– Ты можешь меня касаться!

– А, это, – монстр даже как-то смутился. – Ну да, хозяин с амулетом подсобил, вот я и…

И он умолк.

Улыбаясь, спросила:

– А как тебя зовут?

– Меня? – пробасил монстр. – Так это, Ходэ я. А… вам зачем?

Да так, для дела. Когда знаешь имя того, к кому обращаешься, проще добиться желаемого.

– Ходэ, а сделай милость, передай послание своему хозяину, – попросила я, вглядываясь в забегавшие глаза чудовища.

Он весь как-то даже уменьшился, и низким полурыком-полушепотом произнес:

– Дык это, дева, нельзя тебе о нем знать.

– Почему? – живейше заинтересовалась я.

– Да это… это… не знаю я.

– Значит, узнать надо. А заодно и послание передашь, – решила я.

И не дожидаясь ответа, словно дело было уже решено, села на землю и достала бумагу.

На миг застыла, думая, что написать, а потом вывела: «Я была ребенком, как и ты практически. И, возможно, я могла бы тебя не узнать со спины, но глаза… Твои глаза я узнаю всегда и везде. И… мне нужна помощь».

Подписывать не стала, запечатала магией, чтобы прочесть мог лишь он, и передала Ходэ.

Монстр принял записку двумя пальцами, осторожно, словно опасался раздавить хрупкую бумагу. Он вертел ее в руках, вглядываясь конвертик, и в его желтых глазах отразилось некое подобие благоговения, смешанного с густым, первобытным страхом.

– Что-то не так? – заволновалась я.

– Так это… магию чувствую.

– Это моя бытовая магия, – я решила быть искренней, – прочесть сможет только твой хозяин.

– А как? – живо заинтересовался Ходе.

– Магия, – я пожала плечами. – Уходи, пока никто не заметил.

– Не заметят, – монстр гордо выпрямился, – амулеты хозяина они такие, им в Изломе нет равных, да и…

Он умолк, а я услышала звук приближающихся шагов.

– Уходи, – прошептала своему ужастику.

И отправилась навстречу приближающимся шагам.

К счастью это оказался Гриф.

Дойдя до него, остановилась, осматривая лицо и одежду своего телохранителя. Несмотря на то, что форма мага выглядела идеально, и в целом, кажется, была новой, сам Гриф в предрассветном сумраке казался, бледны синевы.

– Хорошенько же тебя потрепало, – сокрушенно пробормотала я, доставая свой медальон.

Золотая пилюля тут не требовалась, но серебряная была в самый раз.

– Я не могу это при…- начала было Гриф.

Но я перебила безапелляционным:

– Это приказ.

И Гриф покорно отправил концентрат зелья в рот. Прожевал, сглотнул, вопросительно посмотрел на меня. Только вот вопрос я первая задала:

– После того, что случилось в Тени, сильно тебе досталось в этой академии?

Он лишь криво усмехнулся.

– Знаешь, – я взяла его за руку и повела за собой в здание, – у нас, у торгового люда, сожалениями не терзаются. Мы просто принимаем все как есть, и ищем выход, или продолжаем дело, без оглядки на чувство вины. Уроки из прошлого извлекать, конечно, извлекаем, но страдать о прошлом бессмысленно, так что просто отпусти это.

И я отпустила его руку, потому что приближались уже.

– Меня поражает ваша стойкость, – тихо сказал Гриф, шагая позади меня.

– Я росла среди дельцов, – весело ответила. – А у нас как – где-то прибыль, где-то убыль, и там где убыль снова бой за прибыль, а там где прибыль – снова бой, за ту же прибыль. Бой не заканчивается никогда, но главное, чтобы в конце года баланс сошелся.

С этими словами я поспешила вверх по лестнице, собираясь поспать еще несколько часов.

И тут завибрировали часы.

Увидев входящее сообщение, я тут же активировала связь с папой, и отправила голосовое сообщение:

«Папенька, я в порядке. Справлюсь тут. Еще не знаю как, но уже точно справлюсь».

Он молчал долго, я уже почти до комнаты дошла, когда ответил письменным:

«Наш государь от своего имени заключил твой брачный договор. Мне доставили и документы и подарки на помолвку. Лорд Штормхейд и леди Штормхейд прислали приглашение в гости, они будут ждать меня в столичном особняке».

То есть мать Рейвена выезжает в свет? Неужели?

И я вновь ответила голосовым:

– Встреться с ними, если хочешь. Если нет – не стоит. Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы разобраться с этим вопросом.

«Голос бодрый, это радует, – ответил папа. – Но сможешь ли? Вопрос выглядит решенным».

Усмехнувшись с накатившей горечью, ответила уже письменно:

«Ну, как бы то ни было, вопрос с Ивором разрешился».

– Вы будете отдыхать? – спросил Гриф, когда я закончив разговор, вошла в покои.

– Да, и тебе следует. Но сначала зайди, выпей воду. Как можно больше.

