Что вы знаете о селезенке?..

Хотя зачем я спрашиваю, я и так знаю все, что вы о ней знаете!

Вам известно, что селезенка иногда начинает болеть после долгого бега. Вы слышали, если росли в рабочей слободке с суровыми нравами, что иногда во время травмы – например, при тупом ударе в живот в темной подворотне – происходит разрыв селезенки. Тогда врачи ее просто удаляют, и все. Значит, можно обойтись без селезенки, смекает народ!..

Зачем вообще нужна эта селезенка? Кто когда о ней думает вообще?..

Прежде, чем на эти вопросы ответить, я бы хотел сделать небольшое, но важное отвлечение. Селезенка позволит нам поговорить о некоторых особенностях организма, на которые обычно не обращают внимания. Например, о «распределенных органах». Мы привыкли, что один орган выполняет одну задачу, для того его природа в некий отдельный орган и оформила. Сердце перекачивает, легкие дышат, печень фильтрует… Но природе не нужны органы, ей нужны функции! И если теперь посмотреть на организм не «органно», как смотрит современная медицина, а функционально, мы увидим, что в функциональном плане он разделён, «не взирая на лица», то есть на органы. Сейчас поясню…

Вспоминая лекции по истории медицины, которые нам читали в медвузе, могу утверждать, что история развития медицины наложила на мышление врачей определенный отпечаток. Наша современная медицина – это во многом медицина Галена, медицина анатомии, медицина органов. Пара слов о виновнике этого торжества… У нас широкой публике более известны древнегреческий Гиппократ и средневековые Парацельс с Авиценной (Ибн Сина). Между тем двое последних были велики именно потому, что стояли на плечах титана – Галена.

Гален был древнеримским врачом и ученым, который написал более четырехсот научных трудов, из которых до нас дошло около сотни, благодаря чему мы знаем, что именно Гален является основоположником анатомии. Он много писал о лекарствах, выделил органы человека, описал более 300 мышц, построил первую теорию кровообращения, открыл роль сердца и нервной системы. Теории Галена продержались в европейской медицине тысячи лет. А его теория кровообращения прожила аж до середины XVII века. Анатомию Галена студенты учили аж до XIX века. Что же касается нервов, то именно Гален догадался, что мозг как часть нервной системы является вместилищем эмоций и контролирует все телесные движения человека через нервные волокна. В темные века раннего христианства в Европе, когда над Европой погас свет разума, по переводам Галена на арабский учился весь просвещенный Восток. Многие советы этого древнеримского врача, несмотря на прошедшие тысячи лет, актуальны до сих пор. Например, он учил вставать из-за стола слегка голодным, чтобы быть всегда здоровым, и говорил, что «тысячи и тысячи раз возвращал здоровье своим больным посредством физических упражнений». Помимо этого, Гален уделял большое внимание диетам, гигиене и профилактике. Ну, прямо настоящий современный врач! И современные врачи часто мыслят именно по-галеновски.

В общем, Гален – это отец анатомии и основ фармакологии, а его последователь Парацельс окончательно утвердил «таблеточную медицину». В каковой парадигме мы сейчас и существуем. Сегодня торжествует взгляд медицины на человека как на скопище органов, у каждого из которых есть своя функция, и ее (функцию) можно откорректировать таблетками.

Конечно, после Галена были великий Пирогов, великий Павлов с его собаками и рефлексами… Кстати, чуть отвлекаясь, скажу, что занимаюсь в своей клинике ровно тем же, чем занимался Павлов, то есть чистыми рефлексами, но только в клиническом, прикладном смысле. Я лечу с помощью рефлексов! Шишонин – этакий маленький Павлов, только вместо здоровых собак у меня больные люди. Павлов собак резал и калечил, а я, напротив, людей вылечиваю без ножа, но тема интереса у нас одна, общая – рефлексы. С помощью которых я и вывожу людей на уровень здоровья. То есть иду не парацельсовской дорогой фармакологии и не боевой тропой хирургии, полосующей беззащитных спящих людей, а хитрым путем физиологических воздействий.

