Талант — это неуверенность в себе и мучительное недовольство собой и своими недостатками, чего я никогда не встречала у посредственности.

Как ни странно, к дому мы подошли днём. При этом никто нас не останавливал. Да, я накинул морок на неё и себя, притворившись Сибиллой и Нихилусом, но что, вообще нет мага, что разбирается в иллюзиях? Неужели в городе нет защиты от подобного? И вообще меня удивляло то, что мы шли по площади, а люди, те, что здесь жили раньше, и сейчас продолжают жить, будто ничего не произошло.

Почему не верят? Почему смирились? В общем, у меня была тысяча почему. На все мои вопросы у Морвенс был один ответ: «Стадо трусов».

— Госпожа Сибилла, господин Байнкров! «Вы вернулись?» — удивлённо мужчина в одежде слуги, что встретил нас у дверей дома, поспешил открыть нам дверь. — Вы же только вчера нас покинули. Что-то случилось?

— Гримуар забыл, — отмахнулся, проходя мимо него и сразу направляясь в гостиную, так как не в курсе, где его кабинет и вообще, где он мог его хранить. — Но это потом. Сначала накрой нам. Мы не успели позавтракать.

— Конечно. Сейчас всё будет сделано.

— Как стол накроете, я хочу, чтоб нас оставили одних. Возьми себе выходной.

— Но…

На моей руке появился шар смерти.

— Конечно, господин, как прикажете.

— Давай только живее, а то мне придётся искать себе нового управляющего.

В течение получаса нам накрыли стол, и четверо слуг покинули дом. Когда они скрылись из глаз, я скинул морок.

— Веди давай.

Морвенс выплюнул обратно на тарелку то, что нам принесли.

— Знаешь, в первое время после того, как я какое-то время пожила в цитадели тёмного властелина, то долгое время не могла есть еду в тавернах или в других местах. Приходилось брать с собой. Сейчас, после того как эти дни поела то, что готовишь ты, я, кажется, и у господина есть не смогу.

— Так в чём проблема? Приходи в ресторан и кушай. Или заказывай еду на дом. Так даже дешевле, правда, еда чуть похуже. Точнее, нет так. Не похуже, а не такая разнообразная, как в «Не Лопни Маг».

— Посмотрим. Пока же надо освободить мою команду.

Мы спустились в подвал, запах там был… Мне даже пришлось применить заклинание массового очищения, дабы дышать нормально.

— Ага, вот она, — Морвенс постучал по столу, на котором, помимо инструмента, стояла, на первый взгляд, обычная ваза. — В неё тварь такая поместил души моих. Взяв сосуд перламутрового цвета с изображением духов, что вырываются из тел. Так себе оформление, конечно, и начала читать заклинание левой рукой, создавая незнакомое мне плетение. Когда всё было завершено, он с силой ударил ей об стену, и множество душ вырвались наружу, устремились в потолок, стены и в маленькое окно, что тут имелось.

— Вас так много было?

— Нет. Он всех сюда складировал. А после, если нужна была энергия, черпал из неё.

— Мне как-то мана-кристаллы больше нравятся.

— Глупый ты, Кай. Одна душа — это как десятки высших мана-кристаллов, если не больше. Так, с этим покончено. Теперь надо к этой Костлявой сучке.

— А что она тебе такого сделала? Тоже мучила?

— Нет. Она время от времени просто наблюдала, как это делают со мной Нихилус. Иногда подсказывала ему, как лучше.

— Ты её ауру запомнила?

— Да. Она, конечно, сильная, но я её точно одолею. Тьма — это вам не жалкая смерть.

— Почему ты такого недалёкого мнения о стихии смерти? — задал я вопрос, когда мы принялись подниматься наверх.

— Стихия смерти — это часть жизни.

— А тьма — часть света, и что?

— Вот не будь таким… Как ты там говоришь? Ах да, душным. Тьма — круто. Смерть — отстой. Всё, пошли, милый. Пора навестить Костлявую.

— Звучит так себе, — буркнул я, активируя огненный артефакт, желая сжечь дом. Тут столько всего было собранно, что лучше это не оставлять. А самое обидное — никакого золота. Ну так, мелочи. Вот интересно. Им что, вообще монеты не нужны? Как они всё покупают? Или у них нет экономики?

