Кают-компания «Золотого Дрейка» встретила теплом. За тонкой обшивкой нашего израненного воздушного парусника выл ветер, заставляя всю конструкцию по-стариковски жалобно поскрипывать и постанывать. Яркий, ровный свет, источаемый несколькими фонарями на солнцекамне, заливал пространство, делал обстановку обманчиво уютной, создавая иллюзию безопасности, тёплого, надёжного дома посреди ревущей бури.

Мы собрались вокруг монументального, богато отделанного резьбой стола. В массивных креслах с высокими спинками сидели я, Лис, Соболь, Лина и Чор. На столе, среди оловянных кружек с остывающим эфоко и развёрнутой карты Манаана, лежал гладкий металлический диск моего вокса, работавшего в режиме рекордера. Я отдал короткий приказ через мнемо-интерфейс, и запись активировалась. Комната наполнилась призрачными, чуть искажёнными голосами – моим и Пипы ван дер Джарн. Ледяное, отточенное спокойствие её тона, вежливая, почти ласковая жестокость формулировок и мой собственный голос… Этот голос, доносившийся изнутри черепной коробки, казался мне совсем иным – более глубоким, уверенным. Здесь же, из динамика, он звучал устало, надтреснуто. Всё это походило на фрагмент дурного, лихорадочного сна.

Когда запись закончилась, в наступившей тишине особенно громко и тоскливо заскрипела обшивка корабля.

– Эти твои, с позволения сказать, переговоры, – произнесла Лис, задумчиво вертя в тонких пальцах стилус, которым она только что делала пометки в своём планшете, – говорят о политике и морали Поднебесного Аркадона больше, чем можно узнать из их пыльных фолиантов за десять лет. Наглядное пособие по выживанию среди пауков в банке.

Соболь, по обыкновению своему, молчал. Его молчание было тяжелее иного слова. Он просто слушал. И делал выводы.

– Да ну? – искренне удивился Чор, почёсывая свою жидкую клочковатую бородёнку. – Вроде и так было всё понятно…

– Это потому что ты местный, – хмыкнул Локи. – Для тебя змеиное шипение за вежливой улыбкой – это норма жизни. А мы, видишь ли, привыкли, что если человек хочет вонзить тебе нож в спину, он хотя бы не называет это дружеским похлопыванием по плечу.

– Для вас это стало каким-то открытием? – ухмыльнулся Чор, ничуть не обидевшись.

Он был слишком чист душой чтобы обижаться на ерундовые дружеские подначки. Нет… Я не ошибся в выборе. Этот зоргх слишком хорош для Единства. Он был из тех, ради кого стоило идти до конца.

– Нет, – вмешался я, отодвигая от себя кружку, потому что горький эфоко больше не лез в горло. – Но ты рос в этих реалиях. Они для тебя очевидны, как смена дня и ночи. Мы же из другой культурной среды. Мы слеплены из совершенно другого теста.

Чор отхлебнул из своей кружки. Горячий, пахучий напиток, казалось, совсем не обжигал ему горло.

– Вы почти ничего не рассказываете про ваш мир, босс. То что вы не из Единства, я уже давно смекнул. Хоть в это и верится с трудом, понятно, что вы пришли извне. Из туманного далёка. Очень интересно, как у вас, у Небесных Людей, на родине всё устроено. Но если это секрет, можете не рассказывать. Я пойму.

Его простой, искренний вопрос повис в воздухе. Он был похож на камень, брошенный в тёмный, бездонный колодец. И сейчас мы все ждали, когда же он достигнет дна и какой звук раздастся в ответ. Лис, Соболь и я переглянулись. Этот разговор должен был состояться. Рано или поздно. И, видимо, «поздно» уже наступило.

Локи издал короткий сухой смешок, лишённый всякого веселья. Соболь медленно поднял голову. Его лицо казалось высеченным из камня, и лишь в глубине глазниц таилось что-то живое, тяжёлое как ртуть.

– Чтобы понять, откуда мы, – вместо меня ответила Лис, и голос её, обычно звонкий и насмешливый, стал ниже, глуше, словно она говорила со дна глубокого колодца, – нужно для начала принять одну простую вещь. Время нелинейно.

Она сделала паузу, давая нам возможность осознать сказанное. Чор непонимающе нахмурился, Лина испуганно втянула голову в плечи.

