– Например, Глендалох[5], – сказала незнакомка. – Вот решает святой удалиться в уединение, и едва люди об этом прознают, он уже не может скрыться от паломников. Главное место паломничества в Средние века, а все почему? Люди – стадные животные. Нужно убедить их, что сюда приезжает весь мир, и если они поверят, то весь мир действительно приедет. Все просто. – Она с улыбкой откусила скон[6]. Ее платье было красное, как ягоды по осени.

Перед ней стояла целая корзинка сконов, аккуратно прикрытая салфеткой от мух, но овцы все равно чувствовали запах. Женщина окунула скон сначала в жидкие сливки, а потом в красный джем. Она взяла чайник, налила чай в пластиковый стаканчик, бросила туда два кусочка коричневого сахара и добавила сливок. Сконы, джем, сахар, сливки и чай были разложены на огромном пестром покрывале в клетку. Кроме того, на нем лежали бутылка апельсинового сока, сливочный сыр, песочное печенье, тостерный хлеб, баночка майонеза и салат из помидоров с петрушкой. Само покрывало немного залезло на овечий выгон недалеко от скалы, к счастью, в том месте, где самые вкусные растения уже общипали. Кричащие цвета пугали овец. Они и без того нервничали, потому что Габриэль после летнего танца в погоне за сорокой оставил их одних.

Немыслимые ароматы витали над выгоном и ласкали ноздри. Овцы держались на безопасном расстоянии, но с нескрываемой жаждой следили за корзинкой сконов и салатом из помидоров.

На краешке покрывала сидела сердобольная Бет – черный комок неуютности с тонкими запястьями и безупречно гладкой прической – и старалась занимать как можно меньше места своей пышной юбкой. Она ничего не ела, но то и дело подносила руку к груди и хваталась за маленький блестящий предмет. Когда она так делала, баночка майонеза покачивалась.

– Вера. – Она вздохнула. – Вера не может быть простой.

– Собственная не может. А вот с чужой все очень просто. – Незнакомка засмеялась. Уже второй скон окропили сливки. – Угощайтесь! – предложила женщина.

Бет упрямо покачала головой. Она перевела взгляд на дольмен.

– Вам нужно поесть, – сказала женщина, – есть полезно. Вы ведь мало едите, – добавила она, окинув взглядом тощие волосатые руки Бет.

– Да, – ответила Бет твердым голосом, – я мало ем. Я живу рядом с кафе, где торгуют навынос. Когда каждый день смотришь, как люди бездумно набивают брюхо, вместо того чтобы думать о спасении души, то аппетит пропадает.

Женщину слова Бет не слишком впечатлили, и она от души откусила скон.

– Знаете, что самое странное? – продолжила она не очень разборчиво, потому что еще не дожевала. – Знаете, когда люди начинают думать, что сюда приезжает весь мир? Если им внушить, что тут полное уединение! Это их убеждает. Уединение – вот чего все ищут. Если какое-то место уединенное, то множество людей приедет им насладиться.

Бет непонимающе уставилась вперед. Баночка майонеза закачалась. Мод подумала, как же неприятно пахнет Бет. Резко и приторно. Она пахнет долгим голодом. Она пахнет ранней смертью. Она портила Мод все удовольствие от аромата пестрого покрывала.

– Но я все же не понимаю, почему вы так беспокоитесь. – Женщину в красном, казалось, не волновали вонь и молчание Бет. – Здесь ведь как в сказке. Любому здесь будет хорошо.

– Мне нет, – ответила Бет. – Никто в Гленнкилле не чувствует себя хорошо. Тут произошли страшные вещи. Нельзя мне такое рассказывать, я же должна убедить вас остаться. Но я все равно расскажу. Меня не запугать. Господь на моей стороне.

– Страшные вещи? – беззаботно переспросила незнакомка. – Тем лучше. Люди обожают страшилки. Язычники замучили святого? Чудесно. Святые столкнули в море язычника? Еще лучше! Преступления – верный способ развития туризма.

Красная женщина ловко управлялась со словами. Корделия восхищенно заслушалась. Эта женщина была полна историй.

Бет издала булькающий звук. Он был похож на подавленное хихиканье, но, судя по лицу Бет, она отчаянно пыталась спрятать всхлип.

