Трофей отстыковался от линкора строго по графику, разработанному моим штабом. Без торжеств и речей. Просто погасли стыковочные индикаторы, давление в шлюзах выровнялось, фиксаторы ушли в «зелёную» зону. Мы снова летели на операцию, исход которой был нам неизвестен. Снова шли туда, где смерть подстерегала нас на каждом шагу. Любая ошибка, и мы никогда больше не вернемся сюда — в наш новый дом.

Погрузка началась ещё за два часа до этого — тихо, по спискам, без суеты.

Сначала в недра трофейного корабля ушли контейнеры с оборудованием: инженерные модули, мобильные узлы связи, запасные блоки питания, ремонтные комплекты, взрывчатка, боеприпасы — словом всё то, что могло даже теоретически понадобится бойцам во время операции. Потом — штурмовая рота. Не парадным строем, а малыми группами, как и положено для реальной работы. Каждый знал своё место, свой отсек, свой маршрут до точки сбора.

В трюмах трофея было тесно, но продуманно. Баха заранее переразметил пространство: крепления под оборудование, фиксаторы для бойцов в боевой форме, отдельные ячейки под два десантных бота, которые мы брали с собой, и которые были нашим резервом. Никаких лишних перемещений. Зашёл — закрепился — проверка — ожидание.

Кира прошла по отсеку штурмовой группы молча. Проверяла своих бойцов. Короткие кивки, пара жестов, один тихий мат в адрес Варламова, который пытался устроиться «поудобнее», заняв лишние полметра. Варламов понял без слов, поджал плечи и стал ровно.

Я поднялся на командный уровень трофея уже после погрузки. Денис был на связи.

— Отстыковка подтверждена, — сказал он спокойно. — Удачи командир, ни пуха, ни пера.

— Пошел к черту Дениска! — ответил я. — Мы все сделаем и вернемся, как обычно.

Трофей мягко дал тягу и вышел из зоны базы. Охотники подтянулись автоматически — два впереди, два по бортам, один сзади. Стандартная конфигурация сопровождения СОЛМО. Ничего необычного. Группа «Скаутов» резерва тоже уходила с базы, но у них был свой маршрут. С этими ребятами, готовыми нас подстраховать в любой момент, я надеялся не встретится до самого окончания миссии. Если встреча всё же состоится, то это будет означать, что у нас снова все пошло через одно место.

Сигнатура трофея была «правильной». Та же частотная каша, те же паразитные всплески, тот же профиль излучений, который СОЛМО считали нормой. Баха постарался. Очень постарался. Через полчаса мы совершили свой первый прыжок через гиперспространство. Еще через сорок минут мы уже находились в первой зоне патрулирования внешней охранной сети командного центра СОЛМО.

Перед нами оказалась патрульная группа боевых кораблей противника. Три автоматические платформы, стандартный разлёт, пассивное сканирование. Они даже не сблизились. Наш идентификатор совпал с ожидаемым, маршрут — допустимый, сопровождение — привычное. В их логике всё сходилось.

Федя подсветил мне краткую сводку: «Контакт зафиксирован. Проверка поверхностная. Вероятность углублённого анализа — 3,2%».

— Расслабляться рано, — тихо сказал я, хотя в рубке кроме меня никого не было.

Второй патруль оказался плотнее. Пять единиц, активные сенсоры, перекрёстные запросы. Один из охотников сопровождения чуть сместился, выравнивая формацию. Я дал ему команду вернуть позицию — любое «умничанье» сейчас было лишним.

Запрос прошёл. Ответ тоже. Трофей остался «своим».

В штурмовом отсеке было тихо. Бойцы сидели закреплённые, без разговоров. Симбиоты работали в пассиве, только поддержка жизненных функций и минимальный интерфейс. Никто не светился, никто не «пробовал возможности». Учёба Киры пошла впрок.

Третий контакт был самым неприятным.

Узел контроля. Не боевой, не патруль — распределительный. Такие не стреляют, они считают. Потоки, маршруты, статистику. Именно там обычно всплывают несоответствия.

Федя вывел мне окно анализа: «Идёт сверка по накопленной активности. Вопросы по интенсивности рейсов за последние семь дней».

