожников разнеслась подобно пожару, и никто уже не помышлял о верности прежнему королю. Сквозь открытые ворота въехал Бранд в город на белоснежном единороге, и толпа приветствовала его.

Как никогда прежде не стала бы приветствовать данаанского полукровку.

Кидали горожане лепестки роз под копыта лошадей. Славили со всех сторон нового короля, нового Избранного. И падали люди ниц пред золотым сиянием Эормуна.

Перед сиянием его величия.

— Господин, — шептал Вин’Эддиф, когда они въезжали в королевский дворец, — Мой брат нижайше просит вас принять его.

Бывший Голос Короля старался все время держаться рядом с новым правителем. Раболепствовал он сверх всякой меры, и у Бранда вызывал в основном брезгливость. Однако приходилось терпеть.

Эдлинг Вин’Эддиф и его связи были по-настоящему полезны для новой власти.

— Торговый Альянс давно наблюдает за вашими успехами, Ваше Величество, — продолжал он, — Мы ждали благоприятной возможности, чтобы предложить вам взаимовыгодное сотрудничество.

«Только почему-то вам не приходило в голову это сделать, когда я сражался в одиночку», — мысленно вознегодовал Избранный.

Но не озвучил, разумеется.

Патриций Бей’Кутред ждал его в приемной, еще недавно принадлежавшей королю Этельберту. Когда-то Бранд уже был здесь, когда он пользовался доверием короля.

Когда-то король Этельберт посвятил его в рыцари.

Но все осталось в прошлом. Король Этельберт предал свой народ. Продавшись отродью Зверя, звавшемуся его братом, он утратил право занимать престол.

И тогда Небеса послали нового короля.

— Давайте пропустим словоблудие, Бей’Кутред, — сходу заговорил Бранд, — Я прекрасно понимаю, что Торговый Альянс не разделяет нашей святой веры. Ваш единственный бог — это звонкая монета.

Посланник не обиделся на это заявление.

— Ваше Величество, мы лишь скромные торговцы. Мы не претендуем на то, чтобы решать судьбы мира. Однако кто-то должен и этим заниматься, вы не находите?

— Нахожу, — без тени улыбки ответил король, — И только по этой причине вы до сих пор живы.

Вежливая мина на лице Кутреда смотрелась довольно вымученно.

— Ваше Величество, вы ставите меня в крайне непростое положение. Ваш предшественник умер, оставив большие долги. На протяжении многих лет Аскания пользовалась поддержкой нашего альянса. Мы помогали вам, надеясь, что однажды за эту помощь нам воздастся сторицей. Однако теперь…

— Я не наследую долгов короля Этельберта, — жестко ответил Бранд, — Король Этельберт был еретиком. Его разум помутился от колдовства.

— Это было по-настоящему чудовищно, Ваше Величество, — согласился Кутред, — К счастью, мы успешно решили проблему.

Избранный непонимающе нахмурился:

— Что вы имеете в виду?..

— Накануне кесер Ар’Ингвар Недостойный, известный как новый Карактак, был при наше помощи уличен в черном колдовстве, ереси зверопоклонничества и жестоком убийстве Первосвященника Аскании отца Бернара. Взятый под арест, он попытался сбежать и был сражен в поединке эдлингом Вин’Элле.

Взмах копья Эормуна разрубил надвое дубовый стол. Рев, исполненный негодования, огласил приемную. Отброшенный пинком, упавший стул врезался в каменную стену.

Со страхом и непониманием смотрел посланник Торгового Альянса на короля, чья реакция столь сильно отличалась от ожидаемой.

— Я должен был его убить! — кричал Ар’Бранд, вымещая свой гнев на чем попало, — Только я! Я должен был сразить его в поединке! Только так… Только так я мог доказать всему миру мощь Эормуна! Навсегда показать, что Святой Эормун торжествует над Зверем! Мы должны были закончить наш поединок, что состоялся тогда на площади! А теперь… Теперь вашими стараниями, этого не случится никогда!

Бей’Кутред торопливо пал на колени.

— Простите меня, Ваше Величество! Я не понимал этого… Я простой торговец! Мне непонятны идеалы веры и рыцарской чести! Простите меня!

Острие копья коснулось его горла. Казалось, жаждала священная реликвия крови безбожника.

Жаждала, когда он будет принесен в жертву.