Женщина заметила это и посерьезнела.

– Ой, вы имеете в виду убийство? Простите, я не знала, что это произошло здесь. – Женщина отложила надкушенный скон на покрывало.

– Это произошло здесь, – ответила Бет могильным голосом. Баночка с майонезом снова закачалась.

– Ваш родственник? Друг? – Голос Красной теперь звучал мягко.

Бет тряхнула плечами.

– Не родственник. И уж точно не друг. Он бы от такого предположения расхохотался. Он всегда смеялся надо мной. Но мы вместе ходили в начальную школу здесь, в деревне. Ужасная смерть, языческая.

– Я читала об этом в газете, – задумчиво произнесла красная женщина. – Лопатой. Нехорошо. Но о туристах все равно не стоит беспокоиться. Хорошо бы, конечно, кого-нибудь задержать. Подозреваемые уже есть?

Красная потянулась к салату из помидоров. По отаре прокатился тихий стон. Салат интересовал их больше всей еды на покрывале, вместе взятой. Они надеялись, что женщина объестся сконов и оставит салат нетронутым. Теперь же дело выглядело плохо.

– Поговаривают, что из-за денег, наркотиков и даже вещей похуже. – Бет покраснела. – Но это не самое страшное. Страшнее всего, что здесь, по Гленнкиллу, ходит человек… – Ее голос сорвался на тон выше и звучал уже совсем не как голос Бет. Овцы вздрогнули и нервно зашевелили ушами. – С виду такой же человек, как все остальные, а внутри – дикий зверь, разъедаемый болезнью души, таким безбожием, таким отчаянием…

Бет посмотрела прямо в глаза незнакомке, а незнакомка бесстрашно взглянула в ответ. Затем она засунула вилку в миску с салатом и достала крошечную помидорку. Овцы удивились. Они еще никогда не видели таких маленьких томатов. Даже помидорчики в огороде Джорджа (Джордж не добился особого успеха в их разведении) были гигантами по сравнению с этим томатом-малышом. Но пах он как большой. В прошедшем времени – он с пугающей скоростью исчез за безупречными зубами красной женщины.

Теперь, когда Бет начала говорить, ее уже невозможно было остановить.

– Поймите, это было убийство не из корысти. Не такое, как показывают по телевизору. Там, где речь идет о власти или о деньгах. Я долго об этом размышляла. Я просто это чувствую. Знаете, я раздаю брошюры, чудесные тексты о Благой вести, и, когда долго этим занимаешься, начинаешь разбираться в людях. Пусть смеются надо мной сколько угодно, но у меня есть чутье. – Голос Бет, который теперь звучал совсем не как голос Бет, дрожал. В отличие от руки женщины, которая подносила ко рту вилку уже с двумя помидорами. – Я бы могла рассказать вам… В таком убийстве речь идет о душе, вот что я могу вам сказать. Речь о чувстве вины. Кто бы это ни совершил, он прекрасно знал, где добро, а где зло, но у него не хватило сил поступить правильно. Так ужасно, когда собственную слабость приходится вырезать из себя ножом. Ножом… Но слабость остается, и однажды человек просто не видит иного выхода, кроме как уничтожить сильное. Разрушить то, чего не можешь достичь, – вот самый страшный грех человечества. Но Господь на моей стороне.

Бет обращалась прямо к небесам, подняв голову, словно забыв о красной женщине. Но теперь они вновь встретились взглядами. Женщина прищурилась, вилка с двумя помидорками замерла возле ее красных губ. Глаза Бет были круглыми и широко распахнутыми, как у ребенка. Она грустно улыбнулась. Овцы на секунду забыли о помидорах. Они еще ни разу не видели улыбающуюся Бет. Красивая. Во всяком случае, лучше, чем обычно.

– Думаю, вам это кажется странным, у меня ведь все-таки чутье.

Красная покачала головой. Она хотела что-то сказать, но Бет не давала ей вставить слово. Бет, не дающая кому-то вставить слово, – это нечто новое.

