Я задержал дыхание на секунду и активировал последовательность перехода. В этот раз не затяжной прыжок в обычном, привычном для людей режиме, а мгновенное перемещение, которым пользовались все корабли СОЛМО. Я уже достаточно разобрался с управлением, чтобы попробовать. В прошлый раз, когда корабль прыгал к базе во время боя на борту, это нам никак не повредило, мы даже не заметили прыжка, так что я вполне обоснованно предполагал, что и сейчас обойдётся без последствий.

Гипер не рванул и не ударил по нервам, как это делали человеческие корабли. Он развернулся. Пространство перед нами словно сложилось внутрь себя, как ткань, в которую осторожно вдавливают палец. Контуры реальности потекли, растянулись, потускнели.

— Пошёл, — тихо сказал я.

Корабль дрогнул всем корпусом, но не от перегрузки — скорее от усилия. Обычных перегрузок вообще не чувствовалось. Симбиот мгновенно подстроился, сгладив лишние импульсы, имплантат выровнял когнитивный шум. Где-то в недрах трофейных систем что-то щёлкнуло, будто древний замок наконец признал новый ключ. Пространство схлопнулось. Без вспышки, без удара — тишиной.

На краткий миг исчезло всё: направление, масса, само ощущение движения. Возникло чувство, будто нас аккуратно вынули из мира и положили в тёплую ладонь. Затем последовал мягкий толчок, почти вежливый. И звёзды вернулись. Другие.

— Контакт… — выдохнул Баха. — Есть выход. Координаты совпадают. Это… Мидгард.

Перед нами раскрылась знакомая картина: чёрный фон космоса, сеть навигационных маяков, сигнальные буи периметра, минные поля, патрульные истребители, летящие по своему маршруту. А в центре, возле планеты — тяжёлый силуэт линкора, неподвижный и уверенный, как скала. Дом.

На мгновение в рубке стало тихо. Кира первой позволила себе выдох:

— Живы… чёрт возьми, мы правда живы.

Я почувствовал, как напряжение отпускает тело рывками. Но покой длился недолго. Почти сразу интерфейс управления кораблём, выдал каскад предупреждений:

МНОЖЕСТВЕННЫЕ НЕСООТВЕТСТВИЯ

НЕИЗВЕСТНАЯ АРХИТЕКТУРА

БИОСИГНАТУРЫ КЛАССА «АВАК»

УРОВЕНЬ РИСКА: КРИТИЧЕСКИЙ

— Ну вот… — пробормотал Баха. — Сейчас нас наши начнут на ноль множить.

— Подожди, — сказал я спокойно. — Сейчас разберемся. Свяжемся с нашими.

Размечтался… Связь с кораблями людей и даже с сетью АВАК внутри нашего трофея отказывалась работать. А между тем, перед нами выстраивался боевой порядок сил обороны Мидгарда. Я видел, как линкор меняет положение, чтобы задействовать как можно больше своих орудий, как эскадрильи перехватчиков стартуют из его ангара, как активируются минные поля, переводя мины в режим самонаведения…

— Твою же налево! Да чтобы вас всех…. — Ругаясь последними словами, я принялся срочно предпринимать усилия к тому, чтобы нас не убили сразу, без разговоров — Активировать гиперполе! Активировать все оборонные системы! Кира! Срочно на обшивку, будешь ретранслятором. Баха! Делай что хочешь, но дай мне связь! Пулей!

Кира ни говоря ни слова мгновенно выскользнула из рубки, и тут в нас прилетел первый залп… Мой собственный линкор открыл огонь по своему капитану!

Гиперполе справилось. Сеть из множества гиперпространственных микротоннелей, окруживших трофейный корабль, поглотила плазму без следа и последствий. Ну как без последствий? Последствия будут, но не сейчас. У защитного гиперполя был существенный недостаток — оно делало место где прошел бой, миной замедленного действия. Ведь сейчас плазма совершает гиперпрыжок, а не исчезла окончательно.

Что такое гиперпространство? Это многомерное пространство, которое позволяет преодолевать огромные межзвездные расстояния почти мгновенно, «срезая» путь, подобно переходу на другую сторону сложенной ленты, и тем самым обходя ограничения скорости света. Представьте лист бумаги (наше пространство), на котором две точки очень далеко друг от друга. Сложив лист пополам, вы получаете «гиперпространство» (третье измерение), где эти точки оказываются рядом, и их можно соединить коротким «туннелем». Но можно и наоборот, «растянуть» тоннель. Так и работает защитное гиперполе, отправляя плазму в замедленный полёт, и в реальности она может появится через года, но всё равно, появится рано или поздно.