* * *

После ухода моего телохранителя, я быстро искупалась, прошла в гардеробную и соорудила себе новое платье. А затем, уже когда почти рассвело, легла спать, понимая, что сон мне сейчас просто необходим.

* * *

Ночью мне снился Кейос. Такой, каким я видела его в последний раз. Высокий, по-юношески гибкий, всегда улыбающийся мне, с непослушной прядью волос, что перечеркивала его ставшее бледным лицо. Я знала, что ему нелегко приходится в Академии Теней, поэтому всегда пыталась помочь, хоть как-нибудь. Привозила чай, который успокаивал, и тот который бодрил. Закупалась вкусностями, и его любимыми копчеными колбасками из лавки возле нашего дома – там самые вкусные были, а мама всегда смеялась, что я Кейоса откармливаю, но почему-то ничего не покупаю Ивору. Вот и во сне я бежала по парку со свертками сладостей и колбасок в руках, но не успевала выйти из парка, как землю и небеса вспарывали прутья золотой клетки. Легкой, кажущейся воздушной, но клетке. А радом со мной возникал жуткий Ивор со словами «Улыбнись мне, маленькая Ри»…

Проснулась в холодном поту.

Солнце уже безжалостно заливало комнату, но я была не против – не хватало мне света в этом мрачном обиталище теневых магов.

– Леди, вы уже встали? – донесся голос Даны.

– Да. Во сколько начинаются занятия?

– Через полчаса, – с некоторой паузой ответила она.

Видимо, сверилась с часами.

– Ясно, через пять минут выйду.

Пять минут ушло на разминку – телу требовалось хоть немного растяжки.

Когда я вышла, повязывая пояс на халате, меня ждал сюрприз – букет цветов, нежно-розовых, очень милых, и очень…

Очень вот я не могу понять, на кой они мне?

– Где обучаются шаманы? – присаживаясь за стол и игнорируя растительность в вазе, спросила я.

– Шама… Вы о религиозных архитекторах? – уточнила Дана.

Я кивнула, берясь за чай.

– Третий корпус, я провожу. Факультет бытовой магии неподалеку.

– Спасибо, – я улыбнулась. – Поучусь немного, для мозга полезно.

Она улыбнулась в ответ, но судя по взгляду, не понимала вообще ничего в моих действиях. Я бы тоже не поняла, но меня очень зацепила фраза «амулеты хозяина они такие, им в Изломе нет равных». И раз Кейос, а я абсолютно уверена в том, что это он, занимается амулетами, значит и мне нужно в них разобраться. Оно так всегда было – он занимался магией, я тоже. Он стал изучать магию теней, я научилась читать магический текст и зачитывала ему последовательность действий, когда он начал первые тренировки. А раз он занялся амулетами – я буду разбираться и в этом.

После быстрого завтрака, я переоделась без помощи Даны, хотя она настаивала, и вышла уже в новом платье. Черное, с белыми манжетами и воротничком, но не облегающее из тяжелого шелка, как было вчера, а сшитое из простой, однако очень дорогой ткани, с поясом и свободной юбкой. Туфель нормальных у меня не было, так что пришлось работать с чем имею – немного уменьшила каблук на самых удобных, ну после тех, которые утащили монстры, и получилось вполне сносно.

Волосы собрала в высокий хвост – удобно, в глаза пряди не лезут. Макияж был послан к чертям, но губы пришлось подвести бесцветным маслом – розовым, да, другого с собой не взяла.

Когда я в таком виде вышла, Дана осторожно спросила:

– Леди, а зачем вам горничная?

Озадаченно посмотрев на нее, выдала:

– Нужно же кому-нибудь стол убирать.

– За пять золотых? – изумилась девушка.

– Ну, это же мой стол. Сегодня на нем может быть еда, завтра…

«Завтра я», но говорить я этого не стала.

* * *

Попав учебные переходы и коридоры, я поняла, что стала звездой Академии Теней. Меня все знали, я со всеми здоровалась, Дана старалась идти рядом, но после каждого моего: «О, и ты тут, тенюка выпускная?» отставала, в шоке. Потом опять приноравливалась идти рядом, ей сложно было, разница в росте такая штука, ну и я со своим «Доброго утречка, леди Бьорндален. Как там сегодня каша? Слышала, от нового состава волосы выпадают». И девица, обалдев, ринулась прочь по коридору, прибылью клянусь – в уборную помчалась.

Нет, ну а что? У меня, может, настроение хорошее.

С Даной я распрощалась у расписания, и остановилась, выбирая лекцию, на которую хочу пойти. На четвертом курсе ритуальной архитектуры обнаружилась весьма интересная лекция по предмету «Защитные артефакты». На втором курсе имелся предмет «Защитные амулеты», но артефакты звучали как-то солиднее. Узнав номер аудитории и имя преподавателя, я направилась с указанном направлении, слыша позади шепот двух студенток о том, что каша сегодня в трапезной теневиков была с зубами и волосами порождений Тени… Вот никогда не понимала логики сплетен, но результат мне все равно понравился.

