На последнем «Нарратоте!» небеса расколола вспышка молнии и громыхнул гром, будто прямо во дворе начался Апокалипсис. В доме запахло озоном. Всё и вся замерло в тишине.

Необычное свечение замерцало в пятиконечной звезде, вычерченной Марти на полу комнаты. Это свечение переливалось то красным цветом, пронизанным зеленью, то ярко-синим, и оно трепетало, колыхалось и постепенно сгущалось в... в нечто, стенающее и бормочущее в заточении своей меловой темницы, и наконец возгласившее глубоким булькающим голосом, исходящим словно со дна морского.

— Что за неразумный потревожил покой Нарратота?

Марти вытаращился на такое явление в своей комнате и отступил на несколько шагов. Так это и вправду сработало! Пересохшим горлом он выдавил формулу:

— Я призвал тебя твоим Истинным Именем, Великий Древний и повелеваю тебе исполнять мои повеления.

Тварь в пентаграмме взвыла и скорчила гримасу, но склонилась перед этими словами. Марти смотрел на неё во все глаза. Величиной существо превосходило человека, всё полностью белое и омерзительное, с кошмарно раздутой головой, на которой пылал злобной яростью единственный трёхдольный глаз. Тело его было покрыто шершавой чешуёй, а испускаемое им зловоние говорило о жизни, старше пирамид, жизни, древней, как звёзды. Марти трясся, как осиновый лист, но держал себя в руках. Нарратот не мог ему повредить, пока меловая преграда нетронута.

— Что ты пожелаешь, о тот, кто пленил меня? — угрюмо вопросил Нарратот.

— Притащи мне поесть и выпить, — распорядился Марти. — Бутылку шампанского, если достанешь. И сочный бифштекс, тушёный с луком.

— Повинуюсь, о неразумный.

Ещё одна вспышка молнии и гнусная тварь на миг исчезла. С возвращением Нарратота посреди комнаты возник накрытый стол. На золотых тарелках лежали кушанья, которых Марти не мог не то, что описать — даже вообразить. Шампанское в ведёрках со льдом, сочное мясо, шербеты, салаты и тому подобное.

Глаза Марти просияли.

— Откуда это всё? — поинтересовался он.

— Вырвано из ткани пространства и времени, о бестолковый. Глупость с твоей стороны — так пользоваться грандиозными ресурсами Ктулху и Древних ради мирских благ и питания, но если таково твоё желание, я повинуюсь. — отвечал Нарратот.

— Эта пища... её можно есть?

— Я связан наложенным тобою заклинанием — служить тебе и хранить от опасности, — пробурчало существо. — Пока ты надо мною властен, я не могу никак тебе повредить.

Рот Марти наполнился слюной.

— Значит, давай-ка сюда несколько танцовщиц. Просто, как представление перед ужином. И… ээ, лучше сделай так, чтобы этим вечером мне никто не мешал.

Вот это будет круто! Взаправду круто!

Возникли танцовщицы — три из них смотрелись так, словно их выдернули из кордебалета бурлеска. Одеты они были только в бусы вокруг талии и полчаса отплясывали, пока невидимый музыкант наигрывал причудливую восточную музыку. Потом Марти заскучал, хлопнул в ладоши и танцовщицы исчезли.

Когда Марти покончил со своими вечерними забавами, почти подошло к четверти одиннадцатого. Через пятнадцать минут нужно будет отослать Нарратота обратно во тьму и отправляться к миссис Джеймисон за тётушкой. Но душу Марти охватывал восторг. С Нарратотом в подчинении, перед ним лежит весь мир! Ничего удивительного, что Ворис так отчаянно пытался завладеть этой книгой!

Марти велел твари убрать все признаки пиршества. Потом, наевшийся и напившийся, утомлённо вытянулся на кровати и уставился на неописуемо мерзкую тварь в середине комнаты.

— Откуда ты появился? — спросил Марти. — То есть, я хочу сказать, как это мне удалось тебя вызвать?

— Я — один из таящихся у порога вселенной, — зарокотал Нарратот. — Эоны минули с тех пор, как могучий Ктулху и его орды из-за звёздных пределов правили этим миром и всеми прочими, и я принадлежал к спутникам Ктулху. Ныне мы спим во тьме внешней и выжидаем, чтобы Ктулху проснулся и возвратил нас в миры, бывшие под нашей властью.

Марти передёрнуло. — А что насчёт этой книги — «Некрономикона»?

— Альхазред, Безумный Араб, раскрыл многие наши тайны и записал их там. Многие открывали врата Ктулху и выглядывали за их пределы. Но немногим смертным удавалось достичь древнего и мрачного Кхема, и впоследствии долго прожить.

— А что с ними случалось?

