– Это так, Кир. Ты убил Восходящего в честном поединке. Ты имел на это право. Но ты не просто убил последнюю представительницу рода ван дер Бас. Ты уничтожил под корень весь её Благородный Дом. А это, мой друг, совсем другая статья.

Слова генерала упали на стол, как капли яда в бокал с вином. Они не прозвенели, не прогремели. Они просто легли в наступившей тишине, и тишина эта стала тяжелее свинца. Смех Локи оборвался на полуслове. Чор замер с занесённым над ломтем сыра ножом. Даже пламя свечей, казалось, пригнулось и затрепетало.

Я почувствовал, как пальцы мои сами собой сжались на глиняной кружке так, что костяшки побелели. Вино, ещё секунду назад казавшееся эликсиром жизни, вдруг приобрело вкус ржавчины и пепла. Разбойничий налёт. Уничтожение Благородного Дома. Это не просто слова. Это готовый приговор. И виселица для меня и всех, кто был со мной. Вся абсурдность, вся дьявольская изнанка этого мира предстала передо мной в этот миг. Спасти товарищей из плена, рискуя собственной шкурой, – это преступление. А отдать приказ на бессмысленную бойню, погубив целый Легион, – это исполнение долга. Мир окончательно и бесповоротно сошёл с ума. Или, что вероятнее, он всегда был таким, просто я отказывался этого замечать.

– То есть, – медленно проговорил Локи, ставя обе бутылки на стол с неестественной аккуратностью, – выходит, наш Кир теперь – внештатный разбойник-геноцидник с перспективой украсить собой центральную площадь столицы? Очаровательно.

Чор иронически хмыкнул, но промолчал.

– Не распускай язык! – рыкнул Броган, не отрывая от меня своего тяжёлого взгляда.

В его взгляде не было осуждения. Лишь суровая солдатская тревога.

– Он не шутит, сержант, – спокойно произнёс ван дер Киил, подливая себе вина. Рука его не дрогнула. – Всё именно так. Законы Поднебесного Аркадона, особенно те, что касаются аристократии, – это трясина. Ты можешь выиграть сотню битв, но утонуть в одной-единственной чернильной кляксе на тростниковой бумаге. Твоя дуэль с последней ван дер Бас – это одно. Священное право Фионтара, тут комар носа не подточит. Но то, что твои… создания… сотворили со всем остальным замком… Это была не дуэль. Это была ликвидация. И любой судья, которому Альтара отстегнёт достаточно звонких ун, с превеликим удовольствием оформит это как разбой и массовое убийство.

Он сделал глоток, поморщился.

– Пока ты прохлаждался в постели, я уже думал, как это всё обставить с точки зрения крючкотворства… Есть только один способ избежать последствий. Нужно срочно всё легализовать, как законное мероприятие. Переквалифицировать его из преступления в официальную войну между двумя Благородными Домами.

Я поднял на него голову. В тумане, окутавшем мой разум, забрезжил слабый, призрачный огонёк.

– Война, – подытожил Локи. – Да, война всё спишет. Война – это законное право аркадонских аристократических домов.

– Но я не пренадлежу ни к одному из Благородных Домов, – глухо возразил я. – Даже близко не валялся рядом. Кровью не вышел.

– Кровью… Кровью как раз вышел. Но это уже вопрос юридических и бюрократических тонкостей, – невесело усмехнулся генерал. – Нужен кто-то, кто задним числом оформит твоё нападение как исполнение воли другого Благородного Дома. Кто-то, кто объявит ван дер Басам войну от своего имени, а тебя назовёт своим мечом. У меня, увы, таких связей нет. После истории с Легионом я токсичен для любого, кто дорожит своей головой.

Он выдержал паузу, внимательно глядя на меня.

– Но, судя по твоим же отчётам из Манаана, ты там неплохо сошёлся с одной молодой особой. Пипой ван дер Джарн. Она Матриарх Благородного Дома. Баронесса. Она формально может казнить и миловать, объявлять от своего лица войны и прекращать их.

Имя это прозвучало в сыром подвале как заклинание. Пипа. Про неё-то я совсем забыл. Что неудивительно. Вокруг меня столько всего происходило.

