Несколько суток кряду мы ползли на вёслах и под кривым, залатанным парусом против течения Исс-Тамаса. Над головой висело лиловое небо. Погода, если это слово здесь применимо, будто издевалась над нами своей стабильностью. Ни дождя, ни приличного ветра – лишь тягучее, одуряющее затишье. Вода, цвета дурно заваренного цикория с ошмётками гнилых листьев, отражала мертвенное небо и Трон Вечности, удваивая тоску. Воздух, густой, как сироп, насыщенный влагой и запахом тины, заставлял одежду липнуть к телу и холодил лёгкие.

Впереди нас ждало тектоническое Белое Озеро. Настоящее пресноводное море, огромное, напоминающее по форме слезу, вырванную из глаза несчастного бога. Легенды гласили, что по его берегам когда-то жили древние, почти мифические народы, строившие города из белого камня. Теперь здесь царили только болота и туманы, надёжно скрывшие и камень, и память.

Ари Чи, заменял нам всем паровой двигатель, он молча и мощно работал вёслами, я сменял его на ночной вахте. Днём же Хан развлекал нашу маленькую труппу своей гитарой. Его мелодии, сотканные из пыли забытых дорог и ностальгии, были единственным, что не давало окончательно утонуть в этом безвременье и унынии.

В первый день пути, когда новизна путешествия ещё не стёрлась, я счёл своим долгом провести инструктаж. Небольшой брифинг перед спуском в очередной круг ада.

– Этот путь я уже проходил, – говорил я, глядя не на их лица, а на тёмную воду за бортом. – Храм Вечности, наша цель, стоит на острове посреди болот. На острове, рядом с храмом, есть деревня. В ней живут существа, которых я для себя окрестил болотниками. Примитивные, да. Но не обманывайтесь этим словом. Живут они в полной изоляции, как они сами себя называют – не знает никто, да и вряд ли это знание принесёт нам пользу.

Я сделал паузу, давая словам впитаться в разумы спутников.

– Выглядят они… специфически. Зеленоватая, будто подёрнутая плесенью кожа. И три глаза. Они странные и до крайности опасные. Поэтому запомните главное правило – если увидите хоть одно такое трёхглазое чучело, шевелящееся в камышах, – не сомневайтесь ни секунды. Открывайте огонь на поражение.

Лина, сидевшая рядом и кутавшаяся в одеяло, задала совершенно естественный, человеческий вопрос, который в нашей ситуации звучал почти наивно.

– Почему же тогда мы идём именно этим путём? Неужели нет альтернатив?

– Альтернативы есть всегда, – ответил я, криво усмехнувшись. – Но они длиннее и ещё пагубнее. А болотники… они знают эти земли, как свои пять пальцев. Убивать их всех без разбора я не собираюсь. За излишнюю жестокость Наблюдатель уже присылал мне предостережения. Попадать на его штрафы нет никакого желания. Но если на вас нападают – не сомневайтесь.

На третий день пути река, словно устав от своего русла, расплылась, растеклась, превратившись в бескрайнюю водную гладь озера. Берег утонул в стене высокого, как копья, тростника и корявых древних деревьев. Из воды, словно кости утонувших чудовищ, торчали чёрные корни и затопленные стволы. Здесь мы и пришвартовали нашу плоскодонку, загнав тяжёлый якорь глубоко в илистое, чавкающее дно и надёжно её привязав.

Я активировал Атлас. Карта Локи показывала маршрут больше похожий на кардиограмму умирающего – он петлял, пересекал топи и трясины, но вёл непосредственно к Храму Вечности.

– Так, слушайте сюда, – сказал я, собирая всех вокруг себя. Атмосфера пикника кончилась. – Дальше идём так: Олик, Хан, Ари – вы садитесь на редбьёрнов. Они уже попривыкли к поклаже и, надеюсь, не станут упрямиться. Лина поедет со мной. На паразавре.

– На… ком? – удивилась блондинка, и её брови поползли вверх.

– На паразавре, – повторил я. – Я назвал его Обжора. Он, как и следует из имени, любит жевать всё, что не прибито гвоздями, но меня слушается беспрекословно.

Я активировал Руну. Воздух рядом со мной задрожал, сгустился, словно в него влили каплю чернил. И из этого марева шагнуло огромное, чешуйчатое существо с мощными челюстями и длинным, мускулистым хвостом. Оно материализовалось из ничего и тут же, не обращая ни на кого внимания, принялось с громким хрустом жевать прибрежную траву.

Ари Чи, оглядев тварь с ног до головы, скептически приподнял бровь.

– И что это за зверь такой прожорливый?

