Хотя я только что фактически обвинила мужчину передо мной в корысти, меня гложут сомнения, не беспочвенны ли мои подозрения. Охотится он за деньгами или искренне любит дочерей? Его непросто разгадать. У Винсента Спенсера должны быть какие-то положительные качества, раз он покорил сердце Скарлет. Она явно видела в нем что-то особенное, если решила связать с ним жизнь и родить от него детей.

Девочки дурно отзываются о своей так называемой мачехе, но ни разу не заикнулись, что папа плохой. Это о многом говорит. В любом случае, я не могу запретить ему видеться с ними. Как их родной отец, он имеет право на встречи с детьми. И тем не менее. С виду он может и не казаться злодеем, каким я его всегда представляла, но я буду начеку, пока не выясню, каковы его истинные мотивы в отношении девочек. Тошнотворное чувство вины охватывает меня всякий раз, когда я думаю о судьбе Скарлет. Поэтому я сделаю все возможное, чтобы ее дочери были в безопасности.

Когда Винсент внезапно отодвигает стул и направляется к бару, я решаю, что разговор окончен, однако он возвращается через несколько минут с кружкой пенного «Гиннесса». Садится, делает большой глоток и вытирает рот тыльной стороной ладони. Какой-то унылый и потрепанный. Его бледное лицо и потухший взгляд напоминают мне Дейзи.

Будто собираясь сделать важное заявление, Винсент подается вперед и кладет обе ладони на стол. Заметив, что я разглядываю татуировку с оскалившимся волком на его шее, едва видимую под воротником, он замирает и вздергивает подбородок. В его голосе появляется жесткость.

– Я также хотел поговорить с вами о коте.

У меня кровь отливает от лица.

– Вы имеете в виду моего кота Рыцаря?

– Интересное имя…

– Какое вам дело до моего кота? –  выпаливаю я, сбитая с толку.

Винсент опускает взгляд на свою кружку и бормочет:

– У Дейзи на него аллергия.

– С каких пор?! –  спрашиваю я громче, чем планировала.

Он напрягается и неуверенно бормочет:

– Похоже, с тех пор, как они переехали к вам.

Мои губы искривляются в усмешке.

– Чушь! Соцработник предупредила бы меня.

– Может, у девочки всегда была аллергия, но, поскольку у нас не было кошек, она не проявлялась, –  логично предполагает Винсент.

Он верит в свою версию не больше, чем я. Так или иначе Винсент меня переиграл –  точнее, Дейзи, –  потому что мне не разрешат оставить любимого кота, если он угрожает здоровью девочки.

– Что именно ее беспокоит и почему она мне не сказала?

– Думаю, боялась вас разозлить. Она считает, что из-за шерсти у нее приступы астмы и сыпь на руках и ногах. Странно, что вы не заметили, как она изо всех сил старается избегать кота.

Даже если он прав насчет отношения Дейзи к Рыцарю, я не могу не пойти в контратаку. Глядя на него с негодованием, я хриплю от ярости:

– Вы намекаете, что моя внучка боится меня? И что я пренебрегаю ее здоровьем? –  Да как он, изменник, курильщик и бывший наркоман, смеет критиковать меня, когда сам бросил свою семью?

Он отшатывается, будто получив удар в лицо, и вздыхает:

– Эй, не стреляйте в гонца, ладно?

В горле пересохло, как в пустыне.

– Что ж, у меня тоже есть для вас послание, Винсент Спенсер. –  Я делаю паузу, чтобы набрать в легкие побольше воздуха. –  Девочки сказали, что вы были в доме тем вечером, когда Скарлет умерла.

Он понижает голос, взгляд становится уклончивым:

– Все знают, что я был там, мы спорили об алиментах. Это все есть в моих показаниях.

Я сразу пресекаю попытку запудрить мне мозги.

– Только полиция не знает, что вы вернулись в дом позже, когда девочки уже спали.

– Миссис Касл, Дейзи мне все рассказала. Элис вам говорила, что якобы видела меня в доме. Но, уверяю вас, ей это просто приснилось…

– Вряд ли, –  перебиваю я. –  Вы были там, и то, что вы солгали об этом, снова делает вас подозреваемым.

Он издает долгий вздох.

– Клянусь жизнями девочек, я не трогал Скарлет.

– Разве не то же самое вы говорили полиции, поставив ей очередной синяк?

– Это другое, –  хмурится Винсент, понимая, видимо, что проиграл.

– Вы считаете?

В его глазах мелькает тень сожаления.

– Ваша дочь бывала агрессивной. Иногда мне приходилось защищаться.

– Думаете, я в это поверю? –  усмехаюсь я, закатывая глаза.

– Так почему вы еще не пошли в полицию? –  спрашивает он с вызовом.

– Потому что мы оба знаем, что Дейзи никогда мне этого не простит, –  шиплю я. –  К тому же, полагаю, если это вы убили Скарлет, полиция в конце концов поймает вас и без моей помощи.

Тут к столу подбегают сестрички. Запыхавшиеся, с румяными щеками, они заливисто смеются, бросаясь в объятия Винсента, а он притворяется, будто они его перебарывают. Когда Элис устраивается у него на коленях, а Дейзи повисает на его руке, у меня внутри все сжимается от зависти –  я уже привыкла считать их своими девочками. Они довольны, хотя сегодня для них грустный день –  хоронят мать.

– Похоже, субботу мы проведем только втроем, девочки. Чем хотите заняться? –  буднично спрашивает он, не глядя в мою сторону.

Дейзи устремляет на меня взгляд своих ярко-зеленых глаз и спрашивает:

– А так можно?

– Конечно, –  хихикаю я, как будто и мне это нравится.

– Спасибо, бабуля! –  визжит Элис, извиваясь у отца на коленях в попытках увернуться от щекотки.

– Может, учитывая обстоятельства, стоит удвоить плату? –  бормочет Винсент, бросая на меня взгляд.

– О чем вы? –  произношу я в недоумении.

– Как насчет двухсот фунтов в день? –  Он многозначительно поглядывает на девочек: – Как думаете, они того стоят?

Его слова гирей падают мне на грудь; приходится прижать ладонь к сердцу, чтобы успокоиться. Все-таки его истинная цель –  тянуть из меня деньги. И теперь он знает, что я не собираюсь сообщать в полицию о его ночном визите в дом Скарлет. Ситуация выходит из-под контроля, что мне категорически не нравится. Я недооценила его, но больше не повторю такой ошибки.

– Эй, расслабьтесь, Ивонн, я шучу! Вы же не приняли мои слова всерьез? –  Винсент притворяется оскорбленным и со смехом продолжает: – Не надо считать меня преступником, способным на шантаж. Или на что похуже.