— Ну давай, — пробормотал я. — Отвечай, как репетировали.

Ответ ушёл автоматически — по легенде. Плановые работы. Восстановление после потерь. Перераспределение ресурсов. Ничего нового, ничего экстренного.

Узел думал почти минуту. Для СОЛМО это было долго. Потом запросы прекратились. Маршрут открылся.

— Прошли, — с облегчением сказал я сам себе.

Я до последнего не мог поверить, что всё будет на столько просто, и ожидал подвоха и неприятностей в любой момент. Но нет, наш «троянский конь» нес нас к цели, не встречая на пути помех, и я сто раз мысленно поблагодарил всех богов за то, что в моей команде появился гениальный инженер-индус. Баха хоть и был человеком своеобразным, но к своей работе относился фанатично-преданно, делая её всегда так, что даже при желании я не мог найти к чему придраться. Хотя… если мне было надо, я и до композитной переборки докопаюсь, так что Бахе от меня доставалось на орехи так же часто, как и остальным членам экипажа.

Дальше стало проще. Чем ближе мы подходили к зоне командного центра, тем меньше внимания к отдельным единицам. Там считали, что опасность всегда снаружи. А свои — это просто фон.

Охотники сопровождения держались чётко. Ни одного лишнего манёвра. Ни одного импульса вне шаблона.

Через четыре часа после старта Федя вывел метку.

Командный центр СОЛМО.

Дистанция — рабочая.

Я активировал общий канал на трофее.

— Внимание всем группам. Подходим к точке. Работаем по ранее утверждённому плану. Без импровизаций и без геройства. Мы здесь не чтобы умирать и не чтобы удивлять. Мы здесь чтобы сделать работу и уйти. Начинаем, всем боевая готовность!

Я закрыл общий эфир и переключился на внутренний контур сети АВАК. Сейчас мы проверим, как сеть слушает своего админа…

«Фаза ноль. — Передал я в сеть — Начать синхронно. Цели — командные центры СОЛМО. Приоритет — дезорганизация и уничтожение Вторичный приоритет — втягивание боевых платформ в ложные зоны конфликта. Ограничение: командный центр СОЛМО в точке моего места нахождения не трогать! Обозначить только ложную атаку на внешний периметр охранения! Атака!».

Сеть АВАК отозвалась сразу, вся целиком, как организм, который долго задерживал дыхание и наконец выдохнул.

Первые сигналы тревоги в системе СОЛМО вспыхнули через двадцать секунд.

Федя вывел поток телеметрии:

— Фиксирую массовые отклонения трафика. Фиксирую атаки групп биотехноидов на три периферийных командных узла. На семь командных узлов… шестьдесят четыре командных узла… Одновременные.

— И отлично, — сказал я. — Пусть теперь побегают.

СОЛМО отреагировали предсказуемо. Боевые платформы, дежурившие в среднем радиусе от командного центра, начали срываться с маршрутов. Не все сразу — волнами. Сначала ближайшие, потом — те, что стояли на усилении патрулей. Узлы отдавали приказы быстро, без сомнений: угроза внешняя, требуется концентрация сил.

Патрульные маршруты начали уплотняться. Те сектора, через которые мы прошли час назад, уже кишели движением. Но это было движение от нас, не к нам.

Федя подсветил схему:

— Перераспределение завершено на шестьдесят процентов. В ближнем периметре командного центра дефицит мобильных платформ. Предположительно ожидается получение команды на охрану центра всеми свободными боевыми единицами.

— То есть нами, — уточнил я.

— Такой вариант возможен с вероятностью восемьдесят три процента.

Трофей получил новый запрос почти сразу. Стандартный. Холодный. Формальный.

«Подтвердите готовность к выполнению функции охраны объекта. Назначение: ближний периметр. Статус: временное усиление».

Я дал подтверждение без паузы.

— Принято, — сказал я в пустоту. — Готовы.

Ответ пришёл мгновенно. Как будто нас ждали.

Сопровождение из охотников перестроилось. Один ушёл вперёд — «разведка». Два сместились ближе к трофею — «щит». Пятый остался сзади, замыкая формацию. Всё по инструкции СОЛМО. Всё правильно.