– Дом ван дер Джарн, – веско заметил Локи. – Это пауки в самом центре бюрократической паутины Единства. Не воины. Не политики. Но серые кардиналы, чья сила была не в мечах, а в потоках ун, параграфах законов и хитросплетениях договоров. Если кто и сумеет найти лазейку там, где все остальные видят лишь глухую стену, то это они и есть.

– Может, она пойдёт навстречу? – прогудел Броган. – Сделает старом-м-м-му… знакомому одолжение. Зря мы что ли в Манаане громили арминувцев и бунтовщиков?

– Вот именно, – ещё раз усмехнулся ван дер Киил. – Для этого мы должны немедленно отсюда убираться. Каждая минута, проведённая здесь, увеличивает шансы, что весть о падении Девяти Башен дойдёт до столицы раньше, чем мы успеем подстелить себе подушку с пухом шелкогрива.

Генерал поднялся. Его усталость словно ветром сдуло. Передо мной снова стоял не сломленный пленник, а командир, принимающий решение в разгар безнадёжного боя.

– Ван дер Джарны – известные специалисты в подобных делах. Настоящие бумажные пираньи. Они могут доказать, что чёрное – это белое, и подвести под это такую законодательную базу, что даже сам Хитрейший сломит во всём этом крючкотворстве ногу. Конечно, их вмешательство будет смотреться подозрительно. Их Дом всегда стоял в стороне от аристократических конфликтов, соблюдая вооружённый нейтралитет. Но сейчас это наш единственный шанс. Главное – оформить всё юридически безупречно. Создать документ. Легенду. И тогда твоя резня превратится в законный и оправданный акт возмездия.

Я тоже встал. Голова ещё кружилась, но уже не от вина или слабости. Она кружилась от скорости, с которой менялись вводные данные. Ещё час назад я был умирающим убийцей в постели. Теперь я был преступником, который должен был бежать, чтобы превратиться в героя войны.

– Локи! Чор! Лина! – мой голос обрёл твёрдость. – Собирайтесь. У нас есть срочное дело.

– Уже, – Локи с ловкостью фокусника спрятал за пазуху две бутылки. – Я всегда готов к внезапному тактическому отступлению. Особенно, если оно подкреплено хорошим вином.

– Конечно, босс! – пыхнул трубкой Чор.

– Броган, – повернулся я к сержанту. – Ты с нами?

Лысый сержант молча встал и кивнул один раз. Веско и окончательно. Этого было достаточно.

– Генерал, – я посмотрел на ван дер Киила. – А вы?

– Я останусь здесь, – твёрдо ответил он. – С легионерами. Кто-то должен прикрыть ваш отход и обеспечить безопасность этого места, пока не прибудут люди Ам’Нир’Юн. Кроме того, мой Перстень Легата может послужить тебе пропуском в некоторых местах. Возьми.

Он снял с пальца тяжёлый стальной перстень с выгравированным гербом Легиона и протянул мне. Металл был тёплым от его руки, тяжёлым от сотен отданных приказов и пренесённых ему в жертву жизней.

Подошедшая Лина мягко взяла меня под руку, позволяя опереться на её хрупкое, но на удивление крепкое плечо. И я был ей за это безмерно благодарен. Ноги всё ещё держали меня плохо.

– Мы должны торопиться, – повторил я, скорее для себя, чем для остальных.

– Это ещё не всё, – остановил меня Витор.

Он протянул мне сложенный вчетверо лист тростниковой бумаги.

– Это поимённый список всех легионеров, кто выжил в Кровавой Пустоши и в здешних казематах. Я знаю, что твой друг Соболь зарегистрировал наёмный отряд. Чтобы спасти всех наших от неминуемого суда и децимации, включи их всех в свой отряд. Сделай их наёмниками.

Я взял список. Он показался мне тяжелее генеральского перстня. Это была уже не только моя шкура. Это были сотни жизней, которые теперь зависели от скорости моих ног и изворотливости ума одной симпатичной аристократки. Я молча кивнул.

Винный погреб, ещё недавно казавшийся уютным убежищем от ужасов и вихрей яростных атак, теперь ощущался как ловушка, готовая вот-вот захлопнуться. И где-то там, за сотни лиг отсюда, уже тикали невидимые часы, отмеряя время до того момента, когда гонец доставит в столицу донесение, превращающее меня из спасителя в чудовище, достойное самой мучительной смерти.

Гонка со временем началась.