Если кто-то не вполне понимает, как рефлексы могут лечить, поясню. Гомеостаз, то есть состояние равновесия в организме, управляется рефлекторно. Мы со школьной скамьи помним, что безусловный рефлекс – это когда дотронулся до раскаленного предмета, еще ничего сообразить не успел, а рука сама отдернулась. Сосательный рефлекс младенца также безусловный… А условный рефлекс – когда звенит звонок (или мигает лампа), и у собачки Павлова в ответ начинается слюноотделение, поскольку она привыкла, что при этом раздражителе добрый хихикающий старичок Павлов, потирая ладошки, дает ей покушать. Это классические школьные примеры. Но фактически вся жизнедеятельность организма построена на бесчисленных рефлексах, то есть нервных реакциях на те или иные раздражители.

С точки зрения кибернетики, рефлексы – это обратная связь внутри организма. Есть управляющий модуль, управляемый модуль и линии управления, включающие в себя контур обратной связи, который передает ответ от управляемого органа в управляющий с целью корректировки управляющего сигнала. Вот и вся вам кибернетика.

Пример. Есть центр автоматического управления телом, который находится в стволе головного мозга. Там стоит датчик кислорода. Если позвоночные артерии пережаты шейным остеохондрозом, ствол мозга, получив от датчика информацию о малом поступлении кислорода, посылает сердцу управляющий сигнал сокращаться мощнее, а капиллярам тела сжаться – чтобы повысить давление в гидросистеме и тем самым увеличить доставку кислорода к мозгу, потому что он – потребитель № 1. И это тоже рефлекс! Который и устраивает нам гипертонию, о чем подробно написано в моей книге «Медицина здоровья против медицины болезней».

Ну и раз гипертония устроена чисто физиологически, ее и лечить нужно физиологически, а не химически, то есть вводя в организм какие-то селективно действующие препараты, – у нас в организме и без того полно своих внутренних «препаратов» в виде нейромедиаторов, передающих сигналы управления по нервным волокнам, нужно просто воспользоваться ими. То есть управлять внутренними органами можно через нейрорефлекторные дуги, которые замыкаются простой мышечной работой.

Теперь возвращаемся к нашему Галену… Сейчас биологи живут в галеновской парадигме органов – изучают клетки того или иного органа, исходя из такой логики: ну, не зря же они все тут собрались и образуют один орган, наверное, у них одна задача. Это знаете, что напоминает?

Допустим, мы смотрим на город с птичьего полета и видим мельтешение людей-клеток, которые носятся туда-сюда с неизвестными целями. Кто, куда, зачем – непонятно. Что же нам делать, как во всем этом разобраться? Может быть, проще проследить не за каждой клеткой, а за их группами – не зря же они в группы собрались! Вот, например, небоскреб Москва-сити. Какую он функцию выполняет? Так, изучаем, на первом этаже у нас сидят вот такие клетки, на втором другие… И невдомек изучающему, что на разных этажах сидят совершенно разные фирмы, просто они тут офисы случайно сняли. И выполняют совершенно разные, не связанные задачи – несмотря на то, что сгруппированы в один «орган» небоскреба. Одна фирма занимается металлом, в другом месте функционирует порностудия, а на последнем этаже вообще ресторан. И попробуй-ка опиши это не с точки зрения функций, а с точки зрения привязки к месту!

В организме все точно так же – группы клеток, выполняющие одну функцию, могут быть раскиданы, а вместе могут быть собраны группы клеток, выполняющие разные функции. То есть организм – это пересекающиеся взаимодействующие сети. Люди-клетки из порностудии в нашем примере с небоскребом в обеденный перерыв могут пойти в ресторан вместе с теми, кто торгует металлом. Но подвозят им в небоскреб разные вещи для деятельности – одним мороженое мясо и специи, другим канцелярские принадлежности, третьим софиты или компьютеры… Конечно, вполне может быть так, что клетки, выполняющие одну функцию, сосредоточены в одном органе (мышце, например). Но это не обязательно. Уже для сердца (которое тоже мышца) это не совсем верно, поскольку сердце – неотъемлемая часть транспортной системы. А сама транспортная система – будь то железная дорога в городе или кровеносные сосуды в организме, – перевозя совершенно разных пассажиров и разные товары, выполняет тем не менее одну функцию – логистическую (а не просто сократительную, как обычная мышца).

