Карлайл

Я впервые провел вечер пятницы в одиночестве, несмотря на то, что вышел из игры победителем. Матч выдался тяжелым, но, в основном, потому что на осенних сборах к команде противников присоединились быстрые и большие новички, которых в прошлом году не было. Если бы у них был прежний состав, мы разгромили бы их, не оставив даже надежду на победу.

Субботнее утро я тоже, черт возьми, провел в одиночестве. Где-то ближе к десяти мне позвонила мама, поздравив с днем рождения и чуть не заставив меня оглохнуть от количества пожеланий. Отец присоединился к ней, подобрав лишь короткое «с днем рождения, сынок» и объяснив, что их подарок ждет меня на День Благодарения в Маунтин-Вью.

Я впервые жалел, что не поехал на выходные домой, потому что одно нахождение рядом с семьей меня успокаивало. Действовало в качестве бальзама на душу.

Так утро перетекло в день. День в вечер. А я не сдвигался с кровати, прокручивая в телефоне повторы вчерашнего матча и делая ставки на то, кто станет нашим следующим противником.

Парни спали после вчерашней вечеринки в честь Хэллоуина в Тау Каппа, вырядившись в уродливые костюмы, а я всю ночь ломал голову, делала ли что-нибудь Бэмби тем вечером такое, что могло бы меня взбесить. Я видел её на стадионе, хотел подойти к ней, но она словно растворилась в воздухе, в одно мгновение находясь передо мной, а во второе – исчезнув с радаров.

Я потянулся за телефоном, собираясь отправить сообщение Бэмби, но остановил себя, увидев пустую панель уведомлений.

В жопу.

День рождения протекал самым дерьмовым образом, и я не хотел делать его ещё хуже своими выдуманными страданиями. Небеса рухнули? Ни разу.

Поднявшись с кровати, я потянулся на месте и вышел из своей комнаты, выходя в шумную гостиную, где находился только Даррен, читая книгу по психологии и прокручивая последний матч на полной громкости. Заметив мои шаркающие шаги, Баркович обернулся и отсалютовал.

– С днем рождения, кэп.

Я улыбнулся парню, захватывая с барной стойки графин с водой, и вернулся в гостиную.

– Спасибо. А где остальные?

Даррен пожал плечами, захлопывая книгу и прожигая во мне дыру своим внимательным взглядом голубых глаз. Я насторожился, сев в кресло и сделав несколько глотков воды.

– Что?

– Ничего, – тайт-энд невозмутимо улыбнулся, – как планируешь провести день рождения?

Тяжелый вопрос.

Я задумался, вспоминая прошлые годы, когда напивался до потери пульса и засыпал на пороге братства. Только в те годы у меня не было отношений и сейчас мне совершенно этого не хотелось.

– Может быть, пара бутылок пива, нетфликс и какой-нибудь торт… – я фыркнул, внимательно глядя в лицо друга. – Вы действительно даже гребанный пончик мне не подготовили? Дебильный торт на мое окончание целибата вы нашли.

Даррен хрипло засмеялся, откидываясь на спинку кресла и снимая с лица очки, чтобы протереть.

– Мы же сказали, – он надел очки обратно, – это важнее твоего дня рождения.

Я хмыкнул, качая головой. Мне не было обидно от того, что парни не поздравили всей командой, потому что я прекрасно входил в их положение – сокрушительная победа в первой сезонной игре приходилась на канун дня рождения капитана. После такого хотелось только отогревать постель и пить до потери сознания.

– Помнится, – я вспомнил один из наших мимолетных разговоров с Барковичем и склонил голову в его сторону, – ты хотел поговорить со мной о чем-то личном?

Друг хмыкнул, отворачиваясь от меня.

– Я уже нашел решение своей проблемы.

– Что-то мне подсказывает, что твою проблему зовут Ирма, – опять же я не был против этой партии для своего друга, если только у девушки не было в целых запудрить мозги. Но Хансен – это социально опасный объект для мужского общества.

Он пожал плечами, загадочно ухмыляясь.

– Может быть.

Наверно, со стороны я тоже казался таким, когда только впадал в бездну влюбленности. Таким же нерациональным и непонятным.

Даррен собирался ещё что-то сказать, но звонок в дверь отвлек его. Тайт-энд взял в руки свою книгу и отключил телевизор, пялясь на меня.

– К тебе, наверно?

Я пожал плечами, поднимаясь с дивана и следуя к выходу из братства. Это либо парни наконец нашли дорогу с вечеринки домой, либо… хрен знает.

За окном лил сильный дождь, я мельком взглянул через пелену капель на того, кто мог бы придти в такой дождь, но ничего не увидел, кроме размытого силуэта. Раскрыв дверь, я уставился на пустой порог, слушая, как ливень тарабанит по крыше крыльца, и застыл при виде Бэмби, стоящей на тропинке, промокнувшей до нитки.

Внезапно по всему участку братства заиграла знакомая мелодия, заставив меня прирасти к месту и пытаться уловить связь между реальностью и моими потаенными мечтами, в которых крылась надежда на то, что Харпер действительно сделает первый ход.

