Вторую половину дня они провели за выпивкой в пабе «Гордонс», полном мишуры и огней. Каждый раз, когда ему приходилось бывать здесь, Эдвард не мог решить, любит он это место или, наоборот, ненавидит. Когда бы он ни уходил отсюда, в любое время года, день неизменно оборачивался ночью.

На Виллерс-стрит Изабель остановилась; слегка покачиваясь, она стояла в криво застегнутом пальто и ждала, пока он догонит ее.

– Ты пьян, – сказала она.

– Ты сама здорово набралась.

– Неправда.

– Да ну? А что с твоим пальто?

Эдвард шагнул к ней и застегнул пуговицы правильно, а потом прошел мимо нее к набережной. Она догнала его, наградила насмешливой улыбкой, и они под руку направились к реке. Однажды, когда они еще жили втроем в Саутуорке, Фредди признался Эдварду, что Изабель может перепить любого из всех, кого он знает. Ладно бы кто-нибудь другой, но Фредди? И теперь, рассказав об этом Изабель, Эдвард отметил, как гордость, пусть даже и с оттенком печали, смягчила ее лицо.

– Фредди, – проговорила она. – Он терпеть не мог, когда вечеринка заканчивалась.

– Ты еще видишься с ним?

– Стараюсь, когда бываю в Лондоне. Но это не самые легкие встречи. Мне хочется… Господи, мне хочется кричать. – Она подняла воротник так, что на ее лице невозможно было ничего прочитать. – Мы могли бы сходить к нему вместе, если хочешь. В этот уик-энд.

– Не уверен, что он захочет меня видеть.

– Ох, прошу тебя. Он много лет ждет встречи с тобой.

Эдвард не решился посмотреть на Изабель, только крепче взял ее под локоть.

– Сколько сейчас времени?

– Половина седьмого.

– Не может быть.

– Восемнадцать тридцать две.

– А должно быть… Ну не знаю. Мне казалось, что уже наступило утро.

– Это потому, что мы с тобой старые, Эдвард.

– Да, мы сама древность.

– Я думала, что мы состаримся вместе, – сказала Изабель.

Она произнесла это без всякого сожаления, но со смутным удивлением.

– Мы ведь были женаты, – ответил Эдвард. – Странно, если бы ты так не думала.

– Да, конечно. Но я и впрямь в этом не сомневалась. Ты купил домик на юге Франции?

– Ну…

– Черт побери, Эдвард, неужели трудно ответить прямо? Так купил или нет?

– Подыскал.

– Половина этого дома моя.

– В самом деле? С чего бы вдруг?

– Идея же была моя.

– Не думаю, что это важно с точки зрения закона.

– Ты будешь жить там, когда выйдешь на пенсию?

– На пенсию мне еще рано.

Впрочем, Эдвард понимал, что на самом деле осталось недолго. Он видел, что случается в противном случае, наблюдал, как очень умные люди с возрастом глупеют, как окружающие перешептываются у них за спиной и многозначительно поднимают брови за столом в комнате для переговоров. Случалось, что он и сам принимал участие в изгнании пожилых коллег из делового мира, делая это без всякого торжества или злорадства, просто из чувства самосохранения. Эдвард не мог понять, как они сами ничего не замечают. Если клиент избегает звонить тебе, ищет помощи у других адвокатов. Если ты забываешь подробности, нужные параграфы, необходимые документы, а речи, с которыми ты выступаешь в суде, становятся слишком общими и сентиментальными, не приносят никакого результата. Если ты раз за разом сбиваешься с мысли…

Теперь приближался и его срок, но Эдвард надеялся, что вовремя заметит неладное.

– Расскажи про дом, – попросила Изабель. – Как он хоть выглядит-то?

– Развалины. Снаружи вполне приличный, но внутри настоящая помойка. Придется все вычищать.

– А башенки там есть?

– Нет, ни одной.

– Вы собираетесь покупать дом вместе с Эми?

– Она его еще не видела.

Они прогулялись по Сомерсет-хаусу мимо ледового катка. Услышав рождественские мелодии и крики катающихся, Эдвард закатил глаза. Изабель выразительно посмотрела в сторону катка.

– Абсолютно исключено, – отрезал Эдвард.

Изабель все-таки подошла к кассе, но вернулась ни с чем: все билеты уже были раскуплены. Им предстояло вернуться в отель без ушибов и переломов.

– Но мы можем выпить еще, – предложила Изабель.

– Да, это мы можем, – согласился Эдвард.

Она взяла его под локоть, и они вместе вышли на холод. Во дворе отеля швейцар помогал какому-то семейству управиться с дюжиной чемоданов. Эдвард сам с церемонным поклоном открыл дверь, а Изабель отсалютовала ему, проходя внутрь. В холле их ждала Эми.