– Знаете, я говорила с полицией. Единственная, между прочим. Только представьте себе: целая деревня – и я одна задаю вопросы. Мы все задохнемся от тишины. – Бет глубоко вздохнула. – Так, о полиции. Говорят, что Джорджа сначала отравили. Он просто мирно уснул. И только потом лопатой. Он уже был мертв, понимаете? Вот зачем? Криминальной полиции из города до этого дела нет. Но я годами ходила с брошюрами от двери к двери. Я знаю, какие эти люди в сущности своей язычники.

Красные губы сомкнулись на красном томате.

– Знаете, есть одно старинное поверье. Когда кто-то умирает, то к трупу нельзя приближаться первые несколько часов. Это потому, что его стерегут псы дьявола, чтобы поглотить душу покойного А душа Джорджа досталась дьяволу, о да! Представляете, какой ужас испытывал тот заблудший возле трупа с лопатой? Что нужно, чтобы преодолеть этот ужас? Вы сказали, что убийство не повлияет на туризм. Но я чувствую, что Гленнкилл оживет, лишь когда эта черная овца покинет стадо.

Бет быстро и удивительно плавно поднялась. Отелло взглянул на нее сердито. Встав на две ноги, она мигом растеряла едва появившееся подобие элегантности.

– Если у вас есть вопросы – о туризме, ясное дело, – приходите в контору пастора. Ежедневно с десяти до двенадцати, по средам с девяти.

Она собиралась развернуться, но Красная мягко схватила ее за рукав. Ее глаза стали еще у́же.

– А если у меня вопросы о Джордже? – прошептала она в ухо Бет. Грудной голос. Хриплый и прекрасный. Голос рассказчицы.

Бет оцепенела. Ее глаза вновь устремились в безоблачное голубое небо. Когда она опустила глаза на женщину, на губах играла легкая улыбка.

– Тогда, – прошептала она, – приходите вечером ко мне. Синий дом напротив церкви. Спереди кафе, где торгуют навынос. А сзади живу я.

Бет развернулась и вскоре превратилась в четко очерченный черный силуэт, становившийся все меньше и меньше на фоне полуденного неба. Красная женщина неподвижно смотрела ей вслед. В миске сиротливо лежали оставшиеся помидоры.

Последний помидор достался Отелло. Он рассеянно наблюдал, как незнакомка спрятала все остальные припасы в корзинку и задумчиво побрела вдоль скалы в сторону деревни. Вокруг него собрались было завистливые овечьи физиономии. И откуда Отелло всегда знал, что делать?! Кто его научил так умело общаться с людьми? Просто встать перед женщиной, без напора и без застенчивости, именно когда она собралась убрать миску салата? Женщина засмеялась своим приятным хриплым смехом Джорджа и поднесла миску Отелло. И он без спешки отведал последний помидорчик.

Настроение испортилось. Никто не осмелился на то, на что решился Отелло – к тому же с абсолютно незнакомой женщиной, – но никто не восторгался его помидорным успехом. Лишь Мисс Мапл сделала задумчивое лицо. Она меланхолично паслась и прошла мимо пышного пучка клевера. Было видно, как активно она размышляла.

– Она не глупа, – бормотала Мисс Мапл скорее себе, чем другим овцам. – Бет не тупая. Она слишком много думает о душах и слишком мало – о людях, но она не глупа.

– Красная женщина тоже не глупая, – произнес Отелло чуть ли не с гордостью.

– О нет, – Мисс Мапл кивнула, – красная женщина нисколечки не глупая.

– Никогда бы не подумала, что у Джорджа был ребенок, – сказала Мод. – Вы ведь учуяли?

Вокруг Мапл, Отелло и Мод собралось несколько овец, чтобы послушать интересный разговор. Они кивали. Семейный запах. Пот, кожа и волосы. Несомненно, дочь Джорджа.

– Непонятно, что это значит, – протянула Корделия.

Верное замечание. Овцам неважно, кто отец, кто покрыл самку. Но кто знает, как у людей? В романах о Памеле как-то встретился отец, который посадил дочь под замок, чтобы та не сбежала с бароном.

– Но яблочная Памела в любом случае не ее мать, – сказала Клауд.

Овцы вновь недоуменно переглянулись. Что бы это могло значить? Так нужно?