Я перешагнул порог, хмуро глядя на дрожащую Бэмби, которая… О, боги. Которая была одета в белое вязаное платье, черные колготки с красными сердечками, а ее светлое лицо обрамляли две тонкие косички. Ее вид буквально отправил меня в нокаут с левой, заставив петлять в воспоминаниях вплоть до нашей первой встречи.

То есть, до того момента, когда я ее заметил.

– Ну, разве можно не восхищаться тобой? Ведь твое сияние сродни зеркальному.

Гребанный Джастин Тимберлейк! Его песня «Mirrors» играла из откуда-то колонок, заставляя меня сейчас поверить в реальность сцен из фильмов Дисней, потому что моя жизнь – это не гребанный мюзикл, и, как правило, все действия не сопровождались сопливыми песнями.

Но сейчас…

– Детка, идем в дом, – я переступил за пределы крыльца, попадая под холодные струи ливня и уверено шагая к Харпер, застывшей на месте с дурацкой улыбкой на лице. Она отрицательно качнула головой, когда я протянул к ней руку, и убрала ладони за спину, вводя меня в ступор.

Проведя пальцами по лицу, чтобы открыть лучший обзор на сумасшедшую девушку передо мной, я нахмурился, когда она сделала робкий шаг мне навстречу. Настолько робкий, что едва заметный.

– Ты простудишься, черт побери, – недовольно пробурчал я, хватая ее за запястье.

Я переживал за неё, потому что, кажется, дождь даже не думал прекращаться.

Но Бэмби аккуратно выудила свою ладонь из моего крепкого хвата, нежно переплетая наши пальцы вместе и прижимая их к своей груди, где я мог отчетливо услышать стуки её сердца. Я смотрел на нее, как на умалишенную, потому что все это не совпадало с тем, что мы обычно делали.

– Помнишь, когда ты утешал меня в Голден Гейте после того, как мне разбили сердце, я рассказала тебе свою сокровенную мечту? – высвободив одну ладонь, я убрал тяжелые пряди с ее лица и кивнул, всё еще хмурясь, не понимая, к чем она клонит. – О том, что я с пятнадцати лет мечтала поцеловаться под дождем со своим любимым человеком под песню Джастина Тимберлейка?

Святое дерьмо.

Я еле сдержал дебильную улыбку при себе, пока Бэмби продолжала стрелять на поражение прямо мне в сердце, ни разу не промахнувшись.

– Ведь, когда я выражаю чувства своей души, я знаю, для нас нет преград, – продолжал петь своим ангельским голоском Тимберлейк.

Чёрт.

Я ненавидел этого парня. Ненавидел и желал одновременно пожать ему руку, потому что он сотворил настоящее чудо на лужайке моего братства.

Теперь он обязан был стать музыкальным продюсером нашей свадьбы, а иначе к чему это все?

Я был готов расцеловать Бэмби прямо сейчас за то, что она оказалась первой, кто заставила мое сердце трепетать без умолку. Во мне не было ни грама нежности, я не был способен на что-то умилительное и не помнил, чтобы умилялся с чего-то, но – Господь всемогущий! – эта девчонка сейчас только что влила в меня литр эмоций и, кажется, выжидала, когда я расплачусь, подобно ребенку.

– Я ошиблась, – Харпер крепче сжала мою руку, и я собирался забрать все свои слова обратно, лишь бы закинуть ее к себе на плечо и унести в спальню, – мой учитель по футболу говорил, что ошибки – это нормально. Но я оказалась глупее, так как из-за одного промаха чуть не поставила крест на человеке, который день ото дня доказывал, что достоин быть счастливым со мной. Карлайл, я такая глупая…

– Ты не глупая, – поспешил я добавить, обхватывая ее за подбородок.

– Это были твои слова, и я с ними полностью согласна. Я поступила опрометчиво, не поговорив с тобой, но я умею извлекать из плохих дней уроки. И главным уроком здесь оказалось то, – она поддалась моим пальцам, продолжая улыбаться и тяжело дышать под натиском непрекращающегося дождя, – что нужный человек придёт в самое внезапное время в самом неожиданном месте. Задача лишь в том, чтобы не потерять его. Я почти лишилась тебя, но, к счастью, действую достаточно оперативно, чтобы идти на поводу своего сердца. Я люблю тебя, Карлайл Шервуд, – я задержал дыхание, прекратив двигаться. Мой заплывший гормонами мозг сейчас верещал в рупор, требуя впиться в алые губы Бэмби, но я не мог даже пошевелить пальцем, продолжая слушать её. Её слова сливались с текстом песни, все ещё играющей на фоне, но я все равно мог отличить её речь, – и знаю, что больше никогда не смогу полюбить кого-то другого, как тебя. Я всегда проигрывала в состязаниях за отношения, но, как сказал мой наставник: «однажды проиграв, я знаю, что не буду проигрывать вечно», поэтому все те десятки поражений стоили одной грандиозной победы. Я сорвала джекпот. Моей главной наградой оказался ты и-и-и, чёрт побери, капитан, если ты не поцелуешь меня прямо сейчас, я тебя ударю.

