Выбор, прямо скажем, был невелик. Я не хотел уходить далеко от импа. Боевой машине не повредил бы ещё один древодень под открытым небом, но иррациональное чувство противилось мысли оставить почти восстановленный мех без присмотра.

Этот город был рассадником нежити. Хотя самые опасные и крупные твари уже пали от моей руки, я нутром чуял: местная экосистема падали ещё преподнесёт сюрпризы. К тому же сжигать драгоценные капли Звёздной Крови – которых и так осталось немного – на бессмысленные полёты туда‑сюда на Аспекте было бы верхом идиотизма.

Решено: искать лежбище нужно поблизости. Что‑нибудь тёплое и, если повезёт, уютное.

По понятным причинам с «тёплым» и «уютным» в Асиополе наблюдалась острая нехватка.

Пропетляв минут десять по заснеженным руинам, я узнал это место. Память подбросила картину из прошлого: мы с Виторией ван дер Аристер устраивались здесь на ночлег, когда сопровождали Гриви в Аркадон.

Это был остов большого зала приличных размеров – похоже, театра или дома собраний, – наполовину занесённый снегом. Одна стена отсутствовала напрочь и обнажала внутренности здания, словно анатомический срез. Зато остальные три, сложенные из гигантских блоков армированного лиора, держались уже тысячелетия – и, судя по их виду, простоят ещё столько же. Они создавали неплохую защиту от ледяного ветра, который выл в арматурных рёбрах соседних руин, словно голодный зверь.

Внутри зияли пустые глазницы окон, чернели провалы лестничных пролётов. Типичный асиопольский пейзаж – дворец культуры для мертвецов.

Я проник внутрь. Мои шаги гулко отдавались в мёртвой тишине. Я прошёлся по первому этажу, осматриваясь, пытаясь угадать, что здесь было до того, как местное население решили извести под корень. Обломки кресел, остатки сцены, куски лепнины под ногами… Воображение упрямо рисовало какое‑то общественное заведение, где когда‑то смеялись, спорили и жили. Теперь же здесь поселились лишь сквозняки и горькие воспоминания.

Поднялся на второй этаж. Лестница, на удивление, сохранилась. Покрытая толстым слоем пыли и льда, она всё ещё была крепка. Здесь, судя по всему, располагались апартаменты или административные помещения: несколько комнат, соединённых общим коридором. Двери сорваны с петель. Пусто. Холодно. Гуляет эхо.

Наконец – третий этаж. Лестница закончилась щербатым обрывом. Пришлось подтягиваться на руках, цепляясь за торчащую арматуру, и проявлять чудеса акробатики в стиле побитого жизнью космопеха. И тут я наткнулся на то, что искал.

Комната оказалась небольшой и без окон. Один вход – он же выход. Идеальное убежище: враг мог прийти только с одной стороны. Сама комната была завалена невнятными обломками и каким‑то хламом, но расчистить один угол не составило труда – ушло всего пять минут. Так я и поступил: ногами и руками сгрёб мусор в сторону, освободив пятачок чистого пола.

Привычными, отточенными до автоматизма движениями я открыл криптор и установил палатку. Щёлкнул клапан – и она с тихим шипением наполнилась воздухом. Я бросил в неё спальник, рассчитанный на экстремальные температуры. Дом, милый дом.

Но прежде чем забраться в своё уютное и привычное синтетическое логово, нужно было заняться делом. Я сел, скрестив ноги, и приступил к починке Руны Большого Уха. Сосредоточился. Потребовалось несколько минут, чтобы войти в нужное состояние – состояние Рунного Мастерства. Попрощался с двенадцатью каплями Звёздной Крови, безвозвратно списанными с моего счёта.

Возникло мимолётное искушение: создать несколько бронзовых Рун Улучшения и вложить их, чтобы сделать Уха ещё полезнее. Но я тут же отогнал эту мысль. Неоправданная трата ресурсов. Зачем делать из рабочего тауро скакового, если ему всю жизнь воз таскать? Ух и так был хорош для своих задач. Его работа – слушать и предупреждать, а не вступать в бой; лишь иногда – собирать Звёздную Кровь и Руны.

Я активировал Руну. Из серебристого водоворота передо мной вывалился мой фамильяр. Он подпрыгнул, издал радостный писк и фыркнул.

– Сканируй, – приказал я и мысленно транслировал ему задачу. – Радиус – триста метров. Любое движение, любой звук – немедленно доложишь мне.

Ушастый локатор пискнул в знак согласия, развернулся и запрыгал к выходу из комнаты, чтобы занять наблюдательный пост.

Теперь можно было спать. Я закрыл клапан палатки и забрался в спальник. Тепло моментально окутало тело, прогоняя холод. Усталость навалилась свинцовым одеялом.

Ночь прошла на удивление спокойно. Ни единого сигнала тревоги от моего ушастого стража. Никаких шорохов, никаких теней за пределами убежища. Это было странно и немного тревожно – словно город затаился, вымер окончательно.