Так вот, о логистике… Почему в одном «органе» небоскреба сидят совершенно разные фирмы? Они там сидят вместе вовсе не потому, что у них функция одна, а по другой причине – не функциональной, а как раз логистической, то есть по соображениям удобства.

Так что надо перестать рассматривать сложные органы – ту же селезенку, например – как место скопления клеток, определяемое через функцию органа. Селезенка, поджелудочная, печень – это сложные органы, состоящие из нескольких клеточных сетей – пересекающихся «географически», но не пересекающихся функционально.

И селезенка тут – очень наглядный пример. Она состоит из двух субстанций – красной пульпы и белой пульпы. Первая «фирма» при этом занимается, грубо говоря, тем, что следит за качеством красной крови. Селезенку порой называют кладбищем эритроцитов, но это не совсем верно. Она, скорее, ОТК – отдел технического контроля. В красном «отделе» сидят макрофаги, которые внимательно наблюдают за всеми проходящими эритроцитами и отбраковывают изношенные, разбирая их на запчасти. То, что уже невозможно использовать, сбрасывается в кишечник – на выброс. Остальное идет в дело. Поэтому данный отдел селезенки можно отнести к кроветворительной системе.

Ну, а вторая «фирма» – белая пульпа селезенки – выполняет другую задачу. Здесь тоже происходит контроль – белых кровяных телец, но вдобавок этот «этаж небоскреба» еще снимает школа. В ней находятся, дозревая и обучаясь, белые клетки крови, связанные с иммунитетом, то есть эта часть селезенки – часть иммунной системы. Белые кровяные тельца тут натаскивают на врагов, они учатся распознавать конкретных обидчиков организма.

Технически «небоскреб» устроен так: транспортная артерия заходит в селезенку и там заканчивается, после чего «пассажиры» выходят и разбредаются по зонам – здесь конструктивно предусмотрена полость с особыми сепараторами (их называют синусы), где происходит разделение: эритроциты попадают в красную зону, а лимфоциты уходят в другом направлении, в белую зону.

Как происходит обучение иммунных бойцов? Макрофаги-оперативники по всему организму ищут врагов. Найдя, они разрывают их на части и характерные кусочки бактерий пакуют в маленькие пузырьки-посылочки – везикулы. И тащат с собой в селезенку, где раздают обучающимся для ознакомления. Точнее, сначала раздают штабным работникам белой пульпы – обучающему персоналу, а те уже учат молодняк.

Например, зашла в организм бактерия, только начала озираться и мерзко хихикать, потирая гадские ладошки, как ее сзади хвать за загривок – макрофаг поймал, обнюхал и начал без долгих прелюдий драть на куски заразу такую! Изорвал полисахаридную стенку микроба, запаковал расчлененку по коробочкам-везикулам, прыгнул в поезд и привез в селезенку. А там уже юные лимфоидные клетки ждут не дождутся – ага! – вот ты какой, стрептококк проклятый! Мы тебя теперь выучили!.. Посмотрели, запомнили и разбежались по организму – искать других таких же, чтобы свернуть им башку без прелюдий и рассуждений.