Я засмеялся в голос с ее угрозы, крепче обхватывая за шею, и опустился к ее лицу, прошептав у самых губ:

– Я тоже люблю тебя, Бэмби Харпер. Год назад, сегодня и через десять лет. Теперь тебе от меня не отвертеться, – и обрушился на нее в прочном поцелуе, прикусывая ее нижнюю губу и наслаждаясь мягким стоном, прошедшим по моему телу вибрацией.

Эта девушка сводила меня с ума. Она была единственной угрозой, способной заминировать все части здравого смысла и подорвать их к чертовой матери, оставив только пепел чувств и эмоций.

Я столкнулся с ее языком, подхватывая за бедра и заставляя обвить тонкими ножками свой торс, пока дождь просачивался сквозь крепко прижатые друг к другу губы, смешивая ее пряный вкус с влагой. Прижавшись ко мне грудью, Бэмби на секунду оторвалась от поцелуя, тяжело дыша, и улыбнулась.

– У тебя тоже получается неплохо решать проблемы ртом, капитан.

Ухмыльнувшись, быстро поцеловал её в шею, прикусив кожу и впившись крепче пальцами в ткань её вязаного платья.

Я мечтал его снять сейчас же с неё.

– Я могу и лучше.

Харпер засмеялась, откидывая голову.

– Даже не сомневаюсь в этом.

Чёрт побери, эта девушка нечто. Она возбуждала меня, коснувшись лишь пальцем. Лишала разума одним появлением. И растапливала сердце намеком на улыбку. Она имела влияние на все части моего мозга, раздражала все рецепторы и покоряла неизведанные ранее другим девушкам вершины.

Я сделал правильный выбор. Отмел прочь другие варианты, сконцентрировашись на одном единственном. Он был рискованным, возможно, недосягаемым, но я сделал это – стал для неё лучшим, и победил.

Поставив одну цель, я знал, что могу промахнуться, но до последнего я только и делал, что верил в неё. И, в конечном итоге, я не облажался.

Бэмби Харпер – моя девушка. Небеса содрогнулись, возможно, в аду сейчас была арктическая погода, но я и Бэмби оказались более, чем реальны.

Я ещё раз поцеловал девушку в своих руках в губы, как вдруг дождь внезапно прекратился и над нами зазвучал смех. Запрокинув голову, я вгляделся в окна братства, где с одной стороны коттеджа сидел Митчелл, высунув ногу, и широко ухмыляясь, а с другой – Робин, уперевшись локтями в подоконник. Встретив мой недоуменный взгляд, Мэддокс отсалютовал, размахивая шлангом в руках.

– С днем рождения, кэп, – прокричал Эммерс, смеясь и также вертя шлангом, выливая на нас остатки воды, – Зевс сегодня передал полномочия мне, и я подарил тебе дождь.

Чёрт.

Я истерично захохотал в голос, отпуская на землю Бэмби.

Мне двадцать два года, я – капитан четырех дюжин здоровенных парней, каждый год впечатываю стокилограммовые туши в земли и собираюсь сейчас расплакаться из-за гребанного дождя.

– С днем рождения, кэп! – подался низкий голос Трента с крыши.

Я запрокинул голову ещё выше, наблюдая за тем, как Донован, держа в руках огромную колонку, пританцовывал. Робин, ухмыляясь, курил. Из открытых окон высунулись головы Тиана, Кейда и других сокомандников, которые с улыбками создавали самый мощный клич «с днем рождения», пока я, как идиот, пребывал в эйфории. Даррен стоял в дверях, уперевшись плечом в косяк.

Проведя руками по лицу, я опустил взгляд обратно к Бэмби.

– Твоих рук дело?

– Я всего лишь идейный вдохновитель, – пожав плечами, заявила она, – а вся практическая часть была выполнена профессионалами.

Ещё немного, и я действительно собирался пустить слезу. Схватив за лицо Харпер, я притянул её к себе для еще одного глубокого страстного поцелуя под жаркие улюлюканья товарищей, свистящих нам и привлекающих внимания с соседних братств и сестринств, которые вышли поглазеть на нас.

Я продолжал целовать Бэмби и умирал каждую секунду.

Она незаметно стала смыслом моей жизни. Всем тем, о чем я так долго мечтал. Она стала моей стабильностью. Фундаментом нашего будущего.

– Теперь ты часть Гамма Фи Бета, Бэмби, – проорал со своей высоты Трент, – мы тебя официально принимаем, а потому ты должна выучить наизусть наш гимн!

Харпер засмеялась мне в губы, смущаясь под пристальным вниманием нескольких дюжин людей. Я провел руками по её мокрым волосам, желая поскорее загнать внутрь братства и показать ещё парочку методов, которые могли бы заставить её покраснеть.

– Врубай! – велел Митчелл.

Я смотрел в глаза Бэмби. Она улыбалась, не отрывая взгляда от меня, пока лужайку заполняла песня Чарли Пута и Уиз Халифа – See You Again, к тексту которой присоединялись десятки парней из команды, напевая ее во весь голос.

И ничто — клянусь, ничто и никто! – не могло быть лучше этого момента.