* * *

Аудитория «Защитных артефактов» оказалась огромным, мрачным залом, который больше напоминал архив или чертежное бюро. Здесь было душно от запаха старой бумаги, пыли и магических светильников, которые неприятно гудели под потолком.

Примерно семьдесят студентов, в подавляющем большинстве парни, сидели плотными рядами на длинных скамьях, уходящих ярусами вверх. Вполне себе тихие, сосредоточенные ребята, чья жизнь, судя по телосложению, проходит за расчетами и чертежами. Никаких шрамов или героических поз, у большинства из них пальцы были испачканы чернилами, а глаза покраснели от долгой работы с мелкими деталями. Шаманы в боях редко участвуют – они те, кто строит защиту и подготавливает артефакты в тишине своих мастерских, пока теневые маги сражаются на передовой. Но если ситуация вконец сложная, в бой идут именно шаманы, и гибнут, вплавляя собственную жизнь в артефакты, что защищают жизни солдат и теневых магов. Сложно все, в общем.

А еще – шаманы целиком и полностью принадлежать государству, нанять их дельцам вроде меня было невозможно. Что обидно, потому как мне часто недоставало именно шаманов для тех или иных разработок. Но, увы – шаманы в своей деятельности щедро расходуют кровь, а это подсудное дело, в итоге государству можно – нам нельзя. Печально все, в общем.

Вместо кафедры внизу располагалась огромная доска, до самого верха исписанная мелкими цифрами и геометрическими схемами. В центре стоял стол, заваленный образцами металлов и какими-то странными костяными фигурками.

Когда я зашла, семьдесят с чем-то голов одновременно повернулись в мою сторону. В зале повисло недоуменное молчание. Реальность того, что «та самая леди» пришла на лекцию к ритуальным архитекторам, явно не укладывалась у них в голове. Кто-то поправил очки, кто-то переглянулся с соседом, но никто не проронил ни слова – шаманы народ неразговорчивый.

Преподаватель, худой, сгорбленный человек с вечно опущенными плечами, стоял спиной к залу и что-то усердно стирал на доске рукавом мантии.

– Находите место и не шумите, – проскрипел он, даже не оборачиваясь. Голос у него был такой же сухой, как и все в этой комнате. – Здесь учат создавать, а не развлекаться. Если вы пришли за магическими фокусами – вы ошиблись дверью.

А мне сразу понравился его подход.

Я прошла к свободному краю скамьи в четвертом ряду. Студент рядом – щуплый парень с целой охапкой перьев в кармане – боязливо отодвинул свой пергамент.

– Не бойся, я не кусаюсь, – прошептала ему, садясь на скамью.

– Ты нет, а вот магистра Штормхейда я боюсь до дрожи.

– Да я тоже, чего уж там, – призналась соученику.

Мы обменялись понимающими взглядами, и я села.

И тут я не удержалась и шепнула соседу:

– А ты почему его боишься?

Парень призадумался, посидел, почеркал на полях тетради и вдруг выдал:

– Да страшный он… А с другой стороны, страшнее, когда его нет рядом. При нем, знаешь, даже эти заносчивые уроды ведут себя адекватно.

– Это да, – я вспомнила, как Ивор и тот при Штормхейде был сдержанным и нормальным.

Хм, а забавно, я прекрасно поняла о ком идет речь, когда он сказал «эти заносчивые уроды».

Стук указкой по доске, и громогласное:

– Продолжаем! – преподаватель, наконец, обернулся, его лицо было серым от мела. – Лично для леди – тема: «Наземные артефакты защиты. Масштабирование и удержание периметра», – преподаватель обвел взглядом аудиторию, и его голос стал еще суше. – Мы говорим о конструкциях, которые позволяют существовать этой Академии. Об установке ключевой защиты. Первый из самых распространенных наземных артефактов «Стабилизатор пласта».

О, прямо как по заказу – масштабирование и удержание периметра именно то, что будут вычислять мои маги, что для государственного заказа с бездымным порохом, что для разработки по установке тени. Надо же, мне сегодня везет.

– Принципиальное отличие наземного артефакта – его связь с почвой, – продолжал высокий худой профессор в летах, чертя на доске массивный конус, уходящий основанием глубоко под землю. – Если носитель амулета – ваше тело, то носитель артефакта «Стабилизатор пласта» – сама земля. Поэтому сплав здесь вторичен.

Адепты застрочили в тетрадях с удвоенной силой. А я слушала, интересно очень было.

– Чтобы артефакт удерживал купол защиты, температура литья сердечника должна достигать 1500°C, – преподаватель постучал по вершине конуса. – Но ключевой момент – фаза остывания. Мы вплетаем структуру «корней» в тот момент, когда металл переходит из жидкого состояния в пластичное. Если вы опоздаете на секунду, артефакт станет унылой грудой лома. Он не «прорастет» в землю, а значит, не сможет черпать из нее энергию для щита.