– Она сказала кое-что важное, – продолжила Мисс Мапл. – Она как Джордж, говорит о важных вещах так, чтобы поняла овца. Она сказала, что люди – стадные животные. По-моему, все сходится. – Мисс Мапл позабыла о траве и сосредоточенно шагала туда-сюда. – Они все живут в одном месте, в деревне. Они вместе пришли, чтобы посмотреть на лопату. Они стадные животные. Но почему… – Мисс Мапл остановилась, – почему это стало для нас открытием? Почему мы не знали, что люди – стадные животные? Ответ прост.

Мисс Мапл строго оглядела собравшихся овец. По их физиономиям она поняла, что ответ недостаточно прост. Но едва она собралась продолжить, как Сэр Ричфилд возмущенно заблеял:

– Он ушел из стада! Джордж ушел из стада!

Некоторые овцы нервно заблеяли, но Мисс Мапл лишь кивнула.

– Да, – ответила она, – видимо, Джордж ушел из стада. Он всегда держался в стороне от человеческого стада. Или его оттуда изгнали. Он всегда злился на людей из деревни, это всем известно. Может, он злился оттого, что его прогнали? Или он был зол и раньше и поэтому ушел? Возможно, он единственный остался без защиты, потому что ушел из стада. А может быть, его смерть – наказание за уход.

Овцы потрясенно молчали. Им было жутко оттого, что их пастух ушел из стада.

– Но псы дьявола… – прошептала Корделия, – такого он не заслужил.

Лейн поежилась.

– Раз уж люди их боятся, это наверняка ужасные псы. Возможно, волчий дух на самом деле был псом дьявола.

Несмотря на хорошую погоду, при мысли о волчьем духе овцам под шерсть закрался туманный страх. Они непроизвольно прижались друг к другу. Клауд начала боязливо блеять.

Лишь Мод состроила насмешливую физиономию.

– Уж большими псам дьявола быть необязательно, – она хмыкнула, – если подумать, какие маленькие у людей душонки. Овце по колено – и это в лучшем случае, я вам скажу. Хватит и крошечной собачонки.

Овцы вспомнили самую маленькую собаку, которую им доводилось встречать. Она была размером с хорошую репу, золотистого цвета и с плоским носом и облаяла овец, сидя на руках у туристки. Неужели псы дьявола выглядели так? Или волчий дух? Овцы расслабились. Таких псов можно не бояться.

Мисс Мапл нетерпеливо покачала головой.

– Главное, сами люди верят, что их души большие, – возразила она. – Бет права. Люди представляют псов дьявола гигантскими и злобными. Но почему тогда они не побоялись воткнуть в Джорджа лопату?

Овцы не нашли ответа.

Мапл продолжила размышлять:

– Теперь мы знаем, почему никто не слышал криков Джорджа: потому что он не кричал. Он уже был мертв, когда в него втыкали лопату. Вот почему спокойное выражение лица. Вот почему так мало крови на выгоне.

Овцы открыли рты. Теперь, когда Мисс Мапл это произнесла, дело казалось ясным, как чистая лужица.

Мисс Мапл пошевелила ушами, отгоняя назойливых мух.

– Но это еще ни о чем не говорит. Это лишь новая загадка. Раньше мы думали, что Джорджа убили лопатой. Но зачем кому-то втыкать в Джорджа лопату, если он уже мертвый?

Гнетущая тишина. Где овце искать ответ на такой сложный вопрос? Но Мисс Мапл, похоже, не теряла энтузиазма и бодро скакала туда-сюда.

– Теперь, конечно, появляются новые варианты. Может, убийц было двое? Один отравил Джорджа, а второй думал, что убивает его лопатой. Или лопату принесли, чтобы скрыть настоящее убийство. Но я… – Мисс Мапл сделала паузу и щипнула пару маргариток, – я считаю, что лопата – это глупость. Такое могли затеять только ягнята. Возможно, убийца решился на лопату, потому что действовал не в одиночку.

* * *

Позже, когда овцы уже разбрелись по выгону, безымянный ягненок как вкопанный стоял на месте собрания овец. Он надежно укрылся в мягкой шерсти Клауд и все подслушал. Вначале ему было интереснее погреться. Но потом он начал подслушивать. В глубине шерсти Клауд ягненок начал дрожать. Как бы ему хотелось быть посмелее, гораздо смелее, достаточно, чтобы во второй раз выступить перед старыми опытными овцами. Но разве они бы ему поверили? Разве они вообще стали бы его слушать? Словом, он так и не решился.