— Я на месте, связь есть! — Через несколько секунд доложила Кира — Даю доступ!

Моя голова мгновенно наполнилась сторонними шумами, а симбиот начал активно фильтровать эту кашу, которая обрушилась на мой мозг. Стараясь не обращать на это внимание, я активировал канал и отправил код допуска линкора — старый, персональный, командирский. Тот самый, которым не пользовались с момента моего исчезновения.

— Линкор «Земля», говорит Найдёнов. Возвращаемся из автономной операции. Корабль трофейный. На борту раненый, карантинные биоформы и нестабильные технологии. Прекратить огонь! Запрашиваю коридор и медицинский приём.

Пауза растянулась. Секунда. Вторая. Третья. Огонь прекратился. По фону шёл плотный обмен — сверки, проверки, перекрёстные запросы. Я чувствовал это даже без расшифровки: имплантат скользил по слоям идентификации, сопоставлял подписи, психопрофиль, сигнатуры. И вдруг — знакомый голос, слегка хриплый, до боли родной:

— … Командир? — Пауза. — Чёрт… это правда ты?

Я прикрыл глаза.

— Привет, Дениска. История длинная. Коротко: мы живы, слегка потрёпаны и привезли проблемы размером с отдельную цивилизацию.

В эфире кто-то шумно выдохнул, затем раздался нервный смешок.

— Я совсем не удивлен. Честно. Когда вы пропали вместе с управляющим хабом СОЛМО, я даже сильно не расстроился. В первый раз что ли? Четыре дня проходит, и ты возвращаешься на трофее. У нас вся тактическая сеть орёт — биосигнатуры АВАК, неизвестные поля, странный гиперконтур! Перехват уже…

— Отставить трендеть, — перебил я. — Мы четыре дня не спали и не ели ничего, а то чего нам сделать пришлось, чтобы выжить, тебе лучше не знать. Готовьте медблок, Зага нужно по кускам собирать, и бот за нами отправь. Чёрт! Тут же должен кто-то остаться с симбиотом, чтобы эту хрень контролировать…

— Отправлю Виктора и инженера — Спокойно ответил Денис — Оба с симбиотами.

— Не понял? — Удивился я.

— Ну вы пропали, а у нас тут на планете биотехноиды без присмотра шляются. — В голосе Дениса послышалось смущение — Ну я и взял на себя ответственность, ещё пятерых паразитов нашим парням подсадил. Виктору, двум инженерам, медику и… себе.

Я медленно выдохнул, стараясь переварить услышанное.

— Ты… что сделал? — уточнил я очень спокойно, тем самым голосом, от которого подчинённые обычно начинают искать ближайшее укрытие. В эфире повисла пауза. Потом Денис кашлянул.

— Командир, спокойно. Всё под контролем. Мы аккуратно. По протоколу. Почти.

— «Почти» — это когда потом кого-то собирают по частям, — буркнул я. — Ладно. Потом разберёмся. Сейчас главное — Заг и этот корабль. Принимайте нас.

— Коридор открыт. Буксиры выходят. Медики уже на старте.

Связь оборвалась, и почти сразу тактическая картина изменилась. Боевой порядок Мидгарда перестроился. Перехватчики разошлись, минные поля ушли в пассив, а навигационные маркеры сложились в чёткий, безопасный тоннель. Вперёд выдвинулись два бота с гравитационными якорями, которые мы будем использовать вместо буксиров.

— Всё, — сказал Баха, выдыхая. — Дома.

— Почти, — отозвалась Кира, меняя конфигурацию скафандра и убирая боевой режим. — Дома я себя почувствую только когда выйду из душа.

Трофейный корабль мягко принял захваты. По корпусу прошла вибрация — спокойная, контролируемая. Чужая машина подчинилась полностью, позволив людям взять управление на себя. Системы сопротивлялись слабо, скорее по инерции: остаточные контуры СОЛМО пытались удержать автономию, но имплантаты и внешние управляющие ключи гасили их один за другим.

Я чувствовал это почти физически — как если бы кто-то аккуратно, слой за слоем, снимал чужую волю с живого существа. Без боли. Без борьбы. Просто отключал.

— Контур подавлен… ещё один… готово, — шёл сухой доклад с линкора. — Переходим на ручной захват.

Трофейный корабль дрогнул и окончательно «осел» в гравитационном коконе буксиров.

— Всё, командир. Он теперь наш, — сказал инженер по внутреннему каналу.

Я кивнул, хотя он меня не видел.