***

Наш путь лежал в самое сердце Империи — её столицу, где, согласно карте, и находился ключевой обелиск. Исходный план казался простым: обеспечить нашим новым «друзьям» уникальную возможность увидеть звезду изнутри. Однако внутренний голос настойчиво шептал, что на деле всё окажется куда сложнее.

До столицы Империи, Икарии, мы решили добраться под покровом маскировочных чар. Нам повезло найти на окраине города карету, уже запряжённую, и мы тронулись в направлении самого крупного летающего острова.

В пути меня не покидал вопрос: как же местные жители перемещаются между этими парящими в небесах землями? Ответ оказался одновременно гениальным и впечатляющим. В империи, где каждый город покоится на собственном острове-осколке, а некоторые вмещают по нескольку поселений, функцию транспортной сети выполняли гигантские птицы. Их впрягали в специальные аэроповозки. Существа напоминали грифонов Нифейна, но их крылья были ещё мощнее и шире. Оперение у каждой птицы было уникальным — пёстрым, с металлическим отливом, переливающимся всеми оттенками меди, бронзы и тёмного лазурита. Я не смог выделить какую-то одну породу — все они были разными, каждая со своим характером и статью: одни — исполины с размахом крыльев, затмевающим тенью целые кварталы, другие — более изящные и стремительные. Нифейн, конечно, красив, но на их фоне он выглядит весьма мелковато. Может получится их как-то свести? А это идея.

Этих величественных созданий называли астриксами. Одна такая птица без видимого усилия могла поднять в воздух карету с пятью пассажирами. Их рацион состоял исключительно из мяса, что на первый взгляд казалось невыгодным. Но в чём же подвох? Оказалось, что на бескрайних пастбищах, раскинувшихся на многих островах, выращивание скота не составляло труда.

Да и мысли о постройке мостов отметались сразу — острова не были статичны, они медленно дрейфовали в воздушных потоках, смещаясь то влево, то вправо. Установка же постоянных телепортационных арок между всеми поселениями потребовала бы невероятных затрат энергии, а необходимость в частых межгородских перелётах у местных жителей возникала не так уж часто.

Тем более сейчас, когда население империи сократилось на треть.

— Добрый вечер, уважаемые господин Байнкров и госпожа Королёва. Решили провести вечер в столице?

— Всё верно, что-то скучно стало, Майло.

Мне повезло узнать его имя, ведь прямо перед нами к нему обратился один из пилотов.

— Давно Сибилле обещал сводить в приличное место. Сам же знаешь, как тяжело найти хорошего повара. В «Адастрию» нам пока путь заказан, но это временно. Скоро мы захватим весь мир, и ресторан «Не Лопни Маг» будет обслуживать только нас.

— Скорее бы это произошло, — Майло улыбнулся, но я уловил ненависть в его словах. Сделал вид, что не заметил этого.

Полёт в карете, что закреплена на спине огромной птицы, впечатлял. Моё лицо источало дичайший детский восторг. Да, я мог летать сам, как супермен. Но это… Это другое. Это прям классно.

Долетели мы до Икарии с ветерком, вот только зрелище, что предстало перед нами, кроме гнева и тошноты ничего не вызвало. Огромный и, не сомневайтесь, некогда красивый город был усеян трупами как обычных людей, так и не живых. По периметру города стоит армия марионеток. От количества некромантов рябило в глазах. Все ходячие в белых мантиях, тысячи и тысячи магов. Начиная магами-мастерами, заканчивая архимагами. Да если б они захотели, всей этой толпой ринулись в атаку. Думаю, у них был реальный шанс снести нас. Я от такой картины реально оцепенел. Сейчас бы главное не спалиться, иначе мы точно не вытащим. Единственный шанс — падать с обрыва вниз и молиться, что у меня хватит сил удержать Морвенс.

С одной стороны так какой-то вакханалии не было, но с другой стороны ходить по улицам, где все трупы. Такое себе. Ладно хоть запаха не было.

Вопрос: для чего это? В том же Флайберге всё чисто и аккуратно, а тут?

— Ты не знаешь, зачем здесь так всё? Они что, все больные на голову?

