Грейс забеременела. Случайно, сказала она Рут. Она позвонила ей из Лос-Анджелеса. Пару месяцев назад она отказалась от нью-йоркской квартиры и переехала к Ксандеру.

– Я все время плачу. Я думала, что плачу, потому что мне было жалко Клару, Денниса и Хейди. Так не похоже на меня, но, может…

– А что думает Ксандер? – спросила Рут.

– Думает, что это классно, если я считаю это классным. Он не видит в этом катастрофу. Он сказал, что мне решать. Правда, я не понимаю, как можно растить ребенка в Лос-Анджелесе. Там все слишком поглощены собой, своими чувствами.

– Все к лучшему, – заверила ее Рут. – Почему бы не мобилизовать Фрэнсис и не устроить свадьбу в ближайшие месяцы?

– Мы говорили об этом, – поделилась Грейс. – Ксандер сказал, что нам лучше сыграть свадьбу, когда родится ребенок, если все будет нормально.

– А что говорит Джо?

– Он говорит, что, может, ребенок будет чуточку похож на него. Дети моих сестер все пошли в Перейра. – Грейс помолчала. – Лайла говорила, что никогда не бывает подходящего времени для рождения ребенка. И ты либо хочешь его, либо нет.

– Я согласна с Ксандером. Классно, если ты хочешь ребенка, – сказала Рут. – Ты можешь всегда вернуться в Нью-Йорк. Там много телестудий.

– Я не скажу, что это катастрофа, – призналась Грейс. – Мы можем жениться, я могу найти работу после рождения ребенка. Я по-прежнему в штате The New Yorkist. – Она помолчала. – Я буду там работать, пока не найду что-нибудь здесь. Мне нужно работать. В этом отношении я как Лайла. Вряд ли она думала хоть десять минут о том, какой будет ее жизнь на пенсии. Да ей и не нужно было.

– Над чем ты сейчас работаешь? – спросила Рут.

– Я работаю над материалом о случаях, которые условно называю «Зловредные случаи в медицине». Пока что я отыскала два умопомрачительно опасных. В первом две пожилые женщины лежат в больничной палате. Одна из них без сознания и дышит с помощью аппарата ИВЛ. Другая, мисс Менгеле, не может заснуть из-за шума аппарата, поэтому встает, отключает его и засыпает. Медсестра обнаруживает отключение, понимает, кто это сделал, включает аппарат и строго предупреждает мисс Менгеле, что так делать нельзя, что вопрос идет о жизни и смерти. Медсестра уходит. Мисс Менгеле снова выключает аппарат, на этот раз подвергая серьезному риску здоровье и жизнь соседки по палате. – Грейс усмехнулась. – Я бы назвала этот случай превышением привилегий пациента. Сейчас я пытаюсь выяснить, что случилось с мисс Менгеле. В больницу даже вызвали полицию.

– А второй случай?

– Ребенок серьезно болен. Он нуждается в переливании крови. Родители отказываются дать разрешение, требуя, чтобы кровь была взята у невакцинированного донора. Больница обращается в суд за получением временной опеки. – В голосе Грейс звучит негодование. – Так или иначе, но эти родители, кажется, хотят убить своего ребенка.

– Где ты находишь такие истории? – удивилась Рут. – Ведь не в The Daily Mail, верно?

– Я узнаю их от знакомого. Никаких нарушений HIPAA[118]. Там были заявление в полицию и обращение в суд.

– Арти Бринкман, – сказала Рут.

– Боюсь, что я не могу раскрыть мой источник.

– Как у него дела?

– Он милый и грустный.

– Его родители тоже были идиотами, – сказала Рут, – не только родители из твоей ужасной истории.

* * *

Клара позвонила Хейди и сказала, что хочет написать письмо Деннису.

– Надеюсь, ты уже поняла, что я всегда рада тебя видеть, – добавила она.

Хейди засмеялась.

– Я рада, что ты мне нравишься, – призналась она. – Да-да, напиши ему. Я сказала моим дочкам, Лии и Маре. Они тоже хотят познакомиться с тобой.

Клара переписывала свое письмо много раз. Ни один из вариантов она не показала Грейс. С каждым разом письмо делалось короче.