– Оно похоже на реку с множеством рукавов, – продолжала Лис, рисуя в воздухе невидимые узоры. – Некоторые из них впадают в такие болота, из которых нет выхода. Другие делают кольцо и впадают в общий поток выше по течению, чем отделились от него. Есть и такие, которые текут в обратном направлении, вспять. Кир, Соболь и я… мы пришли из одного из таких рукавов. Мы жили в Союзе Земных Колоний. Так называли все те планеты, что остались без связи с метрополией после Импакта.

– Импакта? – переспросила Лина. Её голос прозвучал тонко и испуганно в сгустившейся тишине.

Она смотрела на Алису широко раскрытыми глазами, и было заметно, как ей страшно. Страшно не от самого слова, а от того, как оно было произнесено.

– Так назвали глобальную катастрофу, – кивнула Лис. – Хотя слово «катастрофа» – слишком мелкое, слишком человеческое для того, что произошло. Оно не определяет всей глубины трагедии. Это как назвать вселенский пожар костром. Всё началось с появления в Солнечной системе Чёрной Луны. Представь себе гигантский ксенообъект, сферу абсолютно чёрного цвета, поглощающую свет. Она просто появилась из ниоткуда и пошла к Земле. Её пытались остановить. Весь флот, всё оружие класса «Абсолют», всё, что придумало человечество, было брошено в атаку.

Она сделала паузу, обводя нас тяжёлым, почти физически ощутимым взглядом. Я видел, как за её спокойствием бушует буря воспоминаний. Я и сам их видел. Картинки из учебников истории, ставшие нашей реальностью. Беззвучный крик металла, испаряющегося в абсолютной черноте.

– Когда Чёрная Луна вышла на стационарную орбиту вокруг Земли, случилось непоправимое. Гравитация от такого массивного объекта не могла не повлиять на планету. Литосферные плиты пришли в движение. Кости планеты начали трещать. Серия мощнейших землетрясений и цунами высотой в километры уничтожили большую часть цивилизации за считанные часы. Проснулись почти все вулканы и появились новые. Серия сверхизвержений закончила начатое. Пепел закрыл солнце на десятилетия. И словно этого было мало, с Чёрной Луны на поверхность стали падать осколки.

Чор слушал, открыв рот и забыв про свою кружку с эфоко. Лина вжалась в спинку кресла, её лицо стало белым как бумага. Я же чувствовал, как по спине ползёт знакомый холодный ручеёк.

– Материя, из которой состояла Чёрная Луна, – продолжала Лис своим ровным, почти лекторским тоном, от которого становилось только страшнее, – обладала необъяснимыми свойствами. Это невоспроизводимое, изменённое вещество, преобразованное так называемой А-энергией. Любой, даже самый крошечный кусочек Чёрной Луны является мощным излучателем Азур-излучения. Множество таких осколков во время Импакта упали на Землю и образовали вокруг себя А-Зоны. Места, где законы физики начинают сбоить. Где реальность истончается и рвётся, как ветхая ткань. Большая часть осколков исчезла в океане, где контроль невозможен, и никому неизвестно, что за твари расплодились в тех глубинах. Земля сопротивлялась. Она пыталась выжить. Но это была уже совсем другая Земля.

– Это… это для меня слишком сложно, – наконец выдохнул Чор, мотая головой. У него был такой вид, будто он пытался проглотить целого быка. – Ум за разум заходит. Я и половины не понимаю, о чём ты… Солнце, Земля, А-Зоны, Азур… Слова какие-то непонятные.

Лис усмехнулась, но она не пыталась насмехаться над Комачем.

– Извини, друг. Но сейчас я не только для тебя рассказываю. Но ещё для Локи и Лины, – она кивнула в сторону девушки и Анджея. – Чтобы они могли уложить в головах то, что с нами всеми произошло. И почему мы никогда не сможем вернуться домой.

В кают-компании снова повисла тишина. Тяжёлая, вязкая, как ил со дна Исс-Тамаса. Теперь она была наполнена образами умирающего мира, чёрного неба, городов засыпанных пеплом и поглощённых океанами.

И в этой оглушающей тишине Лина задала свой тихий вопрос. Он прозвучал с почти детской, отчаянной надеждой, но оттого показался ещё более страшным, чем вся история об Импакте.

– А… люди? Там остались люди?