— Они гибли, — злорадно ответил демон. — Они теряли власть над теми силами, которые спустили с цепи. Но я утомился, юноша. Ещё не настал мне срок вновь бродить по человеческому миру и я стремлюсь вернуться в забытьё, которое ты прервал. Освободи меня, дабы я опять уснул.

Но Марти не стал освобождать Нарратота. Он завёл с этим существом беседу: о Йиге, Отце Змей, и о чудовищном ядерном хаосе по ту сторону искривлённого пространства, который «Некрономикон» сокрыл под именем Азатота. Тварь поведала и о мёртвом Ктулху, что спит в своём дворце в Р'льехе, и об Иных Богах, что ожидают дня, когда вернутся на Землю. Марти слушал, раскрыв рот от изумления. Он понимал лишь ничтожную часть из рассказов существа, но даже эта часть нагоняла на него ужас и трепет.

Однако этим вечером уже настало время отпустить демона и возвращаться в обыденный мир тётушек и кружков шитья. Марти принялся листать «Некрономикон», разыскивая заклинание, что отошлёт Нарратота назад в забытьё, до следующего вызова. Было ещё полно времени, чтобы досконально изучить книгу, отыскивая таящиеся в ней сокровища.

Он начал декламировать заклинание. Довольно странно, но по мере чтения Нарратот вовсе не истаивал. Наоборот, Древний Демон становился всё плотнее, больше и омерзительнее на вид. Несколько раз мясистые и слюнявые уста Нарратота испускали грохочущий смех. Марти чувствовал, как внутри поднимается ужас. Запах озона усиливался. Нарратот ещё оставался заточён внутри меловой звезды, но с каждым мигом устрашал всё больше и больше.

Внезапно послышались шаги на лестнице. Дверь распахнулась настежь. В комнату влетел Ворис — лицо белое, как мел, глаза едва не лезут на лоб.

— Идиот! — воскликнул Ворис. — Что ты делаешь?

— Вон отсюда! — рыкнул Марти.

— Ты плетёшь заклинания, но не ведаешь, что творишь! Господи, видел бы ты небеса над этим домом! Пурпурные и вздувшиеся от парящей Твари, ждущей, когда распахнутся врата!

— Я читаю заклинание, которое отошлёт Нарратота назад, — огрызнулся Марти. Его бесило то, что Ворис посмел ворваться в комнату.

Учёный кинулся к нему и уставился на страницу, которую читал Марти.

— Полоумный недоросток! — возопил он. — Это неверная страница! Ты читаешь Призывание Йог-Сотота... открываешь врата самому богомерзкому из…

Но было уже поздно. Нарратот загремел оглушительным хохотом.

Вдруг послышался звон разбитого стекла. Перепуганный Марти крутнулся на месте и увидел, как в окно его мансарды, извиваясь, лезет нечто длинное, оканчивающееся коротким шипом. Оно было зелёное, обросшее ракушками и походило на чудовищное щупальце колоссального кальмара или осьминога, с огромными присосками на жутко смердящей нижней стороне.

Ворис рухнул на колени и принялся панически-монотонно бубнить, словно прогоняя существо, которое Марти ненароком вызвал. Но все усилия уходили впустую. Громадное щупальце, толщиной с человека, с убийственной решительностью продвигалось вперёд, стирая удерживающую Нарратота меловую пентаграмму. Когда преграды не стало, Нарратот испустил восторженный вопль, скакнул вверх и пропал.

Ворис всё ещё бубнил, а Марти трясся от ужаса, вцепившись в книгу. Теперь до него дошло, что случилось: нечаянно перелистнув не ту страницу, он прочитал заклинание, призвавшее одного из самых зловредных Древних Богов и тот явился, пылая жаждой мести!

Гнусное щупальце шарило по комнате, нащупывая своего призывателя. Марти съёжился, вжавшись в стену, но щупальце отыскало его и кошмарные присоски впились в тело.

Тварь не спеша потащила Марти через осколки в разбитом окне. Приоткрыв глаза на миг, Марти увидал над собой существо, чьи глаза, размером с обеденные подносы, пылали маяками, а нечестивый хоботок тошнотворно целился прямо в него.

Раздался один-единственный громкий вопль и больше ничего.

Когда тётушке Марти надоело ждать его появления, она махнула рукой и согласилась, чтобы её подбросили домой, где обнаружила несусветное зрелище. Верхний этаж был снесён начисто, словно громадной рукой. Среди его раздробленных остатков скорчился невредимый, но напрочь лишившийся рассудка Ворис, прижимая к груди толстую книгу в чёрном кожаном переплёте и неразборчиво бормоча про Шепчущего во Тьме. Ошарашенные соседи, не веря своим глазам, шёпотом сообщали друг другу, что той ночью над крышей дома погибшего парня парила необъятная тварь со щупальцами и пылающими глазами, оглашая мрак непотребным хохотом и с жадностью пожирая сырую и окровавленную куклу, что некогда была человеческим существом.

Перевод — Sebastian