– По размеру должно подойти, – сказала она, раскладывая одежду на шёлковом покрывале кровати. Голос её был тихим, будто она боялась разбудить призраков, населявших этот замок. – Хозяева замка были высокими… Хм… Людьми.

– А моя одежда? – спросил я, с трудом натягивая рубаху.

Каждое движение отдавалось тупой болью, будто мышцы мои, долгое время бывшие в бездействии, теперь протестовали против любого усилия. Я ощущал себя нелепой заводной куклой, чей механизм проржавел. Даже Руны Исцеления и Живой Плоти только немного облегчили состояние.

– Вашу одежду нужно вычистить и починить, – ответила Лина, старательно отводя взгляд в сторону, на гобелен с изображением единорога, пронзённого копьём. – Или выбросить. На ней слишком много крови… и дыр.

Камзол сел как влитой. Словно его шили по моим меркам, снятым во сне невидимым портным. Я ощущал себя нелепо, ряженым в эту чужую непривычную одежду, но это было несравненно лучше, чем лежать нагим в чужой постели.

– Мне нужно найти Чора и Локи, – сказал я, стараясь придать голосу прежнюю командирскую уверенность. – Ты не поможешь мне отыскать винный погреб? Он непременно должен быть где-то здесь…

Лина снова кивнула и подхватила со стола тяжёлый бронзовый фонарь на солнцекамне. Она повела меня по бесконечным гулким коридорам замка. Мы спускались всё ниже и ниже по узкой, вытертой веками каменной лестнице, спиралью уходящей в самые недра этой цитадели. Воздух становился холоднее, пах сладковато-пряным и винным. Из-за очередного поворота уже доносились приглушённый смех и громкие раскатистые голоса.

За тяжёлой, окованной железом дверью из камнедерева, мы обнаружили сцену, достойную кисти фламандского мастера эпохи Возрождения. В огромном сводчатом погребе, освещённом десятками оплывших свечей, за длинным столом сидела компания, весело и шумно поглощавшая вино. Вот Локи, который, несмотря на изрядную степень опьянения, умудрялся держать в каждой руке по пузатой бутылке. Вот Чор, с блаженным видом раскуривавший свою любимую трубку из морёного корня кхеры. Вот лысый сержант Броган, чья голова блестела в свете свечей, как начищенный шлем. И… генерал ван дер Киил.

– А вот и он! – воскликнул Локи, заметив меня первым. – Наш герой! На ловца и зверь бежит!

Генерал ван дер Киил медленно поднялся, и его измождённое, покрытое сетью морщин лицо расплылось в широкой, искренней улыбке. Он был одет в потрёпанный, но безукоризненно чистый красный мундир старшего офицера Легиона.

– Кир! – воскликнул он, протягивая мне широкую, мозолистую руку. – А я уж начал думать, что ты предпочитаешь нежиться в постели, нежели праздновать победу со старыми друзьями!

– Генерал… – прохрипел я, едва не задушенный в его объятьях.

Тепло живого человеческого прикосновения обожгло меня, напомнив, что я и сам, кажется, ещё жив.

– Не генерал, – мягко поправил он меня, не выпуская моей руки. – Просто ван дер Киил. Витор. Генерал умер в Кровавой Пустоши и проклятых казематах Девяти Башен. Остался только старый легионер, которому ты вернул свободу.

– Присоединяйся, босс! – Чор махнул мозолистой рукой, указывая на свободное место рядом с собой. – У нас тут целый кладезь винных запасов! Локи утверждает, что это лучшее вино за последние пять больших циклов!

– Семь, – авторитетно поправил Локи, громко икнул и отхлебнул прямо из горлышка. – И это не просто вино, дружище! Это эликсир жизни для таких битых, как мы!

– Это ничего, Анджей, – ответил я. – За одного битого двух небитых дают.

Я опустился на тяжёлую дубовую скамью между Броганом и Комачем. Сержант молчал. Он лишь протянул мне тяжёлую глиняную кружку, наполненную тёмно-рубиновой, почти чёрной жидкостью.

– Выпей, командир, – сказал он своим обычным хриплым, прокуренным голосом. – Поможет на время отпустить себя… отпустить и забыть.

Я сделал большой глоток. Вино было крепким, терпким, с нотками дубовой бочки и неуловимым цветочно-ягодным ароматом. Оно обожгло горло и огненной волной прокатилось по телу, разгоняя ледяную апатию.