— Сразу задание всей инженерной группе. Узнайте мне про него всё! Какие дополнительные функции есть, как его ремонтировать, как на нем воевать, как он управлял «охотниками». Вытащите всю информацию из блоков памяти корабля, и тех, что мы притащили с базы СОЛМО. Но только чтобы корабль целый остался, а то знаю я вас. «Только вскрытие может поставить точный диагноз» — сейчас не канает!

Пока шла стабилизация, я отправился к Загу. Капсула с ним уже была готова к транспортировке. Автоматика мягко отсоединила её от внутренних систем трофея. Биополя стабилизировались, индикаторы горели ровно, без тревожных скачков. Его жизненные показатели держались на грани, но держались.

— Начинаем эвакуацию пациента, — раздался голос медика по внутренней связи.

В открытый шлюз влетел медицинский бот линкора — он почти ничем не отличался от десантного, разве что оборудован был для оказания медицинской помощи в боевых условиях. Из десантного люка выбрались два медика и эвакуационная платформа. Он работал быстро и аккуратно, будто боялся потревожить даже воздух вокруг капсулы.

Я пошёл рядом, пока позволяло пространство.

— Держись, брат, — тихо сказал я, положив ладонь на холодный кожух. — Дальше за тебя подерутся уже другие.

Капсулу втянуло в приёмный отсек бота. Фиксаторы сомкнулись, загорелся зелёный индикатор.

— Пациент принят. Состояние тяжёлое, но стабильное. Доставка в реанимационный блок номер три, — доложила система.

Бот отстыковался и ушёл к линкору, растворяясь в потоке служебного движения. Я выпрямился и только сейчас понял, насколько вымотан. Внутри будто кто-то выключил аварийный режим — и навалилась тяжесть.

— Ну что, Найденов, — сказала Кира, подходя ближе. — Живы. Даже почти целы.

— Почти, — согласился я. — Пойдём. Нас там ждут.

Еще один десантный бот занял место медицинского транспорта, и отсек стал непривычно многолюдным. Два человека в биоскафандрах АВАК, и взвод штурмовиков в полном боевом снаряжении прибыли нам на смену. Поздоровавшись с моим бывшим телохранителем, который временно принимал командование над кораблем, мы с Кирой и Бахой наконец-то покинули трофей.

Переход на линкор прошёл через стандартный стыковочный шлюз. Металл под ногами был знакомым, родным. Запах стерильный, с примесью озона и машинного масла. Освещение ровное, человеческое. После полуживого нутра трофея это ощущалось почти нереально. Двери открылись, и я впервые за несколько дней приказал симбиоту снять с меня биошлем и отключить визор.

С той стороны уже стояли люди: медики, техники, бойцы охраны. У всех напряжённые лица. Я прямо дежавю снова испытал. Еще совсем недавно нас почти в том же составе встречали после боя на Мидгарде. Это уже традицией становится…

В центре встречающих стоял Денис. Он выглядел уставшим, осунувшимся, но живым и злым, как всегда в рабочем режиме. Мы посмотрели друг на друга несколько секунд. Потом он шагнул вперёд и коротко, по-солдатски обнял меня за плечи.

— Добро пожаловать домой, командир.

Я выдохнул.

— Рад, что ты всё ещё тут и всё ещё делаешь глупости без моего разрешения.

Он хмыкнул.

— А ты, как я вижу, всё ещё притаскиваешь проблемы размером с планету.

Кира фыркнула, Баха устало усмехнулся. Медики тут же подхватили нас с двух сторон.

— Осмотр, дезактивация, сканирование, — быстро заговорила женщина в форме медслужбы. — По очереди. Без споров.

— Мы в полном порядке, — отмахнулся я — Симбиоты творят чудеса.

— Это мы ещё посмотрим, — холодно ответила она — У вас крайняя степень истощения, у всех, особенно у инженера Бахмана Бала!

— У кого? — Переспросил было я, но потом вспомнил, что это полное имя нашего индуса, которого мы все называем просто Баха. — А, вы про это… Ничего страшного, всё исправляется хорошим питанием и отдыхом.

— И всё равно, обследоваться надо! — Упрямо сжала губы медичка, и я вынужден был согласится.

Нас повели по коридору — яркому, шумному, живому. Где-то за переборками гудели двигатели, работали люди. Линкор жил своей обычной боевой жизнью, словно ничего необычного не произошло. А где-то позади, в удерживающих полях, оставался трофейный корабль — чужой, опасный, полный тайн. И вместе с ним — новая война, которая только начиналась.

Нас развели уже у самого входа в жилой сектор: Баху — в диагностический блок, меня и Киру — дальше, в изолированное крыло для командного состава. Медики работали быстро и молча, как будто боялись, что мы рассыплемся, если зададут лишний вопрос.