— Допуск подтверждён, — доложил Федя. — Мы в списке охраны. Уровень доверия — высокий.

— Вот и славно, — пробормотал я.

Трофей вошёл в ближний периметр командного центра СОЛМО под видом усиления охраны. Мы шли туда, куда чужим не летают. Туда, где не ждут удара изнутри.

Я нервничал, но старался действовать хладнокровно. Чтобы немного отвлечься и успокоить себе нервы я снова проверил готовность десанта. В штурмовом отсеке ничего не изменилось. Бойцы сидели молча. Кира приняла мой вызов по внутреннему каналу.

— Мелкая, мы почти на месте. Нас считают за своих, и даже отправили на усиление охраны командного центра.

— Почему нас? — Удивилась Кира — Почему нашу группу не послали отбивать атаку АВАК?

— Потому что у нас не боевой корабль, а управляющий хаб — Начал объяснять я Кире логику СОЛМО — А еще у нас в сопровождении устаревшие охотники, которым давно пора на свалку. В принципе оттуда мы их и забрали. К тому же наш хаб поврежден. Как боевая единица мы почти ни чего для СОЛМО не представляем, и в бою от нас толку он не ждет. Поэтому отбивать атаку биотехноидов отправлены свежие боевые платформы, а их место занимают корабли вроде нас — повреждённые инвалиды и старье. Мы сейчас просто «удачно» подвернулись под руку, и нами заткнули дыру. Командные центры слишком ценное имущество, чтобы экономить на их обороне, поэтому СОЛМО бросит все силы чтобы остановить противника на подходах к ним. Зато у нас теперь есть хороший шанс попасть в командный центр без боя в космосе. Главное, чтобы уже внутри мы не обделались.

— Понятно. У меня все готовы, — ответила Кира. — Ты только доставь нас до места, а там мы не подведем.

— Куда вы денетесь, с моей подводной лодки, — нервно рассмеялся я. — У нас у всех просто нет уже другого выбора.

Снаружи система жила своей обычной тревожной жизнью. Платформы СОЛМО уходили на подмогу. Патрули усиливались. Узлы считали, пересчитывали, снова считали. Они тушили пожары, которые мы сами же и зажгли — аккуратно, дозированно, в нужных местах.

А мы были частью их решения.

Трофей занял позицию у внешнего кольца командного центра. Охотники встали на дежурство. Нам присвоили временный идентификатор охраны объекта. В системе мы стали «необходимыми».

Сейчас я разглядывал цель нашего визита в это осиное гнездо. Огромная хрень, размером с небольшой спутник какой ни будь планеты. Строил этот центр явно не человек. Мрачные и подавляющие формы, лишенные четкой, понятной человеку логики и вызывающие чувство тревоги, лабиринт из металла и композита. Не будь у меня данных АВАК, боевые биоформы которых уже разносили подобные штуки на куски, я бы растерялся, не зная, как подступится к этому инженерному «чуду». Но слава богу и тому же самому АВАК, нам не придется идти на авось, теряясь и тратя драгоценное время в бесконечных технических тоннелях этого монстра. Куда стыковать корабль, куда потом идти и что делать, когда мы доберемся до цели, я знал совершенно точно.

Федя вывел финальную строку:

— Мы внутри. Ближний периметр охраны. Помимо нас охрану осуществляют шесть автоматических платформ. В течении шестнадцати минут ожидается подход еще девяти боевых единиц противника.

Я посмотрел на таймер. Потом на схему центра. Потом на внутренний канал. Я выдохнул и снова перевёл взгляд на схему.

— Шестнадцать минут, — вслух сказал я. — Более чем достаточно.

Федя подсветил траектории охотников. Пять старых платформ, каждая со своим набором ограничений, люфтов и «врождённых» ошибок навигации. Именно за это я их и любил.

— Начинаем подготовку инцидента, — сказал я спокойно. — Работаем по варианту «технический».

Один из охотников, шедший чуть впереди и правее, получил микрокоррекцию курса. Настолько маленькую, что в логах она выглядела как дрейф. Второму я, наоборот, дал задержку реакции на входящий пакет — на долю секунды позже нормы. Для СОЛМО — допустимое отклонение. Для плотного периметра — уже фактор риска.