– Спасибо… – произнёс я и снова уткнулся носом в кружку.

– Нет, Кир, – покачал головой ван дер Киил, усаживаясь напротив. – Это тебе спасибо. Ты спас нас. Всех нас.

Я поднял взгляд. Где-то там, высоко наверху, в одной из этих девяти башен, Ами начинала новую жизнь для своего народа. А здесь, в этом сыром, пахнущем вином погребе, мы пили за тех, кого уже нет, и пытались похоронить прошлое. Чор, отодвинув в сторону пустые бутылки, деловито нарезал тонкими ломтиками копчёный окорок додо и раскладывал на деревянном блюде куски таурьего сыра. Даже Лина, примостившаяся в самом тёмном уголке, тихо, как Ушастый Попрыгун, уже не выглядела такой напуганной. Ей тоже налили в кружку вина, и щёки её раскраснелись, а на губах играла робкая улыбка.

– …Вот мой сыр, – вещал тем временем Локи, тыча пальцем в творение Чора, – был всем сырам сыр! А это, простите, какое-то недоразумение с дырками…

Я прервал его пространные гастрономические рассуждения.

– Как так вышло, что вы попали в плен? Расскажите…

Броган тяжело вздохнул, отставил кружку и ожесточённо потёр переносицу.

– После того как ты улетел, командир, все дела пошли из рук вон плохо.

– Хуже?

– Мы дрались с ургами. И даже выиграли несколько больших сражений. В основном из-за того, что сами выбирали поле боя. Всё благодаря тактическому гению генерала.

Ван дер Киил скромно потупился, изучая трещины на столешнице, но промолчал.

– И мы бы удержали эту живую лавину, – продолжал Броган, и в голосе его зазвучал металл, – если бы нам продолжали присылать пополнения. Боеприпасы. Провиант. Технику.

– И как всё было?

– Да как… Мы выиграли три значимых сражения, но генеральную битву уже не потянули. Легион вышел на поле боя изрядно потрёпанным. В некоторых центуриях едва ли насчитывалась половина легионеров от штатного состава. Но даже так, если считать по совокупным потерям, за одного убитого нашего враги заплатили двадцатью, а то и тридцатью трупами своих воинов. В конце все Восходящие Легиона, кто ещё мог стоять на ногах, под личным командованием генерала, предприняли отчаянный прорыв к ставке ургского командующего. Но нас было слишком мало. Многих потеряли, а цели так и не достигли.

– После этого генерал отдал приказ отступать, – закончил Броган. – Что шло вразрез с прямым приказом из столицы: «Ни шагу назад».

– Да, я нарушил приказ, – спокойно подтвердил Витор ван дер Киил, поднимая на меня свой ясный взгляд. – Но если бы мы тогда не отошли, то потеряли бы вообще всех. От нашего славного Легиона не осталось бы ни одного легионера.

– Я и не думаю вас осуждать, – кивнул я. – Напротив, всё, что я знаю о вас, ваша репутация, говорит об обратном. Но я не понимаю, почему вам были отданы такие самоубийственные приказы. Почему вас лишили снабжения?

Броган зло усмехнулся в свои пышные усы. Генерал ответил вместо него, и голос его был исполнен бесконечной усталости:

– Потому что нас с полковником ван дер Кронком записали в сторонники Магды Стерн…

– Ну, насколько мне известно, – осторожно произнёс я, – полковник ван дер Кронк был верен присяге и действительно поддержал Императрицу. Иначе для Магды всё было бы кончено ещё тогда, в аркадонской западне. По нему всё верно. Он – сторонник Дома Стерн. А вы?

Генерал ван дер Киил криво усмехнулся.

– А я, Кир, просто старый легионер. Но это уже не имеет значения. Знаешь, в чём главная ирония? В том, что тебя самого теперь могут обвинить в разбойничьем налёте на владения Благородного Дома ван дер Бас. А зная нашу нынешнюю власть, я в этом нисколько не сомневаюсь.

Эта новость ударила меня под дых сильнее, чем яд Фии. Моё спасение легионеров, моя победа… формально может квалифицироваться как преступление.

– Но я действовал в рамках традиций… – возразил я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. – Я убил двоих Восходящих по священному праву Фионтара. По так любимому во всём Единстве праву сильного. Фиа так и вовсе сама напала на меня… И ей, и Кессу я предлагал разойтись миром.

Генерал сочувственно покачал головой.