Я ещё пару секунд смотрел на схему, потом опёрся ладонями о край стола.

— Летим на трофее. Операцию возглавлю я.

В зале стало тихо. Денис пристально посмотрел на меня и спросил:

— Ты уверен?

— Максимально, — ответил я. — Он уже работает со мной. Отклик стабильный. Для остальных он чужой.

— Но почему на трофее? — Подал голос один из аналитиков — У нас есть «Скауты». Может лучше полететь группой кораблей? Наши разведчики проверенные, от них не будет ни каких сюрпризов, к тому же если с одним «Скаутом» что-то случится, другие смогут оказать ему помощь и эвакуировать экипаж.

— На это есть несколько причин — Терпеливо объяснил я — Во-первых, трофейный хаб быстрее. Он перемещается через гиперпространство почти мгновенно, тогда как «Скаутам» понадобится время на разгон, торможение, и на сам переход. Во-вторых, это всё же корабль СОЛМО, он не будет казаться там чужеродным предметом, на нем легче затеряться и спрятаться, если вдруг что-то пойдет не так. В-третьих, захваченный нами корабль адаптивный. Да, именно так. Он может подстроится под любой стыковочный узел, может менять конфигурацию, может сам себя починить, без использования ремонтных роботов и дронов, управление над которыми как вы все уже знаете легко может перехватить СОЛМО. Ну и самое главное — на нем нет искина. Пока мы не придумаем надежный способ защиты мозгов наших кораблей, туда им лучше не соваться. Иначе на каждом «Скауте» должен будет лететь человек с симбиотом, причем уже достаточно адаптированным. У нас сейчас таких всего девять человек, ещё три кокона в запасе. Но пока мы не придумаем как ещё раздобыть симбиотов, нам этот запас нужно будет беречь на крайний случай. Да и размер «Скаутов»… что туда поместится? С десяток капсул? А хаб огромный, у него внутри куча свободного пространства, большие ангары и опять же, адаптивная структура, которая сможет подстроится под тип любой криокапсулы. Если на разведчике придется мудрить и собирать на коленке системы питания, то трофей подключит их к себе автоматически, без всяких проблем, что сильно сэкономит нам время.

Кира хмыкнула:

— То есть ты решил поехать в ад первым классом?

— Примерно так. Экономия топлива, нервов и людей.

Инженеры переглянулись. Один что-то пробормотал про «эксперимент уровня самоубийства», другой — про уникальные данные. Победил, как всегда, прагматизм.

— Тогда работаем, раз аргументов против ни у кого нет — подвёл итог Денис. — Минимальный экипаж. Управляющая команда с симбиотами, медики, инженеры и небольшая группа десанта. Полная автономия. Мы обеспечим прикрытие на входе и выходе из нашей системы.

Подготовка пошла слоями, как обычно — параллельно и без лишнего шума.

Трофейный корабль принимал возню вокруг себя спокойно. Инженеры старались действовать аккуратно: ничего не ломать, ничего не «улучшать», только наблюдать и записывать. Он отвечал странно — перестраивал внутренние коридоры, выравнивал поля, подстраивал освещение. Иногда создавал проходы там, где их раньше не существовало. Когда я заходил внутрь, структура менялась быстрее. Пространство словно подстраивалось под рост, шаг, дыхание. Корабль словно чувствовал мое настроение и желания. Если я иду по узкому коридору и думаю, что лучше бы он был шире — коридор расширяется, если хочу повыше потолок — он становится выше. Сейчас, находясь в отсеках нашего трофея, я ловил себя на мысли, что мне комфортно в нем, что ушло чувство чужеродности, неправильности.

— Похоже, он распознал вас как приоритетного администратора, — пробормотал Баха, глядя на телеметрию. — Он слушает и других людей с симбиотами, но никого так как вас.

— Я его приручил, вот он мне и доверился — Рассмеялся я — Это как у индейца с диким мустангом. Вначале он индейцу враг и старается укусить или лягнуть, не дает надеть упряжь и не позволяет на себе ездить, а потом постепенно становится другом и верным помощником.