Он хотел им сказать, что все было не так. Что Мисс Мапл, умнейшая овца Гленнкилла, а возможно всего мира, совершила ужасную ошибку.

Ведь волчий дух не был золотистым. Волчий дух был страшным, косматым и серым. Ягненок знал, что о волчьем духе нельзя забывать, а еще нельзя его недооценивать. Волчий дух продолжал охотиться на диких холмах по ту сторону пастбища. Его можно было почувствовать по вечерам, когда луна уже взошла, но небо еще не потемнело и все вокруг источало свой самый глубокий и честный запах. Подобно тому как даже с закрытыми глазами можно было почувствовать темноту. Неправильно было бороться с волчьим духом в голове, когда он все еще бродил здесь неподалеку. Ягненок вспомнил, как волчий дух расправил свои черные крылья на дольмене, и снова услышал его хриплый крик.

Вокруг него мирно паслись остальные овцы.

* * *

Но тот, кто взглянул внимательней, мог заметить, что мир на выгоне был обманчив. Что небольшая группа особенно смелых овец медленно, но верно собиралась за пастушьим фургоном, там, где Сэр Ричфилд не смог бы их увидеть.

Эти овцы подумывали уйти из стада.

Их подстрекала Мисс Мапл.

Она была одержима идеей прокрасться вечером в деревню и подслушать разговор Бет и красной женщины. Но снова идти одной она не решалась. Поэтому она позвала самых смелых овец отары – Зору и Отелло, Лейн – из-за ее редкого для овцы практического склада ума, Клауд – они и так постоянно паслись вместе и Моппла – овцу с отменной памятью.

Предложение Мисс Мапл не вызывало особого энтузиазма.

– Овцам нельзя покидать стадо! – проблеяла Клауд. И этим было все сказано.

– Но мы не покидаем стадо! Когда одна-единственная овца уходит, вот тогда она отбивается от стада. Я поступила неправильно. Так я больше делать не буду. Ни одна овца такого не выдержит. – Мапл поежилась. – Но если уйдет несколько овец, две или три, то они не могут отбиться от стада. Ведь они сами уже маленькое стадо! – Она торжествующе обвела глазами публику.

– Мы ведь можем пойти все вместе, – проблеяла Клауд. – Если все пойдут, то и я пойду! – Она состроила дерзкую физиономию.

Мапл покачала головой.

– Всем вместе идти нельзя. Будет слишком бросаться в глаза. Весь сад Бет заполонят овцы – если у Бет вообще есть сад. У нее возникнут подозрения.

Это всех убедило.

– Пойти может лишь несколько овец, – продолжила Мисс Мапл. – Мы спрячемся в кустах и в тени деревьев, если она кого-то и увидит, то подумает, что мы заблудились. Мы сбегаем к дому Бет, послушаем и прискачем обратно. Все просто!

– А где дом Бет? – спросила Зора. – Он может быть где угодно!

– Он стоит рядом с кафе, торгующим навынос. Возле церкви. И он синий, – ответила Мисс Мапл.

– А как мы найдем кафе, торгующее навынос? И церковь? Мы ведь не знаем, что это такое, – уточнила Лейн.

Овцы приготовились к долгому гнетущему молчанию, отчасти разочарованно, но отчасти с облегчением, что никому не придется идти в эту опасную экспедицию. Выдержав небольшую паузу ради приличия, они смогут вернуться к еде.

И тут Моппл Уэльский открыл рот.

– В кафе, торгующем навынос, есть картошка фри, – рассеянно пробормотал он в паузе между двумя жующими движениями. Было заметно, что он не слушал. Лишь заметив молчание остальных, он поднял голову и взглянул прямо на Мапл, которая смотрела на него горящими глазами.

У Моппла единственного из стада был опыт с картошкой фри. Однажды Джордж поднес к его носу жирную желтую палочку, чтобы доказать, что она Мопплу не понравится. Эксперимент не удался, и с тех пор Моппл знал картошку фри на запах и даже на вкус. И он мог найти ее по запаху.

Моппл в поисках еды: он станет их овцой-проводником. Безупречный план.