Наверняка в глубине этих руин скрывалось ещё много опасностей. Но, видимо, с самыми главными моё Копьё уже разобралось – по крайней мере, в этом районе. Впервые за долгое время я спал, не держа палец на спусковом крючке. И это было хорошо.

Утром вылезать из тёплого кокона спальника отчаянно не хотелось. Снаружи, за тонкой мембраной палатки, ждал мороз. Он покусывал кожу, высасывая остатки тепла, дышал в лицо ледяной пылью. Я позволил себе непозволительную роскошь и повалялся лишних двадцать минут в тишине и одиночестве. Это был редкий момент покоя, и я намеревался взять от него всё до последней секунды.

Но долго наслаждаться отдыхом не вышло. Острая, холодная, словно осколок льда, мысль пронзила сонную негу – война. Она не где‑то там, за горизонтом, а уже пришла на порог и дышала трупным смрадом в лицо. Город, который мог оказаться на острие удара, – мой новый дом. Хочу ли я, чтобы он оказался на пути этого кровавого цунами? Моё Копьё? Мои жёны?

Я усмехнулся – криво и безрадостно. Угораздило же меня. Кровавый Генерал, герой и чудовище, теперь ещё и многоженец – по политической необходимости. Ирония судьбы, достойная пера дешёвого романиста. Эта мысль, лучше любого ушата холодной воды, выгнала меня из спальника.

Костёр я развёл из нескольких сухих просмолённых щепок – всегда носил их в крипторе для таких случаев. Они вспыхнули мгновенно, жадно, и скоро над ними уже булькал котелок с талой водой для утреннего эфоко. По старой памяти позавтракал частью брикета из аварийного рациона – не из ностальгии, а скорее из общего настроения. Никакого желания суетиться, делать лишние движения или тратить силы на готовку чего-нибудь приличного не имелось.

Пережёвывая твёрдую безвкусную пищу, больше напоминавшую спрессованные опилки с привкусом картона, я поймал себя на мысли, что воспоминания снова уносят меня в ту ночь – ночь в объятиях Энамы. Вспоминался простой, но невероятно вкусный ужин, который она соорудила за несколько минут на скорую руку. Здесь, в ледяных руинах, тот ужин казался пиром достойным богов.

Допив горький обжигающий эфоко, я тяжело вздохнул, собрал палатку, свернул спальник и отправил всё обратно в бездонное нутро криптора. Пора было заняться делами – вернее, закончить начатое.

Вернувшись на площадь к импу, я снова заметил нездоровую суету у обглоданного трупа некросфинкса. Словно мухи на падали, там копошились твари. Я насчитал два десятка гуманоидных некросов – дёрганые, костлявые фигуры, двигавшиеся с неестественной, ломаной грацией марионеток, – и четыре химероидных некроморфа. Они не были точными копиями тех тварей, что сожрали Большого Уха вчера, но явно вылеплены по одним лекалам. Низкие и приземистые твари, с непропорционально мощными лапами и безглазыми мордами.

Я прижался к стене разрушенного здания, используя пролом как бойницу. Нужно было беречь Звёздную Кровь – каждая капля на счету. Поэтому я вытащил из кобуры «Десницу». Тяжёлый надёжный револьвер лёг в ладонь как влитой.

Не спеша, тщательно прицелился в самую отвратительную химеру – ту, что забралась на рёбра гигантского трупа и рвала когтями промёрзшую плоть.

Грохнул выстрел. Звук ударил по ушам, прокатился эхом по мёртвой площади. Из перекрученного тела некротвари вырвался разорванный фонтан чёрной жижи и костяных осколков, остальное безвольно скатилось вниз.

Вторая и третья аннигилирующие пули нашли цели почти одновременно. Я стрелял быстро, инстинктивно, вкладывая в каждый выстрел всё своё мастерство. Ещё две быстрые опасные твари перестали существовать, выплеснув внутренности дымящимися кляксами на снег.

И тут вся толпа заметила меня. Два десятка голов одновременно дёрнулись в мою сторону – без крика, без рёва. Они просто развернулись и дружно бросились ко мне, бесшумной, неотвратимой волной смерти.

Четвёртую, последнюю химероидную тварь я пристрелил, когда она почти добежала до моего укрытия. Её когтистые лапы уже скребли по камню в паре метров от меня. Пуля вошла точно в покатый лоб, и туша по инерции проехала ещё метр, прежде чем замереть у моих ног.

Выстрелил ещё дважды – наугад, в самую гущу набегающей толпы. Два гуманоидных некроса рухнули, сбивая с ног своих собратьев.

Я спрятал револьвер в кобуру и вытащил из ножен на спине иллиумовый меч.

Рутина или не рутина – поддерживать себя в форме как‑то необходимо. Лезвие блеснуло холодными изумрудными вкраплениями. Будет вместо утренней разминки.