Оптимизм – это недостаток информации.

Корабль «Несущий Мир», следуя данному наказу господина Версноксиума, продолжал исследовать как известные так неизведанные земли. Он изучал небольшие поселения, не принадлежавшие ни одному королевству или империи, встречал редкие народы, избегавшие контактов с внешним миром. Экипаж неустанно искал следы некромантов — и, к тревожному удивлению, обнаруживал их всё чаще. К примеру, город, из которого команде удалось бежать неделю назад, оказался уже шестым, полностью павшим под натиском тёмных сил. Марку и его людям лишь по счастливой случайности удалось избежать потерь. Теперь же они всерьёз размышляли о возвращении, поскольку запасы провизии подходили к концу, а знакомые берега давно не попадались. Возникало ощущение, будто мир Керона — не круглая планета, как утверждал Кайлос, а бескрайняя плоская равнина, не имеющая границ.

Но затем они попали в шторм невиданной силы. Судно бросало из стороны в сторону, словно щепку, и уже пятый день стихия не утихала. Все попытки магов усмирить бурю оказались тщетны. Когда же шторм внезапно стих, корабль лежал на правом борту, выброшенный на песчаный берег. Измождённая команда с трудом выбралась на сушу, чтобы передохнуть после изнурительного путешествия.

— Капитан, что будем делать? — обратился к Марку один из матросов.

— Будем восстанавливать корабль, — угрюмо пробурчал тот, уже который час безуспешно пытаясь связаться с фамильяром господина Кайлоса.

Спустя пять часов.

— Итак, друзья, — капитан обвёл взглядом магов и своего помощника. — Нам необходимо исследовать этот остров и понять, где мы оказались. Если он связан с известными материками — хорошо. Если нет — в первую очередь нужно найти воду и пропитание. Похоже, мы застряли здесь надолго.

Виндикус взмыл в воздух, пытаясь осмотреть окрестности с высоты. Его взору открылись бескрайние земли, а вдали он разглядел циклопических размеров замок из чёрного камня. Сооружение настолько выбивалось из окружающего пейзажа, что маг не сразу заметил, как его источник маны стремительно опустошается. Чудом удержавшись в воздухе, он сумел приземлиться, не сломав себе кости.

— Чувствуете, как мана покидает нас? — обратился он к спутникам. Трое магистров, нанятых Кайлосом, согласно кивнули. Несмотря на более высокий ранг, они испытывали то же самое.

— Что ж, похоже, помощи от магов ждать не приходится, — с горечью констатировал Марк. — Значит, вооружаемся и отправляемся к тому замку, который описал Виндикус. Будем надеяться, что там мы найдём ответы.

Путь оказался долгим, но, к удивлению, команда не столкнулась ни с какими опасностями. Магов же оставили охранять корабль — терять столь ценных специалистов по собственной глупости было бы глупостью. Хе-хе. Капитан улыбнулся своим мыслям. Вот же мир. Стоило магам лишиться сил, как они стали не страшнее букашек. Да к тому же они абсолютно не приспособлены к жизни без магии.

До замка они добрались только на следующий день, и изумлению их не было границ, когда они увидели возделанные поля. Но поразило их не это, а то, что вся работа на земле совершалась магическим путём, без участия людей. Плуги, лопаты и прочий инвентарь двигались сами по себе, обрабатывая грядки с овощами. Конечно, команда родилась и выросла в мире, где магия — не редкость, но столь расточительно использовать её для земледелия? Куда дешевле было бы нанять работников.

Приближаясь к замку, они не сразу заметили появившегося мужчину в домашнем халате и мягких тапочках. Его внешний вид и манера держаться совершенно не вписывались в окружающую обстановку.

— Добрый день, господа. Заблудились?

Марк и остальные члены команды мгновенно поняли, что перед ними — хозяин этих земель. От него исходила такая мощь, что ноги сами подкашивались. Вспомнилось, как их маги потеряли всю ману менее чем за двенадцать часов, а этот человек стоял перед ними совершенно спокойный и невозмутимо разглядывал незваных гостей. И он уж точно ничего «не потерял».

— Добрый день, — вышел вперёд Марк. — Я Марк Родичев, капитан корабля «Новый Мир». Мы потерпели крушение, и волны вынесли нас к вашим берегам.

— Печально это слышать.