15 января 2024 г.

Дорогой Деннис,

Я надеюсь, что мы можем быть если не братом и сестрой, то хотя бы друзьями. Моя сестра и другой мой брат умерли. У меня есть племянницы и внучатые племянники, но из моего поколения не осталось никого. Я рада, что ты не рос в нашем доме. Я рада, что у тебя такая заботливая и любящая сестра. Я понимаю, это был тяжелый удар, но правда в том, что Фрида спасла тебя, спасая себя.

Я могу быть хорошим другом.

Деннис сразу написал ответ.

16 января 2024 г.

Дорогая Клара,

Мне было очень тяжело, признаюсь, но по большому счету у тебя были гораздо более тяжелые времена. Теперь я это понимаю. Фрида вас бросила. Она сохранила меня, «спасла» меня, как ты написала. Ваш отец был монстром. Мой отец был добрейшим человеком. Я надеюсь, что когда-нибудь почувствую себя таким счастливым, каким, как я понимаю, я должен себя чувствовать. Я прочитал книгу Грейс. Поло и Лайла были замечательными людьми, особенно по сравнению со мной, потому что моя жизнь была самой обычной. Я был приятным еврейским мальчиком, который вырос и стал приятным еврейским мужчиной, или мне так казалось. Я не был с тобой вежливым. Я работаю над этим. Такая у меня привычка. Я работаю над вещами. Я мечтал найти кузенов, когда сделал ДНК-тест в «Генеалогиях». Вместо этого я обрел сестру. Порой мы получаем больше, чем хотели. Спасибо за письмо. Ты очень добрая. Это все упрощает.

P.S. У меня две дочери, у Хейди тоже. Они чуть моложе, чем Грейс. Так что у тебя стало больше племянниц.

* * *

Грейс позвонила Фрэнсис.

– Я беременная, плаксивая и беременная, – сказала она. – Мы планируем жениться без помпы. Мы приедем к тебе, чтобы ты была рядом, но не хотим устраивать свадьбу, просто краткую церемонию и ужин. Банкет мы устроим потом, возможно, в Вашингтоне. Торжества по случаю свадьбы и рождения ребенка.

– Превосходно, – одобрила Фрэнсис. – Как раз такой тоник, в каком я нуждаюсь. А то все время я чувствовала усталость, словно готовилась к Большому Сну. И вот теперь сразу взбодрилась.

* * *

Подкаст Рут стартовал. Дуг включил в сетку вещания эпизоды, которые транслировались раз в две недели. Первый эпизод набрал за неделю пять тысяч прослушиваний и десять тысяч за две недели. Второй набрал тридцать тысяч за две недели. Когда третий превысил пятьдесят тысяч за две недели, Дуг официально пригласил ее присоединиться к группе подкастов «Пресс-банды».

– Впечатляющий успех, как землетрясение, – сказал он. – Если так будет и дальше, ты сможешь получить больше миллиона в год. Подкасты у тебя душевные. Людям сейчас это нужно.

Рут по настоянию Джо наняла юриста по интеллектуальной собственности, молодую женщину, работавшую в его фирме. Та была счастлива, что у нее появился собственный клиент.

– Тебе ведь нужен юрист, владеющий цифровыми технологиями, – сказал Джо.

Рут была взволнована и растеряна.

– Как мне будут платить? Сколько мне будут платить?

– Мы все выясним и уладим, – пообещала юрист. – Например, отчисления с «Субстака»[119]. Возможна также рассылка наряду с подкастом. Или подписки.

Нико, после множества консультаций с экспертами, купил Рут современное записывающее и монтажное оборудование, а также цифровую кинокамеру.

– Для TikTok и других соцсетей, – пояснил он. – Тебе нужно визуальное присутствие в онлайн-пространстве.

– Я думала, что все займет много времени, – сказала она. – Думала, что моя аудитория будет расти медленно.

– Проект рос медленно, – согласился он, – а потом расцвел будто кактус в пустыне. Шесть лет подготовки и быстрый успех.

– Я не готова, – заявила Рут.

– Теперь тебе надо бежать бегом за успехом, а когда у тебя появятся сто тысяч слушателей, может, мы подумаем о ребенке.