— Тебе это непонятно, — ледяным тоном повторил Бранд, — И именно поэтому… Из-за таких, как ты… Вновь и вновь силы Зверя прорываются в мир. Вы забыли честь… забыли совесть… забыли веру…

Он резко отвернулся. Развеялось копье, возвращаясь в чудесный камень.

Щадя в этот раз жизнь торговца.

— Где его жена? — спросил вдруг король.

И видя, что Кутред растерялся с ответом, повысил голос:

— Где Вин’Линетта?!

— Ваше Величество, принцессу данаанскую доставили в столицу вместе с телом ее супруга, — ответил посланник Торгового Альянса, — Она немного не в себе; покойный король Этельберт велел выделить ей покои в королевском дворце и присматривать за ней. Тем не менее, она не пыталась сбежать и не доставляла проблем.

Не в себе?.. Липкий, болезненный страх коснулся его сердца.

Что, если он опоздал.

— Я хочу видеть её…

И видя, что посланник медлит, Бранд перешел на крик:

— Прикажите доставить сюда принцессу Вин’Линетту! Немедленно!

Всего несколько дней прошло с их прошлой встречи, но едва взглянув на принцессу, поразился Бранд, насколько она изменилась. Одежда и прическа, всегда безупречные, сейчас казались неряшливыми. Жесты заторможенные, скованные. Взгляд, отстраненный и как будто обращенный в никуда. И даже глаза её, прекрасные глаза цвета пасмурного неба, сейчас казались покрасневшими.

Как будто она недавно плакала.

— Линетта… — прошептал Бранд, — Посмотри на меня. Я пришел. Я пришел за тобой.

Она не ответила. Не сказала ни слова. Не удостоила его даже взглядом.

— Пожалуйста. Посмотри на меня.

Протянув руку, он мягко коснулся её щеки.

В ответ на что принцесса дернулась всем телом и отстранилась.

Как будто вдруг прикоснулся к ней ядовитый паук.

— Не бойся меня, — взмолился Бранд, — Я не причиню тебе вреда. Я хочу тебе помочь.

Однако подобно напуганному животному, отступала она назад, пока не уперлась спиной в закрытую дверь. Она не пыталась напасть, не пыталась спастись.

Но смотрела на него так, будто видела перед собой демона.

— Прошу тебя, Линетта… Вспомни, пожалуйста. Он ведь околдовал тебя. Борись с ним! Я знаю, что ты можешь!

Но ни капли осознания не отразилось в покрасневших от слез глазах. И показалось в какой-то момент, что она действительно оплакивала человека, что взял ее замуж насильно.

Действительно оплакивала отродье Зверя.

«Ингвар, за то, что ты сделал с нею… Ты не расплатишься со мною никогда!»

В отчаяние Бранд достал из-за пазухи золотой кристалл, что носил у самого сердца. Священная реликвия Эормуна, что не раз спасала ему жизнь в последние дни, в этот раз она должна была спасти женщину, которую он любил.

— Пожалуйста… Очисти её разум. Освободи её.

Золотистое сияние, подобное солнцу, озарило полумрак королевской приемной. Подобно туману, стелилось оно к земле, расползаясь по помещению.

А затем воля Бранда, воля Избранного придала ему цель и направление. Окутало, окружило оно Вин’Линетту, оплетая подобно золотистому свадебному одеянию.

И когда туман подобно двум щупальцам проник ей в виски, девушка закричала, как будто от нестерпимой боли.

Демонские чары темного колдуна отчаянно сопротивлялись.

— Потерпи, Линетта, — взмолился Бранд, — Сейчас станет легче. Ты освободишься. И все поймешь.

Так должно произойти. Она должна все понять. Пусть и была она воспитана семибожницей, но Эормун, он сердце судит. А в сердце Линетты не было настоящего Зла.

Она должна была понять, что сделал с нею её супруг.

Она должна была.

Казалось, что силы пришли в равновесие. Со всей своей мощью Избранного Эормуна не мог Бранд преодолеть влияние нового Карактака. Как будто даже после смерти сохранял Ар’Ингвар Недостойный всю свою мерзейшую колдовскую мощь. Как будто не желал он отпускать жертву из своей паутины.

Пытаясь унести её за собой в могилу.