— Не подскажете, можем ли мы здесь найти материалы для починки нашего судна? Мы готовы щедро оплатить все расходы. Бед чинить не будем, слово капитана.

Последние слова, конечно, прозвучали глупо. Они даже если б захотели, то ничего сделать не смогли. Но сказать стоило.

— Полагаю, что-нибудь да придумаем.

— Как нам следует к вам обращаться?

— Как пожелаете, имён у меня много. Вот мои люди зовут меня Тёмным Властелином, — мужчина усмехнулся и плотнее запахнул халат. — А вообще, есть хотите? — Все, не задумываясь, закивали. — Пельмени уважаете?

— Вы даже не представляете, насколько! — радостно воскликнул Марк, а команда продолжала кивать с ещё большим энтузиазмом. Они знали это блюдо. Господин Кай часто угощал ими команду. Со сметанкой да под беленькую. Ух…

— Вот и славно. Сейчас попрошу Марию приготовить на всех. А после будем решать, как помочь с вашей проблемой.

«Тёмный Властелин» развернулся и направился к замку, жестом приглашая следовать за собой. Штурман Певун, шедший слева от капитана и стараясь говорить как можно тише прошептал:

— Он тебе никого не напоминает? Это манера общения? Походка? Да и сила исходящая от него?

— Есть такое. Но лучше придержи свои догадки при себе.

Штурман промолчал, не отрывая взгляда от спины столь гостеприимного хозяина, и решил, что да. С подобными магами рот лучше держать на замке.

***

Когда мне показалось, что я отделался лёгкими ранами, действительность быстро расставила всё по местам. Два дня я провёл, прикованный к постели. Раны, нанесённые магией теней, отказывались затягиваться, несмотря на все целебные зелья и мази, которые я применял. Лишь к исходу четвёртого дня я наконец поднялся с постели с ощущением, что худшее позади.

Всё это время мана покидала меня, отказываясь накапливаться, что стало неприятным сюрпризом. Подобное со мной уже случалось в битве с Фламе, но тогда действие заклинания прекратилось со смертью противника. Сейчас же всё оказалось сложнее — мне требуется быть куда осмотрительнее и не давать себя ранить.

Ещё два дня я посвятил восстановлению сил, совмещая сытную трапезу с глубокой медитацией, попутно заполняя пустые кристаллы запасом энергии. Да, я потерял время, но являться в логово противника, одержимого боевыми искусствами и вооружённого артефактами, поглощающими магическую силу, следовало только полностью подготовленным. В который раз я напомнил себе: необходимо быть во всеоружии и действовать с предельной осмотрительностью.

***

Орвакс Рубенков казался самым обычным торговцем. Сколько я за ним ни наблюдал, ни разу не видел, чтобы кто-либо из Братства переступал порог его дома — ни днём, ни ночью. Это заставило меня задуматься: не ввели ли меня в заблуждение? Или, может быть, решили моими руками убрать неугодного человека? Но в таком случае им следовало понимать две непреложные истины: во-первых, я не стану никого убивать без твёрдых доказательств, и во-вторых, если меня обманут, я вернусь и взыщу с них сполна. Мне будет безразлично их родство с Торгусом — я спрошу по всей строгости. Да и он сам отлично это осознаёт, поэтому вряд ли допустит подобный подвох.

Тем более если даже глава «Чёрного Полумесяца» подтвердил связь Орвакса с Братством, значит, меня не обманули, и я просто упускаю что-то важное. Зарядив кольцо пятью защитными заклинаниями и полностью восстановив силы, я направился в гости в облике Кшиштофа. А там уже будет видно, как всё сложится. И ещё эти загадочные «три коня»... Может... Но что гадать? Проще спросить напрямую. Хуже уже точно не станет.

Нанятый мною экипаж подъехал к дому в пригороде — большому, роскошному, с розоватым оттенком фасада, двухэтажному, хоть и не столь внушительному, как у Каэльдриса Вейлорна, но всё же впечатляющему. У железных ворот стоял одинокий стражник — ничего необычного, грозной силой его было не назвать.

Расплатившись с извозчиком, я отослал экипаж обратно. На их удивлённые взгляды ответил, что вернусь самостоятельно — прогуляюсь. Когда они уехали, я направился к воротам.

— Добрый вечер. Мне бы побеседовать с господином Орваксом Рубенковым.