– Ты так считаешь? – спросила она.

Нико обнял ее.

– Мы купим вторую квартиру в этом доме или в одном из соседних и поселим там твоих маму с бабушкой. Энн сказала, что готова к переезду. Ее августовский счет за электричество составил четыреста долларов.

– Когда она сказала тебе это? – удивилась Рут. – И ты, кажется, назвал ее Энн, а не мисс Энн. Я правильно услышала?

– Угу, – подтвердил он. – Я спросил. Она ответила – «конечно». – Он кивнул. – Она позвонила мне и поинтересовалась, думаем ли мы о ребенке, раз Грейс беременная.

– Она ничего мне не сказала. Не хочет давить на меня. – Рут улыбнулась. – Сейчас я почти вдвое старше, чем была мама, когда родила меня.

– У тебя много разных обстоятельств.

– В том числе эти новоиспеченные родственники Бейтсы. И зачем только я сделала ДНК-тест?

На следующий день после второго подкаста Рут получила неожиданное электронное письмо.

20 января 2024 г.

Привет, Рут Макговерн,

Я пишу от себя и моего брата Билла Бейтса (Уильям Т. Шерман Бейтс). Мы нашли тебя через «Генеалогии» и Гугл. Мы сделали тест в шутку, вместе с друзьями. Мы и не знали, что у нас есть сестра. У нас один отец, Бобби Ли Бейтс (Роберт И. Ли Бейтс). Мы спросили его про тебя. Он ответил, что ему было шестнадцать лет, когда ты родилась. Он не знал про тебя, пока несколько лет назад ты не сделала ДНК-тест. По-моему, он был смущен и пристыжен. Мать разозлилась. Они разошлись несколько месяцев назад. Теперь она живет с его братом Джеффом Бейтсом (Джефферсон Дэвис Бейтс). Я слышала твой подкаст о пропавших матерях и бабках. Твоя подруга нашла свою бабку? Я не знаю, интересно ли тебе встретиться с нами. Мы хотели бы повидаться с тобой когда-нибудь, может, когда ты в следующий раз приедешь в Таллахасси. Мы никогда не были в Нью-Йорке. Я учительница. Преподаю испанский в школе. Билл работает с отцом в его питомнике растений. У нас с ним свои семьи. Я жду первого ребенка. Мы не назовем его в честь какого-нибудь генерала конфедератов, если ты подумала об этом. Я надеюсь, что ты мне ответишь.

– Как ты думаешь поступить с ними? – спросил Нико.

– Я вот все думаю об этом, – ответила Рут. – Письмо осторожное. Эта семья специализируется на осторожных письмах. – Она криво усмехнулась. – Она неправильно написала мою фамилию.

– Осторожное, но сердечное, – возразил он. – А что насчет Бобби Ли? Скарлетт неодобрительно написала о матери.

– Ты имеешь в виду устроить квест по Бобби Ли, наподобие квеста по Зельде? – спросила она. – Если он объявится первый, тогда я подумаю. Я не хочу обижать маму и бабушку.

– Интересная вещь обнаружилась у Фриды. Грейс сказала, что она говорила, как Лайла. – Нико слегка покачал головой. – Если это верно, тогда она говорит и как Грейс, по крайней мере до беременности. Сейчас она, кажется, смягчилась.

– Я тоже хочу ребенка, – сказала Рут. – Если будет девочка, может, назовем ее Лайлой?

* * *

Грейс и Ксандер поженились в Таре 1 марта 2024 года. Невеста была на пятом месяце беременности. Свадьба была тихая, гостей немного: Джо, Фрэнсис, Клара, Звездные Птички с мужьями и детьми, Кэти, Ричард, Зайде, Рут, Нико, Грэн, Энн, престарелые подруги-«останцы» Фрэнсис, чье количество уменьшилось до пяти, и, с благословения Джо, снова Дуг, который провел церемонию. Грейс не пригласила Хейди или Денниса Берманов и Джоша Моргана, но написала им.

– Мне нравится Хейди, но у меня нет к ней никаких родственных чувств, – сказала она Ксандеру, – и я почти не знаю Денниса. – «Что до Джоша Моргана, это лис среди голубей», – подумала она.