Но обучение солдат срочной лимфатической службы происходит не только в селезенке! Функция эта географически, то есть «органно», не задана, она распределена по всему организму! Обучение иммунных клеток противостоянию внешней угрозе происходит и в другом неприметном с виду месте организма, которое не только простые граждане, не только многие медики, но даже биологи считают ненужным. Биологи называют его рудиментом. А врачи – слепой кишкой или аппендиксом. Типа, раньше, давным-давно, в лохматые года, еще при царизме, там что-то было полезное, а нынче мы так сильно развились, так успешно двинулись вперед по лестнице эволюции, что оно теперь нам без надобности. Нужда в этом отпала, как и в когтях, и теперь у нас вместо когтей ноготки рудиментарные, а в кишечнике – столь же рудиментарный отросток – бессмысленный и беспощадный. Беспощадный потому, что воспаляется, и если его вовремя не удалить, разольется гноем перитонитным и убьет человека. Поэтому надо вырезать аппендикс да выбросить в таз!

А не жалко?

Ну, в случае аппендицита ничего уже не поделаешь, поздно пить боржоми и применять другие методы консервативного лечения. Но в принципе-то?..

Когда-то мысль о полной бесполезности аппендикса была столь распространенной (рудимент, так сказать!), что в Америке – стране, лихорадочно подверженной всяким модным веяниям, – была идея вырезать ненужные органы – гланды и аппендикс – всем новорожденным. Чтобы потом не воспалялись! И миллионам детей это «ненужное» и, видимо, наработанное эволюцией по глупости удалили без показаний. Просто на всякий случай. По принципу «чтобы человек завтра не утонул, давайте его сегодня повесим». А через десятилетия подбили статистику и схватились за голову.

Оказалось, люди без аппендикса чаще страдают дисбактериозом. У детей с удаленным аппендиксом рост почти на голову ниже по сравнению со сверстниками, часты отставания в умственном и физическом развитии, повышена склонность ко всем инфекционным заболеваниям, особенно связанным с верхними дыхательными путями и с легкими. Во время эпидемии полиомиелита в 1950-х годах такие дети чаще заражались и чаще умирали. Во взрослом состоянии у них чаще возникает болезнь Крона (аутоиммунный язвенный процесс в кишечнике). Но это бы еще ладно! Главная изюминка была в том, что у людей с удаленными миндалинами и аппендиксом рак встречался втрое чаще.

Стало ясно, что аппендикс – это не просто лишняя приблуда типа брелока на ключах, а часть иммунной системы, хотя сидит в «небоскребе» кишечника да и выглядит как кишка, только слепая, тупиковая.

Под слизистой оболочкой этой слепой кишки обнаружилось огромное количество лимфоидной ткани, которая защищает нас от инфекций и перерожденных клеток. Поэтому иммунологи даже назвали аппендикс кишечной миндалиной, и в этом есть свой смысл – как гланды стоят при входе в легкие, словно стражники, и защищают дыхательную систему от инфекций, так аппендикс останавливает врагов в кишечнике.

Кроме того, он служит складом «запасных» полезных бактерий. Если вы чем-то траванулись и «лучи поноса», как выражаются в интернете, быстро эвакуировали из вашего кишечника вторгшуюся заразу, с которой организм не смог справиться в штатном режиме, а вместе с ней в унитаз вылетела и вся полезная микрофлора, то после катастрофы осторожно выглянувшие из аппендикса резервисты вскоре вновь заселят вам кишечник, ко всеобщей радости и чудесному благолепию. Засадный полк свое дело сделал!.. (Кстати, именно в аппендиксе прекрасно себя чувствует и размножается кишечная палочка – один из обитателей нашей внутренней микрофлоры, который синтезирует витамин К, ряд аминокислот, некоторые иммуномодуляторы, а также участвует в регуляции водно-солевого баланса.)