— Добрый вечер. Он ожидает вас?

— Да. Мы договорились о встрече.

— Вы Кшиштоф Пшебижинский?

— Совершенно, верно.

— Меня предупреждали о вашем визите. Прошу, проходите.

Стражник распахнул ворота, впустил меня, затем закрыл их и вызвался проводить. Доведя до парадной двери, он постучал и, не дожидаясь ответа, развернулся и направился обратно на пост. Меня встретила обычная женщина в годах, одетая как служанка. Не магиня.

— Добрый вечер, господин Пшебижинский.

— Здравствуйте.

— Прошу следовать за мной.

Переступив порог, я оказался в просторном холле, где мне предложили снять верхнюю одежду и обувь, выдав взамен магические тапочки, что стало для меня полной неожиданностью. В предыдущем доме, где я бывал, все ходили в уличной обуви, да и вообще нигде не видел подобного обычая. Полы здесь были выложены особым, молочно-белым мрамором. Ковров не наблюдалось, зато повсюду стояли кадки с деревьями. Видимо, в этом снежном королевстве жители помешаны на растениях — иногда их так много, что дом напоминает зимний сад. Даже в моём номере на постоялом дворе имелось несколько кустов и небольших деревьев. Странные они тут.

Хозяин дома — мужчина на вид лет шестидесяти, хотя старости в нём не чувствовалось, энергетика буквально бурлила. Что и понятно: человек постоянно путешествует по всему Керону в поисках редких товаров.

— Добрый вечер, господин Рубенков.

— И вам доброго, господин Пшебижинский. Простите за скромный приём — живу один, да и то редко здесь бываю. Застали меня, что называется, на чемоданах. Завтра отправляюсь в Железные Горы, говорят, там есть на что посмотреть.

— Слышал, слышал. Сам недавно там побывал, — с этими словами я достал бутылку вишнёвой настойки.

— Позвольте нескромный вопрос, но не удержусь: она настоящая? — он выразительно посмотрел на бутылку.

— Безусловно. Лично заезжал в ресторан «Не Лопни, Маг» и приобрёл пару бутылок на всякий случай. Вчера удачно завершил одно дело, а отпраздновать не с кем. Составите компанию?

— Не откажусь. Да и кто бы отказался на моём месте? — мы оба обменялись лёгкими улыбками. Служанка принесла бокалы и тарелки с едой — скромной, но выглядевшей куда аппетитнее, чем в тавернах: фрукты, мясо, птица, сыры.

Мы выпили, закусили, и беседа плавно перетекла к деловой части.

Хозяин дома, Рубенков, обвёл взглядом стол, уставленный снедью и разлитой по бокалам тёмно-красной жидкостью, и его губы тронула едва заметная улыбка.

— Как вы взираете на притязания некромантов, что жаждут простереть свою власть над миром? — начал я светскую беседу.

— Не взираю никак, — парировал он, вертя в руке бокал и продолжая его разглядывать. — Я торгую «стариной» среди тех, кто способен оценить шёпот истории. Ведь что есть этот стул без легенды, на котором вы сидите? Всего-навсего дерево и ткань. Но стоит шепнуть, что на нём почивала первая императрица Тысячи Серебряных Озёр, и его цена взмывает к самим небесам в глазах знатоков, алчущих прикоснуться к прошлому. Некроманты… Безусловно, сила их мрачна. Однако, юный друг, даже им не чужды радости бытия. Не верь сказкам о голых склепах, прахе и паутине. Нет. Многие из личей, преодолев порог смерти, вновь обретают утраченные чувства. Потомства они не дадут, но вкусить изысканное яство, облачиться в парчу и бархат — для сего их души всегда горят огнём. Пройдут года, их власть распространится по землям Керона, а я всё так же буду отыскивать и сбывать этот «старый хлам», что ценится немногими.

— Возможно, — не унимался я. — Но ходят слухи, что они выжигают целые королевства. Если не останется никого, кто оценит вашу старину, не иссякнет ли и поток клиентов?

— Покупатели найдутся всегда, — невозмутимо ответил старик. — Мир наш повидал не одну бурю и переживёт ещё немало. Война — это одна из форм перерождения. Вы смотрите на вещи излишне мрачно.