Она спросила у Звездных Птичек, привезут ли они детей.

– Фрэнсис еще не видела их. Да и я хочу научиться держать их и кормить.

Фрэнсис наняла струнный квартет и небольшую джаз-группу.

– Свадьба без музыки как воздушный змей без хвоста, – отрезала она. – Никакой радости. – Все детали, организацию праздничного обеда, выбор торта и цветов она поручила своей экономке.

Грейс надела платье Рут, только переделала его, чтобы оно налезло на ее увеличившийся живот. Рут сначала предложила ей его, потом настояла.

– Ты не должна надевать платье, в котором была на моей свадьбе, а ты именно так и поступишь. Я знаю тебя.

Престарелые «останцы» подарили молодым серебряные столовые приборы «Кактус» на двенадцать персон знаменитого датского ювелира Георга Йенсена.

– Даже не думай протестовать, – заявила Фрэнсис, когда Грейс позвонила и сообщила ей об этом. – Они обидятся. Они твердили в один голос, что много лет так не веселились, как на свадьбе Рут. И теперь приедут, чтобы снова прекрасно провести время. – Она помолчала. – Когда я выходила замуж, мне подарили горы серебра, и большинство с монограммами, чтобы я не могла его вернуть. Такое коварство. Даже тогда мы не нуждались в серебряных вазах для грейпфрутов или в канделябрах в виде лебедей. Вот приятный набор столовых приборов – совсем другое дело. Пользуйтесь каждый день. Радуйте глаз каждый день. Это гораздо важнее, чем любой праздник. – Она снова сделала паузу. – У меня есть сервиз «Королевский Копенгаген» на двенадцать персон с синими цветами, и он никогда не использовался. Мне подарили еще четыре сервиза. Может, возьмешь? Очень красивый.

– Спасибо, – поблагодарила Грейс. – У меня посуда из «Икеи» с трещинами. У Ксандера другое дело. Кажется, у него посуда от Williams Sonoma.

Дуг подарил им полный Оксфордский словарь английского языка в двадцати томах. Джош прислал Грейс первое издание газетной трилогии Менкена[120], а Ксандеру – первое издание «Последнего магната». Грэн связала шесть красивых и красочных детских кофточек на разный возраст, от двух месяцев до двух лет. «Мне хочется поместить их в рамку и повесить на стену», – написала ей Грейс. Джо подарил дочери золотую цепочку Лайлы. «Ох, Джо, ты лучше всех!» – воскликнула она.

За обедом Грейс произнесла тост за Лайлу.

– Я отдала бы что угодно, лишь бы она была здесь с нами.

Все тосты были краткими.

– Я выхожу замуж за Ксандера, – сказала Грейс, – потому что он мог меня рассмешить, даже когда мне было не до смеха. Еще он хорошо целуется.

– Я самый счастливый мужик на свете, – сказал Ксандер, – потому что рядом со мной Грейс.

Молодожены танцевали под Send in the Clowns Сондхайма[121]. Потом музыканты играли венские вальсы, начиная с «Застольной песни» из оперетты «Принц-студент» Зигмунда Ромберга. Грейс и Джо вальсировали и тихонько плакали. Вечеринка закончилась рано. Всю беременность Грейс тошнило по утрам, а нередко и целый день. «Меня тошнило только два раза, – сказала она на следующий день Ксандеру, – и ничего не попало на платье Рут».

– Они хорошая пара, – сказал Джо Дугу, который был трижды женат, и все жены ревновали его к Лайле. – Они счастливы друг с другом.

* * *

Грейс родила девочку 16 июля 2024 года.

– У нас дочка. – Ксандер позвонил Фрэнсис и сообщил, что у нее появилась правнучка. – Мы хотим назвать ее вашим именем. Вы не возражаете? Фрэнсис Филдстоун Голдсмит Майер, по-простому Фрэнки. Следующий ребенок получит мою фамилию.

Фрэнсис кашлянула, прогоняя слезы.

– Я буду польщена, – ответила она. – У моей правнучки так много имен, прямо как у королевской особы. Она темноволосая и худенькая, как все Майеры?