Командный центр висел неподвижно. Масса, инерция, стабильность. Он не маневрировал — ему это было не нужно. Всё вокруг него двигалось ради него.

— Фаза «ошибка сопровождения», — пробормотал я.

Охотники сблизились именно так, как я и рассчитывал. Не резко, а как бы «случайно». Просто один чуть не успел, второй чуть не понял. Что взять с такого старья, которому место только на свалке? Контакт вышел скользящий — по касательной. Без взрыва, без разрушений. Один из пострадавших от инцидента охотников скользнул к хабу, и трофей содрогнулся.

— Есть столкновение, — тут же доложил Федя. — Повреждение обшивки охотника номер три. Потеря ориентации. Вторичный объект — «трофей» — получил удар по внешнему контуру стабилизации.

— Прекрасно, — сказал я. — Ровно то, что доктор прописал.

СОЛМО отреагировали мгновенно. Сигналы тревоги сменили статус. Включились варийные протоколы. Ограничение манёвров в ближнем периметре. И — самое главное — рекомендация экстренной стыковки повреждённых единиц с объектом охраны для диагностики и ремонта.

Запрос пришёл почти сразу.

«Подтверждение критического отклонения стабилизации. Приказ на немедленную стыковку с командным центром. Окно — шесть минут».

Я дал подтверждение, не дожидаясь, пока Федя закончит фразу.

— Подтверждаю, — сказал я ровно, хотя произносить это в слух не было необходимости. — Запрашиваю разрешение на аварийную стыковку и доступ к сервисным галереям.

Пауза была короткой. СОЛМО не любили держать повреждённые и нестабильные хабы рядом с бесценным имуществом.

«Разрешение выдано. Протокол аварийного доступа активирован».

— Есть, — сказал я. — Пошли.

Трофей медленно сместился к стыковочному узлу. Не к основному — к сервисному. Тому самому, о котором я знал ещё задолго до вылета. Магистраль для техобслуживания, доступ для ремонтных дронов. Идеальное место, чтобы зайти незаметно. Ибо после столкновения любая странная активность в этой зоне будет выглядеть «нормально». Хаб поврежден, так что его нестандартное поведение не вызовет опасений.

Фиксаторы сработали мягко. Без удара. Без вибрации. Как будто мы всегда здесь и были.

— Стыковка завершена, — доложил Федя. — Давление выравнивается. У нас есть доступ в сервисный контур командного центра.

Я открыл внутренний канал.

— Кира. Работа.

— Приняла, — ответила она сразу. Ни одного лишнего слова.

В штурмовом отсеке всё пришло в движение. Тихо. Быстро. Без суеты. Бойцы отстёгивались, занимали позиции у шлюзов, проверяли фиксацию оружия и оборудования. Симбиоты выходили из пассивного режима ровно настолько, чтобы быть готовыми, но не светиться.

— Первая группа — сервисный тоннель, — шепнула Кира по каналу. — Вторая — резерв, остаётся у шлюза. Третья — инженерное сопровождение.

— Подтверждаю, — ответил я. — Работаем.

Шлюз открылся. Я до сих пор не привыкну к тому, что может эта машина с его живым металлом. Перегородка просто исчезла, и перед нами открылся тёмный, узкий тоннель, утыканный магистралями и чужой логикой компоновки. Запахов не было. Звуков — тоже. Только сухие данные на визоре. Первые бойцы ушли внутрь. Растворились в темноте. Симбиоты подстраивали форму под тесноту, сглаживали выступы, убирали всё лишнее. Никаких «красивых» форм. Только функционал.

Я остался у консоли ещё на секунду, глядя на схему.

— Высадка началась, — сообщил мне мой симбиот то, что я и так знал. — Пока без реакций со стороны центра. Мы всё ещё в статусе «ремонт».

— Отлично, — сказал я и шагнул к шлюзу.

Когда люк за мной закрылся, я вдруг поймал себя на странной мысли. Самое сложное мы уже сделали. Теперь оставалось только пройти внутрь и сломать то, что СОЛМО считали неуязвимым.