— Не похожи вы на индейца — Буркнул инженер — А он на лошадь не похож. Это робот, и всему должно быть логическое объяснение. Просто вы разрушили его управляющий узел, а потом взяли на себя его функцию. Так как корабль обладает адаптивными системами, он и подстроился под новые «мозги». А вы про индейцев, про мустангов…

— Ну может и так, — не стал спорить я — но согласись, моя версия звучит интереснее. Эх, не романтик ты Баха, от того тебе и бабы не дают.

— Опять вы начинаете шутки свои дурацкие шутить… — обиделся инженер, отвернулся и быстро смылся из виду.

Пока мы возились с трофеем, Мидгард жил своей жизнью.

Колония за те несколько суток, что я отсутствовал подтянулась. Исчез хаос первых дней. Наш рукотворный континент рос и расширялся. Контейнеры с оборудованием, доставленным с линкора, выстроили в линии, между ними проложили коридоры, закрепили генераторы. Появились купола — сначала технические, потом жилые. Появилось несколько биоферм, в которых начали высаживать земные растения. Сейчас база колонистов уже напоминала маленький, но быстро развивающийся город.

Инженеры освоили местный камень: после обработки он держал нагрузку лучше сплава и почти не грелся. Биологи радовались как дети — местная флора и фауна, имеющая в своей структуре ДНК биоформ АВАК, перестала проявлять агрессию к людям, и сейчас ученые искали способы использовать её на благо колонии. Планета больше не старалась уничтожить незваных гостей — она нас приняла.

Окружающие Мидгард безжизненные планеты и пояса астероидов тоже постепенно осваивались. Три автономных завода по добыче и переработке полезных ископаемых уже работали в системе, добывая для колонии ресурсы, начал действовать и завод по сборке перехватчиков, ботов и разведчиков. Звездная система Жива, постепенно превращалась в наш новый дом.

С выжившими в бою биотехноидами и другими боевыми формами АВАК проблем не было. Пока я отсутствовал, они не пытались напасть на людей, а выполняли мои приказы, отданные до начала сражения в системе. То есть продолжали чистить планету от агрессивных форм жизни, охраняя колонию. Новых полевых операторов, получивших симбиоты за эти несколько суток, они слушались так же хорошо, как и меня, однако при моем появлении, тут же пришли уведомления и подтверждения моего приоритетного статуса. Локальная сеть АВАК, в системе Жива, признавала главенство единственного управляющего оператора. Глобальная же сеть АВАК… она не отвечала.

«Угроза неконтролируемого распространения мутации оператора в глобальной сети. Временная изоляция части каналов» — На любой запрос теперь приходил только такой ответ.

АВАК больше не проявлял к нам агрессии, позволял играть со своими игрушками, но общаться пока больше не хотел. Ни каких мыслей по этому поводу у меня пока не было, и я временно отпустил ситуацию плыть по течению. У меня сейчас хватало и других проблем.

Перед вылетом я снова зашёл к Загу.

Кокон вырос. Стал плотнее, аккуратнее, будто кто-то лепил форму внимательно и без спешки. Контуры тела моего друга читались ясно. Биополя шли ровно, без скачков. Аппаратура показывала стабильность, которой врачи уже почти радовались.

Я положил ладонь на поверхность.

— Мы уходим Заг, в этот раз без тебя дружище. Выздоравливай.

Поверхность слегка дрогнула, словно от глубокого вдоха. Заг, или его симбиот реагировали на моё присутствие.

— Какие прогнозы? — Кира, которая не отходила от меня ни на шаг повернулась к медикам — Как скоро это чудовище вылупится из своего яйца?

— Не могу сказать — Пожал плечами усталый врач, являющийся носителем ещё одного симбиота — Вы же знаете, это всё происходит впервые. Мы только собираем данные, изучаем процесс. Но судя по данным сканеров, пациент уже почти здоров, физически. Думаю, что это произойдет уже скоро.

— Ну дай бог — Удовлетворенно кивнул я головой — Следи за ним. После восстановления возможны не контролируемые всплески эмоциональной активности. Вспышки агрессии. Так было у меня и у Киры, поэтому будьте аккуратнее. Этот жлоб и когда здоровый был, имел хреновый характер, так что могут появиться пострадавшие. Хотя… мы восстанавливались в экстренном порядке, с большими рисками и очень быстро, а он приходит в форму медленно, так что я могу и ошибаться. Но всё равно, будьте предельно бдительны.