Тот факт, что аппендикс является одним из «главарей» иммунной системы, прекрасно иллюстрируется еще и таким клиническим наблюдением – у людей с удаленным аппендиксом лучше приживаются донорские органы. То есть у них хуже работает иммунитет, который должен все чужеродное отторгать…

Упомянутая выше и малоизвестная широкой публике болезнь Крона – неспецифический язвенный колит, при котором иммунные клетки организма словно бы взбесились и начали разбирать слизистую оболочку тонкого кишечника, образуя болезненные язвы. Но ведь они начинают разбирать ее не зря! У людей, лишенных аппендикса, и вообще у граждан с пониженным иммунитетом плохо вырабатывается муцин – особое клейкое вещество, которое придает слизи вязко-гелеобразную консистенцию, в результате чего та обволакивает наши слизистые оболочки (оттого они и называются слизистыми) и покрывает весь кишечник изнутри, защищая его тем самым от бактерий – в том числе и постоянно живущих в кишечнике, то есть от наших друзей из микрофлоры. Бактерии эти вообще-то полезные, они – наши симбионты, но им все равно что жрать, мозгов у них нет, и пожирать нашу слизистую оболочку им мешает только слизь. Если же муцина недостает, слизеобразование плохое, да еще и просел защитный иммунитет, в тех местах, где бактерии попортили нам клетки кишечника, иммунная система начинает попорченные клетки активно разбирать. Образуется язва.

Наконец, возвращаясь к тому, с чего мы начали рассказ об аппендиксе, – слепой отросток, буквально нафаршированный лимфоузлами, является университетом для подготовки молодых специалистов – там идет активное обучение лимфоцитов. Здесь сидящим за партами безусым юношам умудренные сединами профессора показывают антигены, куски бактериальной «обшивки», а те потрясенно ахают и записывают в толстые тетрадки новую для себя информацию.

Таким образом, часть селезенки (белая пульпа), костный мозг, производящий юные клетки иммунитета, аппендикс и вся лимфоидная система кишечника, а также гланды и тимус (о котором еще поговорим ниже), являются, по сути, одним распределенным органом, отвечающим за иммунитет. Это похоже на одну организацию, филиалы которой раскиданы по всему городу, причем часть из них сидит в «небоскребах», где располагаются другие конторы, занимающиеся иными делами. (При этом тот же костный мозг одновременно является и частью кроветворной системы, как и красная часть селезенки, только в костном мозге кроветворение начинается, а в селезенке заканчивается. Как видите, мы имеем в организме вложенные сети, когда один орган занимается разным, принадлежа к разным системам. Система иммунная и система кроветворная пересекаются в «небоскребе» костного мозга, а также в селезенке.)

Так что берегите селезенку с аппендиксом!..

Что происходит при удалении аппендикса, мы уже узнали из рассказанного выше. А что происходит с человеком при удалении селезенки?

Частично функции селезенки берут на себя другие органы: фирма из сгоревшего и рухнувшего «небоскреба» переезжает туда, где ее могут приютить – в печень, которая слегка раздувается, но, вздохнув, подселяет к себе макрофагов. Слегка расширяются, потеснившись, лимфоидные узлы кишечника, на них появляются вторичные выросты… Но вообще, конечно, терять селезенку не нужно, это отражается на общем иммунитете так же, как и потеря аппендикса – человек начинает чаше болеть разными инфекционными заболеваниями и в первую очередь воспалением легких.

Что же делать гражданам, чтобы компенсировать потерю селезенки или аппендикса (либо и того и другого сразу – для особых счастливчиков)?

Раскидать замыкающие шины рефлекторных дуг так, чтобы скомпенсировать кастрированную иммунную систему, лишившуюся своих важных составляющих – вот что! А замыкаются рефлекторные дуги, как мы уже знаем, через мышцы. Ими придется поработать… Почему все замыкается на мышцах? Потому что у нас в организме все, включая мозг, работает на обеспечение локомоции, то есть движения, поскольку мы с вами фауна, а не флора. Соответственно, «обратным ходом», то есть через движение, мы можем наработать новые компенсаторные рефлексы. Как это сделать, иными словами, какие упражнения нужно применять в подобных случаях для укрепления иммунитета, рассказано в последней части книги…

Кроме того, поддержание иммунитета в таких случаях зависит от питания, можно использовать элементы термодинамического питания (о котором подробнее рассказано в первой книге). Не менее важен и образ жизни – та же ходьба.