– У нее рост двадцать два дюйма, вес семь фунтов, личико красное. А еще она лысая, – сказал он. – По шкале Апгара – девять[122], значит, все хорошо. Мы не знали, что у нас будет девочка. Хотели, чтобы это был сюрприз.

– Как там другая прабабушка? – спросила Фрэнсис. – Она знает?

– Нет. Грейс больше не видела ее после того последнего интервью. Грейс чувствует себя виноватой и раскаивается, что заварила кашу. Она обнаружила, что была права и что причинила всем много огорчений.

– Как у нее с работой? Она все еще в The New Yorkist?

– Тут у нас хорошие новости. За два дня до родов ей предложили работу в L.A. Sun. Писать некрологи. А еще брать интервью со знаменитостями, пока они еще живы, и это лучшая часть. Она приступит к работе через два месяца. Она спросила, можно ли ей будет включать и забавные истории. Редактор посоветовал ей забыть про чувство приличия и уместности, принятое на Восточном побережье. «Это Лос-Анджелес, милая, – добавил он. – Тут нет ничего святого».

* * *

Фрида умерла через две недели. Сообщение об этом появилось на последней странице информационного вестника The Temple Israel. Там были перечислены ее достижения: первая женщина-бухгалтер в Фармингтоне, первая женщина, владевшая вместе с ее супругом крупным местным бизнесом.

– В те годы женщины не занимались такими вещами, – процитировала Хейди и добавила: – Я всегда гадала, чего бы она достигла, если бы родилась на тридцать лет позже. В политике или юриспруденции. Думаю, что она стала бы СЕО какой-нибудь инвестиционной компании.

В день смерти Фриды Хейди позвонила Грейс и Кларе.

– Сегодня и завтра мы сидим шива. Похороны послезавтра в Rose Memorial Chapel.

Клара была на шива, похоронной церемонии и погребении. «Почему я это делаю? – думала она. – Зачем я участвую в этом? Я живу на свете, поэтому и участвую».

После похорон она заглянула к Альдо. Зашла в дом. Слышала, как он шаркал на кухне.

– Привет! – крикнула она.

– Что ты тут делаешь? – буркнул он, входя нетвердой походкой в гостиную.

– Я привезла тебе кое-что. – Она протянула ему книгу Грейс.

– Мне не нужна книга.

– Она про нашу семью, про Зельду, Лайлу, Поло, меня, Буббу и тебя. Правда, имена на всякий случай были изменены, чтобы избежать судебного иска.

– Я уже не читаю книг.

– В книге Зельда сбегает из «Элоизы». Она не умерла. Она сбежала. Но ты всегда это знал.

– Вон из моего дома! – зарычал он, схватил бутылку из-под виски и замахнулся. – И больше не приходи.

Вечером Клара позвонила Грейс.

– Сегодня днем мы похоронили Фриду. Народу было мало, несколько соседей по Холстеду, несколько человек из синагоги. Хейди, Деннис и их семьи. Хейди была рада, что я приехала. Деннис тоже. Он уже не такой потерянный. Благодарил меня.

– Кто-нибудь спрашивал, кем ты приходишься их семье? – спросила Грейс, усаживаясь поудобнее. У нее на коленях лежала Фрэнки и гулила.

– Нет, – ответила Клара. – Никто не спросил. А я уже приготовилась отвечать, что Фрида моя дальняя родственница.

– Молодец, что ты поехала, – произнесла Грейс. – Великодушно.

– Это Фрэнки там подает голос? – спросила Клара.

– Да. Она улыбнулась и срыгнула.

– Как у тебя дела?

– Лучше, чем я ожидала. Я больше не боюсь ее.

Клара засмеялась.

– Я тут думала о твоей матери и моей, – начала Грейс. – Рождение ребенка что-то меняет в тебе. Меняется твоя перспектива. Это как секретарь вдруг становится боссом. – Она кашлянула. – Никто не защищал Лайлу от Альдо, но и Зельду тоже никто не защищал от него.

– Значит… – сказала Клара.

– Значит, они поступили так, как должны были поступить. Они сделали то, что могли.