Перед стартом я зашёл в управляющий отсек корабля один. В его огромные ангары уже было погружено оборудование, члены миссии ходили по его коридорам улаживая последние дела, а я решил просто побыть один.

Трофей ждал. Я сел в сформированное под меня углубление. Материал подстроился, принял форму тела. Имплантат выдал цепочку синхронизаций — мягко, без рывков. Связь пошла образами.

Координаты. Искажения. Свалка. Аномалия. Масса спящих объектов.

Корабль узнал место сразу. Реакция вышла осторожной — как у существа, помнящего плохой опыт.

— Придётся, — сказал я вслух. — Там у нас остались дела.

Ответ пришёл ощущением согласия. Тяжёлым, медленным, но уверенным. Контуры выровнялись, энергетика собралась в устойчивый режим. Впереди ждала свалка СОЛМО — место, куда отправляли тех, кого сочли лишними. А мы летели туда именно за ними.

Переход начался мягко, уже привычно. Без удара, без привычного провала в желудке. Трофей просто свернул пространство вокруг себя, как человек сворачивает лист бумаги, чтобы убрать в карман. Визоры помутнели на долю секунды, потом снова прояснились.

Первым ощущением стала тишина. Густая, плотная, словно вата в ушах. Даже фон корабля звучал приглушённо, будто кто-то убрал лишние частоты. В этот раз аномалия вела себя почти прилично, не пытаясь разорвать незваных гостей на части. Денис и его штаб не ошиблись в расчетах — мы попали в окно временного покоя. К тому же прыгнули мы в точку, из которой отсюда уходили, а она находилась на небольшом удалении, как от самой свалки, так и от эпицентра рукотворной катастрофы космического масштаба.

— Ну здравствуй, помойка цивилизаций, — пробормотал я. — Давно не виделись.

Корабль отозвался слабым импульсом, чем-то похожим на вздох. Координаты стабилизировались, гравитация выровнялась, поля легли ровным слоем. Мы вошли.

Картина за обзорным экраном выглядела… рабочей. Никакого эпического ужаса. Просто хаос, доведённый до промышленного масштаба.

Обломки кораблей, фрагменты конструкций, искорёженные модули, доки, верфи, станции и базы. Всё это вращалось слоями, как мусорный водоворот, собранный руками очень старательного безумца. Иногда что-то вспыхивало, иногда гасло. Где-то далеко что-то лениво и устало двигалось.

Уже зная, что искать, корабль активировал свои сканеры и ответ пришел незамедлительно. Система отметила сотни активных сигнатур. Живых. Полуживых. Законсервированных. Замерших.

— Весёлое место, — пробормотала старший группы медиков, по каналу связи. — Прям курорт.

Трофей замедлил ход сам, без команды. Его поля слегка изменили форму, подстраиваясь под структуру свалки. Он словно вспоминал маршрут, которым когда-то сюда приходил.

— Контакт с патрульными кораблями? — спросил я Баху, который занял место в рубке рядом со мной, взяв на себя функции моего помощника и бортинженера.

— Есть движение, — отозвался инженер. — Старые охотники. Наблюдаю пока четыре штуки. Поведение шаблонное. Реакции вялые. На вас… внимания почти ноль.

— Потому что свой, — хмыкнула Кира. — Или потому что списанный.

— В нашем случае без разницы, — ответил я, а потом немного подумав перешел на командный канал через имплантат, чтобы меня слышали все члены команды, не обладающие симбиотами. — Внимание! Готовимся к экстренному обратному прыжку в систему Жива. Всем занять свои места согласно штатного расписания.

— Ты чего это? — Удивилась Кира — Что случилось?

— Ничего. Пока. — я посмотрел на подругу и подмигнул ей — Но может случится. Хочу кое-что попробовать.

— Не пугай меня Найденов — Кира прищурилась, сверля меня взглядом — ты чего задумал?