— Нет. Это старая школа. Таким в Кероне не пользуются. В такой атмосфере некроманты сильнее на порядок. Те же три мастера по силе равны магистру. Они явно охраняют что-то. Иначе я не понимаю, зачем такие труды.

— Обелиск они охраняют. Осколок своего родного мира. Там, где спрятаны все филактерии короля, личей, в общем, всей верхушки.

— Думаешь, Костлявая там прячется?

— Конечно. Они же думают, что туда хода нет без их ведома. Разрушить обелиск хоть и можно, но сложно.

— А он есть?

Я вопросительно повернулся к ней.

— Способ пробраться внутрь.

— Ага, — расплылся я в улыбке, не сулящей им ничем хорошим.

— Слушай, Кай, а как мы к нему подберёмся? — вкушая сыр с мёдом и делая небольшие глотки прохладной медовухи, Морвенс сидела на балконе третьего этажа и смотрела в сторону обелиска на центральной площади.

Пройти оказалось проще простого. Они так упивались своей властью и безнаказанностью и верили, что их барьер нерушим, что никакой защиты от морока здесь не было, как в той же Адастрии, где на улицах стояли магические фонари, сообщающие о применении запретной магии.

Нихилуса знали многие, но я делал вид, что все мусор, а я леденец и ни с кем не здоровался. И, похоже, выбрал правильную политику поведения. Раз никто не обратил внимания.

Мы забрали себе роскошный дом, выгнав оттуда парочку молодых некромантов, что были в ранге мастера, ну или магистра. Нам было без разницы, показав силу, они свалили, даже представляться не пришлось.

— Есть идея. Устроим диверсию, да такую, что начнётся паника. Вот в этот момент мы и войдём внутрь.

Что же ты придумал?

— Тебе понравится. Всё в твоём стиле. Сиди, наблюдай и наслаждайся.

***

Братья Эльрик и Сигурд, два юноши с землистым оттенком кожи и тёмными кругами под глазами — новоиспечённые рекруты ордена «Мёртвый не значит Плохой» — стояли на краю площади «Небесная», двигаясь вдоль периметра. Новенькие эмблемы, пришитые к мантии в виде стилизованной белой кости на чёрном поле, жгли им грудь, но не гордостью, а стыдом. Всего каких-то пару лет назад они мечтали стать архимагами стихий. Теперь же их послали на самое дно новой иерархии — на уборку. Двух сильных, как они себя считали, магов смерти и на уборку?! Которую, по сути, должны делать маги в ранге ученика, ну или адепты, но точно не мастера. Это ли не позор?

«Полезный урок», — мрачно шутили между собой старшие члены ордена, глядя на таких, как они. Икария, некогда столица, сиявшая белым мрамором, лазурными крышами, теперь была её чудовищным отражением. Воздух, лишённый запаха тления благодаря консервирующим чарам, был густым, неподвижным и холодным, как в склепе. Мостовые, выложенные сланцем цвета грозового неба, были усеяны «материалом». Так здесь эвфемистично называли тела. Они лежали не беспорядочными грудами, а в зловеще упорядоченных рядах по периметру площади, словно мешки с песком для защиты пулемётных гнёзд, их бледные лица обращены к вечно серому, звёздному небу острова. Вдали, в самом центре площади, возвышался обелиск — игла из чёрного обсидиана, пульсирующая изнутри тусклым багровым светом, как заноза в теле острова.

— Эльрик, чего застыл? Пошли уже, — прошипел Сигурд, младший брат, сжимая древко артефакта с наконечником из заговорённого серебра и кристаллом в основание. — Постараешься, и может они тебя по головке погладят.

— Заткнись, — буркнул Эльрик, натягивая на нос тканевую повязку, пропитанную мятой и полынью — бесполезный ритуал против вони, которой не было. Он был зол как на себя, так и на старейшин. Когда он заявил, что хочет больше приносить пользы для ордена, то имел в виду, что ему нужно побольше силы. Те, кто главенствовал в ордене, решили по-своему, назначив братьев на уборку и инвентаризацию «материала». — Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим. Ты — тот ряд. Я — этот.