А затем случилось вдруг то, чего Ар’Бранд совершенно не ожидал. В противостояние двух Избранных вдруг вмешалась третья сила. Сформировавшись где-то внизу живота девушки, она в считанные мгновения распространилась, ураганным ветром сдувая всю мощь священной реликвии. Это не была зловеще-синяя, пахнущая серой колдовская сила Зверя. Другой она была; зеленой, как свежескошенная трава. Веяло от неё весной, обещанием возрождения.

Обещанием новой надежды.

Бранд не смог устоять на ногах, когда волна колдовской силы ударила ему в грудь. Опрокинувшись навзничь, рыцарь выставил руки перед собой, готовясь защищаться от нового удара, но его не последовало.

Зеленое сияние пропало так же внезапно, как появилось.

— Отпустите меня, хеленд Бранд, — впервые подала голос Линетта.

И не было понятно, знает ли она, откуда та сила, которой она воспользовалась, или просто, одурманенная колдовством Ингвара, она не в силах удивляться.

— Отпустите меня, если в вас осталась хоть капля человеческого. Хоть малейшие следы вашей любви ко мне. Вы отняли все, что у меня было. Все. Так позвольте мне хотя бы тихо дожить свой век вдали от вас и… от всего этого.

Голос её дрогнул. В какой-то момент показалось Бранду, что она сейчас расплачется.

«За каждую её слезинку», — мысленно пообещал он, — «Ты пройдешь через десять тысяч мук Бездны! Слышишь меня, Ингвар?!»

— Ты видишь, что я был прав с самого начала, Линетта? — спросил Бранд.

— Те самые Шесть Богов, которым поклоняется Данаан, действуют заодно с Седьмым. Они поддерживают его колдовство. И они не позволяют тебе освободиться от него.

Линетта не ответила. Казалось, у неё не было сил спорить.

Колдовство Ар’Ингвара превратило её в безвольную куклу.

— Уведите её. И присматривайте за ней как следует.

После того, как Вин’Линетта вернулась в свои покои, Бранд подозвал к себе верного Эддифа.

— Передай мою волю каждому из вассалов.

Он замешкался. Решение, к которому он пришел, было тяжелым. Он знал, что у многих оно вызовет сопротивление. Они не поймут.

Не поймут, что сам Эормун заверил в его правильности.

— Какова же ваша воля, Ваше Величество? — почтительно поклонился Голос Короля.

С этого момента он мог зваться этим титулом, как прежде звался при Этельберте.

— Каждый лен должен отправить трех человек, — обтекаемо сформулировал Бранд, — И в каждой тройке как минимум один должен иметь благородное происхождение. И как минимум одна быть невинной девицей.

Не стоит раньше времени говорить, что именно их всех ждет.

О том, что гласит отныне завет Эормуна: «Да будешь ты готов пожертвовать жизнь свою во имя величия Его».

— Это мудро, Ваше Величество, — вновь поклонился Эддиф, — Заложник благородного происхождения сможет обеспечить преданность эдлингов в период нестабильности новой династии. Что до слуг обоих полов…

— Да, да, — отмахнулся Бранд, — Но суть не в том. Все эти люди должны прибыть к моему двору в ближайшие дни. Это очень важно: они должны сыграть свою роль в предстоящих празднествах.

— Вы говорите про праздник Святого Бартоломью, Ваше Величество? — осведомился Голос Короля.

И кажется, с каждым новым словом все меньше он понимал, что происходит.

Все меньше понимал — и все больше беспокоился.

— Думаю, я приурочу предстоящие события к празднованию Святого Бартоломью, — чуть подумав, согласился Бранд, — Но главный повод для праздневств будет совсем другой. Это будет церемония, исполненная священной силы, что сокрушит навсегда влияние Семи Богов.

Против воли своей он повысил голос, будто желал, чтобы там, в Бездне, Семь Богов услышали, что их ждет.

Услышали — и устрашились. Потому что Эормун когда-то изгнал их в Бездну, он же, Бранд, освободит от них людей окончательно.

Не понимавший величия его замыслов Вин’Эддиф склонился еще ниже:

— Ваше Величество, будет ли мне позволено узнать, что именно за церемонию вы запланировали?..

Бранд полюбовался игрой света на гранях кристалла, что подсказал ему решение.

— Церемония моей свадьбы с принцессой Вин’Линеттой.