– Это Обжора, – ответил я. – Всё время что-то жуёт. Но он надёжный, как… В общем, неважно. Не бойтесь его, главное не давайте ему себя жевать.

Редбьёрны поначалу взбунтовались. Они рычали, мотали головами и пытались сбросить непривычных всадников. Пришлось взять зверят под ментальный контроль, силой подавив их инстинкты и заставив подчиниться. Они и впрямь почти не замечали веса людей на своих широких спинах. Теперь главное было, чтобы они не проявляли агрессии к своим новым наездникам.

Мы двинулись в путь. Тропа, если её можно было так назвать, оказалась узкой влажной просекой, зажатой с двух сторон густыми, непролазными зарослями. Воздух стал ещё плотнее, ещё влажнее, пропитавшись тяжёлым, сладковатым запахом гниения. Время от времени до нас доносились странные, тревожащие звуки: тоскливые крики невидимых птиц, монотонное, сводящее с ума жужжание миллиардов насекомых и зловещий шёпот ветра в камышах.

На третий день нашего изнуряющего путешествия по болотами, когда само время, казалось, завязло в трясине, из-за очередного поворота тропы, сотканной из грязи и прелых корней, показалась трёхглазая нечисть. Их было семеро. Они стояли неподвижно, проступив из утреннего марева, словно гнилая плоть болота породила их и выставила нам навстречу.

Они разместились вдоль тропы, не преграждая путь, но обозначая своё присутствие. Как почётный караул из преисподней. Бледно-зелёная кожа казалась влажной и холодной на вид. Три глаза на чуждых лицах, больше похожих на деревянные маски, смотрели на нас без всякого выражения. Не мигая. Без век, без ресниц – три влажных, чёрных зрачка в жёлтой радужке. Они не проявляли и тени агрессии. Наоборот, самые маленькие из них, ростом едва ли до пояса, протягивали нам что-то.

– Белые лотосы, – тихо, почти шёпотом, сказал я, узнавая цветы. Они были неестественно чистыми и прекрасными посреди всепоглощающей гнили. – Они приносят дары. Не принимайте их. И не опускайте оружия.

Мои спутники замерли в напряжении. Ари положил руку на рукоять своего пехотного тесака. Хан перестал наигрывать что-то на гитаре и вытащил револьвер из кобуры.

Я закрыл на мгновение глаза и активировал свой навык пси-чувствительности, посылая тонкий, невидимый щуп в их коллективное сознание. Сначала – стена. Глухая, холодная, непроницаемая, как бетонный бункер. Они умели защищаться. Но я не собирался стучать. Я усилил натиск, и мой ментальный таран с хрустом проломил примитивную защиту. Я почувствовал их мысли – осторожные, пугливые, похожие на шуршание сухих листьев. Там был страх. Животный и первобытный.

– Мы пришли в Храм Вечности, – передал я мысленную команду, впечатывая её прямо в мозг самого старшего из них, того, что стоял чуть впереди. – Если хоть кто-нибудь из вас встанет нам на пути или попытается помешать, мы убьём всех. Это не предложение о мире. Это предупреждение. Убирайтесь с нашего пути и освободите деревню.

Я почувствовал, как по его сознанию прокатилась судорожная волна ужаса. Он узнал меня. Узнал того хищника, что убил много его соплеменников во время последнего визита. Старший болотник медленно, почтительно кивнул. Затем он поднял руку в жесте, который я раньше видел у Локи – ладонь вверх, пальцы расслаблены. Знак подчинения. Знак признания моей силы.

Они отступили в сторону, раздались, вжимаясь в тростник и сливаясь с пейзажем. Мы прошли мимо. Цветы они так и не взяли обратно. Они просто разжали пальцы, и белоснежные лотосы упали в грязь. Жертва, принесённая неведомым, жестоким богам. Естественно, я собрал их, так как они содержали Звёздную Кровь и были нужны Лис.

К вечеру, когда лиловое небо начало темнеть, превращаясь в чернильное, мы достигли подходящего места для лагеря. Это был небольшой, поросший чахлым кустарником холм, окружённый кольцом высоких, искривлённых деревьев. Здесь, на этом островке суши, можно было развести костёр и хотя бы на одну ночь почувствовать себя в безопасности от орды летающей и жужжащей нечисти.

Пока Ари и Олик, работая слаженно и молча, ставили палатки, а Хан развлекал Лину тихой игрой на гитаре, рассказывая ей на едином языке какие-то истории о своём народе, я отошёл в сторону. Карта Локи в моём Атласе подтверждала, что если всё пойдёт так же гладко, завтра мы должны были достичь Храма Вечности.