Они двинулись, осторожно, стараясь не касаться и не смотреть в остекленевшие глаза «материала». Их задача была проста: проверить каждое тело на предмет «нестабильности» с помощью резонатора, а затем отметить те, что подлежали транспортировке в катакомбы. Те, в свою очередь, были кошмаром, воплощённым в камне.

Отметив все тела, они уж было решили, что можно и возвращаться, но тут их нагнал гонец с письмом от главы ордена. В виду чего братья направились вниз, в самое нутро столицы. Теперь им нужно проделать то же самое в катакомбах. Так как старейшина химерологов попросил об услуге главу ордена. А братья, так сказать, удачно попались под руку.

Вход в подземелья находился за зданием бывшей Ратуши, ныне школы «Танцующий скелет» для молодых некромантов. Там за тяжёлой бронзовой дверью с барельефами стенающих душ начинался спуск. Ступени, стёртые за какие-то несколько лет бесчисленными ногами — как живых, так и мёртвых, — вели в сырой мрак. Воздух сгущался, наполняясь уже реальным запахом сырой земли, плесени и чего-то металлического, похожего на кровь, но не совсем. Стены, сложенные из грубого пористого туфа, местами блестели влагой, местами были покрыты странными солевыми наростами, мерцавшими тусклым фосфоресцирующим светом. Это был единственный источник освещения — призрачные, колеблющиеся блики, отбрасывавшие пляшущие тени. А ведь совсем недавно здесь можно было пройти и не поморщившись. Да только магия смерти, которую источали истерзанные ею тела, всё изменила.

Катакомбы были лабиринтом. Узкие коридоры расходились в стороны, уставленные нишами, где тела укладывали штабелями, как дрова. Глубже находились «мастерские» — залы, где мастера-химерологи разбирали, укрепляли и собирали «материал» заново, создавая слуг и стражей. Там пахло алхимией, формалином и жжёной костью. Но даже здесь, в этом чреве города, царил тот же мёртвый, давящий порядок. Тишину нарушали лишь шаги, далёкое капанье воды и приглушённое бормотание заклинателей.

Братья ненавидели это место. Ненавидели холод, ненавидели тишину, ненавидели себя за свой страх и слабость, приведшую их сюда. Эльрик уже отметил пятое тело подряд, механически поднося резонатор к груди очередного мертвеца. Кристалл на артефакте слабо моргнул, показывая зелёный — стабильно. Он уже собирался отойти, как вдруг мигание стало неровным, с каждой секундой скорость нарастала. Эльрик поднял взгляд, а там…

***

За три часа до этих событий.

Первым делом я спустился в катакомбы — запутанную сеть подземелий, что, словно черви, пронизывали тело острова. Воздух здесь был густым и тяжёлым, пропитанным удушающим смрадом тления и химикатов. Повсюду, куда падал свет моего магического факела, лежали сотни, если не тысячи тел в различных стадиях разложения. Создавалось впечатление, что над ними проводили чудовищные опыты, прежде чем отбросить, как отработанный материал. Что ж, теперь у них появится шанс воздать своим мучителям по заслугам. Не сумели или не захотели свершить правосудие живыми — свершат его мёртвыми.

Да здравствует «Ночь живых мертвецов». Хе-хе.

Самое время испытать в деле заклинание-вирус, над которым я корпел долгие годы. Я взял за основу простую анимацию — Animus Minor — и вплёл в её структуру сложную иллюзию Phantasma Vehementis, чтобы наделить будущих «актёров» подлинно пугающим обликом. Затем добавил компонент Vinculum Corruptum, искажающий магический контроль, — чтобы ни один некромант не смог перехватить управление над восставшими. В результате родилось заклинание Frenesis Ossium — «Костяная лихорадка». Признаюсь честно, в его создании мне помогали, но сама концепция, сама душа этой магии — была моей.

— Горжусь тобой! — проговорил Оссисарксу, а потом побежал и быстро побежал. Только когда он сжёг тела, что бежали за ним и кричали: «Хочу съесть твои мозги» и никак не хотели успокаиваться, как бы он ни старался их убить или перехватить управление, добавил: — Но лучше больше ничего не придумывай.

Ух, у меня даже дыхание перехватило от предвкушения того веселья, что вскоре начнётся.