— Мы на командирском корабле СОЛМО, на управляющем хабе — Я кровожадно улыбнулся — А управлять нам неким. Пора попробовать завести себе эскорт из «охотников». Я хочу взять этих четверых инвалидов под управление.

Я ещё раз посмотрел на тактическую схему. Четыре отметки медленно двигались по стандартным траекториям патруля — однотипные, предсказуемые, с минимальными отклонениями.

— Готовьтесь, — сказал я спокойно. — Попробую взять охотников под контроль.

Кира резко повернулась:

— Вот прямо сейчас?

— А когда ещё? Они в зоне досягаемости, канал открыт, протоколы старые. Удобнее момента может и не быть.

Я перевёл внимание внутрь, активируя расширенный режим синхронизации. Имплантат поднял уровень доступа, вывел сервисные контуры и старые управляющие сигнатуры, сохранившиеся в памяти трофея. Передо мной развернулась сухая, техническая картина: пакеты команд, таблицы приоритетов, цепочки подчинения. Всё грубое, устаревшее, без адаптивной логики. Именно то, что обычно ставят на массовые боевые платформы.

— Так… — пробормотал я. — Примитив. Даже шифрование ленивое.

Я аккуратно ввёл идентификатор управляющего узла, который трофей уже использовал для связи с инфраструктурой СОЛМО. Система приняла его без сопротивления — как корректный источник команд.

Первый охотник отозвался почти сразу. На экране его статус мигнул и сменился с «патрульный автоном» на «ожидание внешнего управления».

— Один есть, — коротко сказал Баха. — Подтверждаю смену режима.

Я расширил канал, распространив тот же ключ на остальные цели.

Второй охотник замер на секунду, затем скорректировал вектор. Третий дал короткий всплеск ошибок, попытался перезапустить подпрограммы, но перехват сработал быстрее. Четвёртый задержался дольше всех — в его системе висели обрывки старых боевых задач, конфликтующих между собой. Я просто отключил их пакет целиком. Статусы обновились почти синхронно.

— Подтверждение, — доложил инженер. — Все четыре объекта переведены в режим внешнего управления. Приоритет — ваш канал. Ограничения сняты. Боевые контуры доступны.

— Вышли из патруля? — уточнил я.

— Полностью. Сейчас висят в ожидании команд.

Кира хмыкнула:

— Вот и всё?

— А ты чего хотела? Стрельбы и абордажа? Соскучилась по войнушкам?

— С тобой соскучишься…

Я быстро просмотрел телеметрию. Машины оказались изрядно изношены: повреждённые сенсоры, частично деградировавшие приводы, обрезанные каналы связи. Но базовая функциональность сохранилась. Манёвры, вооружение, защита — всё работало, пусть и на пониженных режимах.

— Слушаются, как старые дроны, — сказал Баха. — Даже проще, чем наши. Логика прямолинейная, без самодеятельности.

— Вот и хорошо, — кивнул я. — Самодеятельность сейчас лишняя.

Я дал короткую команду. Четыре охотника синхронно перестроились, заняв позиции вокруг трофея. Расстояние выверили автоматически, поля согласовали, траектории сгладили. Получился аккуратный защитный контур. На тактической карте их иконки сменили цвет.

— Эскорт сформирован, — сообщил имплантат. — Подчинение подтверждено.

Я откинулся в кресле и выдохнул.

— Отлично. Эксперимент признан удачным. Теперь у нас есть боевое крыло из автономов. Старое, ржавое, но всё ещё рабочее.

Кира посмотрела на меня:

— Ты понимаешь, что только что угнал четыре боевых платформы прямо у СОЛМО?

— Формально они давно списаны, — пожал я плечами. — Я просто подобрал бесхозное имущество.

Она фыркнула:

— Когда-нибудь тебя снова посадят. Уже за дело. Я уже со счета сбилась, сколько ты кораблей стырил с тех пор, как я тебя знаю.

Я усмехнулся и снова перевёл взгляд на свалку. Охотники держали строй. Холодно, ровно, без эмоций — как и положено технике. Трофей скорректировал маршрут, учитывая новый контур защиты. Мы шли дальше, глубже в свалку. Теперь уже не в одиночку.