Симбиот аккуратно свернулся в режим покоя, оставив лишь базовый интерфейс жизнеобеспечения. Тело отреагировало мгновенно — дрожью, слабостью, странной пустотой под кожей. Как будто кто-то вытащил внутренний каркас, на котором я держался последние дни.

— Всё, командир, — сказала медик уже мягче. — Душ, питание, сон. Приказ врача.

Я только кивнул. Спорить не было сил. Нас с Кирой проводили в командный отсек, где располагались жилые секции командного состава. Несмотря на то, что мы жили вместе, у моей подруги была и своя каюта и сейчас Кира остановилась возле неё, прислонилась плечом к переборке и вдруг тихо рассмеялась.

— Знаешь… — она провела ладонью по лицу, стирая усталость, — я только сейчас поняла, что больше не сжимаю зубы. Я не пойду к тебе Найденов — не хочу, чтобы ты видел меня старой развалиной.

Я посмотрел на неё внимательнее. Она держалась всё это время — на злости, на упрямстве, на привычке быть собранной. А сейчас это всё начало отпускать. Плечи чуть опустились, взгляд стал мягче, усталость прорезалась сразу, целиком.

— Я тебя какой только не видел, так что ты меня не напугаешь. Ладно, если хочешь побыть одна, я это понимаю. Иди отдыхай, — сказал я. — Реально отдыхай.

— А ты? — прищурилась она.

— Тоже попробую, — усмехнулся я. — Обещаю не спасать галактику до завтра.

Она хмыкнула, шагнула ближе и вдруг обняла меня.

— Спасибо, что вытащил нас, — тихо сказала она. — Снова.

— Мы все друг друга вытаскивали, — ответил я так же тихо.

Кира кивнула и исчезла за своей дверью. Та мягко закрылась, отсекая коридор. Я остался один.

Мой отсек встретил меня покоем, которого я давно не испытывал. Я машинально скинул комбиноизон, шагнул в душ и только там понял, насколько выжат. Вода стекала по плечам, смывая запах металла, озона и чужой биологии. Ноги подогнулись, пришлось упереться ладонями в стену.

Мы выжили. Мы реально выжили. Мы привезли Зага живым. Вытащили биоформ. Увели трофей. Вернулись домой. Мысли путались, накатывали волнами, но тело наконец-то позволяло себе отключаться. Я даже не заметил, как сел прямо под струёй, прислонившись спиной к стене, и просто сидел, закрыв глаза.

Когда выбрался, полотенце казалось невероятно тёплым. Постель — слишком мягкой. Я рухнул на неё, даже не успев нормально одеться, и уже почти провалился в сон, когда имплантат меня отвлёк. Входящий запрос. Я хотел проигнорировать, но система отметила вызов как приоритетный.

— Разрешить, — пробормотал я.

Передо мной появилась Кира. Уже без брони, в простой серой форме, с мокрыми после душа волосами, собранными кое-как. Лицо усталое.

— Ты ещё не спишь? — спросила она.

— В процессе, — честно ответил я. — А ты?

Она помолчала секунду, потом чуть пожала плечами.

— Сон не идёт. Слишком тихо. После всего… непривычно.

Я усмехнулся.

— Могу сказать то же самое.

— Можно я зайду? — наконец спросила она.

— Когда ты спрашивала разрешения? — Удивился я — Мы тут вместе живём вообще-то. У тебя есть доступ.

Через минуту она была у меня. Села на край койки, подтянув ноги, обняв себя руками. Некоторое время мы просто молчали.

— Знаешь, — тихо сказала она, глядя в пол, — я всё время думала, что если мы выберемся… если правда выживем… то станет легче. А сейчас просто пусто.

Я кивнул. Это чувство было слишком знакомым.

— Это откат, — сказал я. — Адреналин ушёл. Мозг догоняет. Раньше, когда мы ходили в бой в своих старых штурмовых комплексах, боевая аптечка заботилась о нашем состоянии, делая инъекции препаратов в нужный момент. А сейчас мы этого считай лишены. Если хочешь, можешь сказать медикам, и через минуту уже будешь снова веселая и дерзкая.

Она усмехнулась краешком губ.

— У тебя всегда всё по полочкам.

Я пожал плечами.

— Иначе не могу. Иди ко мне, я знаю, как снять стресс без вмешательства медицины.

Через несколько минут её дыхание стало ровным, Кира заснула. За переборкой гудел линкор — огромный, живой, надёжный. Где-то впереди ждали разборы, отчёты, решения, новые угрозы. Но не сейчас. Сейчас был редкий, почти забытый момент покоя. Я осторожно опёрся затылком о стену, закрыл глаза и позволил себе сделать то, чего не делал уже очень давно. Просто отдохнуть.