Я сосредоточился, сплетая заклинание воедино.

— Frenesis Ossium, — произнёс я, вкладывая в слова колоссальный объём энергии, достаточный для заполнения высшего уровня мана-кристалла.

Изумрудная волна, больше похожая на жидкий свет, вырвалась из моих рук и покатилась по катакомбам, впитываясь в каменные стены, пол и, главное, в бесчисленные неподвижные тела. Я наблюдал, как мельчайшие руны моего заклинания на мгновение вспыхивают на их коже, прежде чем раствориться.

Закончив, я, потирая ладони в предвкушении, вернулся в наш временный дом.

— И что же я должна увидеть? — Наморщив изящный носик, Морвенс жестом указала на площадь, где царила всё та же мёртвая, упорядоченная тишина.

— Потерпи немного, — успокоил я её, наливая себе бокал медовухи. — Представление вот-вот начнётся, — а после тихо про себя пропел:

***

Пальцы мертвеца, лежавшего прямо перед Эльриком, дёрнулись. Не спазм, не посмертное сокращение — а целенаправленное, медленное движение, словно существо пробуждалось от долгого сна. Кость скрипнула о камень.

Эльрик замер, леденящая волна страха пронзила его. Он, как и брат, не любили мертвецов и всю ту часть, где некроманту надо работать с плотью, а магию смерти предпочитали использовать в мирных целях, таких как связь между призраками и живыми, медицина, а также преследование тех, кто нарушил закон. А не вот это вот всё.

— Сигурд... — его голос сорвался на шёпот.

В тот же миг тишину площади разорвал душераздирающий, многоголосый скрежет. Скрип сотен и тысяч костей, трущихся о камень, слился в один непрерывный, нарастающий гул. Голова Эльрика взорвалась от какофонии звуков.

Он отпрянул, и мир превратился в адскую карусель.

Вокруг него, повсеместно, все тела в его поле зрения начали шевеление. Они не просто вставали — они вздымались неестественными, рывковыми движениями, слышался сухой треск вывихнутых суставов. Пустые глазницы, обращённые в никуда, теперь повернулись, и в их глубине вспыхнули крошечные, яростные искры неживого, дикого сознания. Это не была пустая кукла, которой их учили — дисциплинированная, подконтрольная. Это был зомби. Хищный, хаотичный и направленный на одно — убивать.

Труп, пальцы которого дёргались первым, уже был на ногах. Его челюсть отвисла, издавая беззвучный рёв, и он бросился на Эльрика не шагом, а длинным, скребущим прыжком.

— НАПАДЕНИЕ! — закричал Сигурд, но его крик потонул в общем костяном гуле.

Начался хаос, что быстро вырвался наружу из катакомб и перекинулся на площадь. «Небесная», минуту назад бывшая местом мёртвого спокойствия, превратилась в бурлящий котёл ужаса. Мертвецы поднимались с каждой минутой всё быстрее и быстрее, а количество поднявшихся давно перевалило за тысячи. Они не были сильны по отдельности, но их было неисчислимое множество. Они хватали за ноги, за руки, впивались высохшими зубами в плоть, стаскивали с ног растерянных стражников-скелетов, чьи рутины не предусматривали отражения атаки со стороны «своих». Кидались на барьер магов, что лопались как стекло под ударами мертвецов, чьи руки были напитаны крохами магии смерти.

Эльрик, отбиваясь сфокусированным лучом негативной энергии от своего нападающего, увидел, как вдали, у входа в катакомбы, поднявшаяся волна мертвецов уже расправилась с двумя магистрами-химерологами, что попытались взять ситуацию под контроль, и выбежала наружу, а из тёмного проёма, что находился позади, словно из разворошённого муравейника, начали вырываться новые — те, что уже были сложены в нишах, те, что ждали своей очереди в мастерских.

Его охватила животная паника. Порядок рухнул. Сама смерть, их инструмент и их крепость, восстала и обернулась против них.

И где-то в этом разворачивающемся кровавом представлении две фигуры, невидимые для всех, чьи сердца бились в унисон не со страхом, а с холодной целеустремлённостью, уже сделали шаг к пульсирующей игле чёрного обсидиана. Представление только началось, но наших героев ждал осколок другого мира.