— Не сказал бы. К примеру, я слышал, будто земли к северу от Империи Вечного Рассвета отравлены магией смерти, и ныне там не произрастает ни травинки. Досадно будет, если подобная участь постигнет все долины. Где тогда нам возделывать виноград для столь дивных напитков или в нашем случае вишню? — я указал на свой бокал.

— В этом есть доля истины, — согласился он. — Но это — забота магов, а наш с тобой, простых смертных, век короток. Нам ли печься о веках грядущих?

— Я полагал, вы и сами владеете искусством магии? — притворно изумился я, разведя руками.

— Какой из меня маг, — буркнул Орвакс, и в его глазах мелькнула тень былой досады. — Ученик Водной стихий. Вот и вся моя сила. Источник мой был мал, с вишнёвую косточку. И сколько ни бился я над его пробуждением, всё тщетно. Так, потратив четыре десятилетия, я оставил это бесплодное занятие.

— Но всё же дар продлевает ваши годы. Проживёте, озирая происходящее, лет двести, если, конечно, не повстречаетесь с теми безумцами.

— О ком вы изволите столь нелестно отзываться? — Хозяин налил себе ещё настойки, а я сделал вид, что не замечаю некоторой резкости в его тоне. Всё же я здесь гость.

— О фанатиках из «Смерти Абсолюта», что жаждут истребить всех, носящих в себе магию. Молвят, будто мир без чар — это и есть истинный рай на земле.

— Понятия не имею, что данное слово означает, но суть уловил. И напрасно вы считаете их глупцами. Ум их достаточно остёр, раз уж все попытки выследить и уничтожить их сродни ловле ветра.

— А знаете, что мне сказали уважаемый Орвакс? Когда я отправлялся в Нориэльск с намерением продать один артефакт — «Сердце Бездны», тот, что лишает магов теней их главного преимущества.

— Нет, удивите меня? — подыграл хозяин дома, его пальцы крутили вилку с насаженным на неё кусочком сыра.

— Утверждали, будто здесь, в нижним городе, находится их логово, логово сумасшедших фанатиков. Мол, стоит магу оказаться в одиночестве на тёмной улице, и это Братство непременно явится за его душой.

В ответ торговец рассмеялся — густой, бархатный смех, показывающий собеседнику на сколько глупо всё это звучит.

— Маловероятно, мой юный друг.

Облик, в котором я находился это был мужчина на вид лет тридцати пяти, по меркам моего прежнего мира.

— С чего бы это?

— Умные существа не гадят у собственного порога. Даже если бы они и обосновались в нашем городе, то тщательнее всего скрывали бы своё присутствие именно здесь. Начнись таинственные исчезновения магов, об этом тут же стало бы известно Магическому Совету, и на них началась бы охота. Нет, подобная бравада — удел глупцов.

— Хм… Звучит разумно. — Я кивнул, делая вид, что впечатлён его логикой.

— Кстати, вы договорились с Каэльдрисом Вейлорном? — Я на это только улыбнулся.

Я помотал головой и замахал руками, будто отгоняя назойливую муху.

— Город большой, а слухи разносятся как в деревне, — проговорил я.

Разумеется, все уже в курсе, я и не скрывал своих поисков покупателя. Но вот чего он не знает, так это того, что глава клана и его члены мертвы. Это замечательно. Надеюсь, что не знает.

— Да, всё прошло более чем удачно. Обе стороны остались довольны сделкой.

— Рад это слышать. Но что же теперь привело вас в мой скромный дом?

— Я намерен вложить полученные средства в редкие полотна, комплекты доспехов, необычное магическое оружие, статуи — всё то, что можно с выгодой предложить богачам Адастрии. Туда я направляюсь завтра. Деньги, как известно, должны находиться в движении.

— Золотые слова! В таком случае, прошу следовать за мной. Все самые ценные экземпляры я храню внизу. — Он двинулся к лестнице в южной части дома. — Представляете Кшиштоф, пришлось нанимать мага земли, дабы расширить подвал до нужных размеров, — сетовал он.

Мы спустились в просторное помещение, заставленное сундуками и стеллажами. Я принялся делать вид, что разбираюсь в его коллекции, с умным видом кивая и рассматривая предметы, хотя на деле не понимал в них ровным счётом ничего. Он рассказывал, показывал, водил меня от одного реликта к другому, и где-то через полчаса моё терпение начало иссякать.

— Уважаемый господин Рубенков, а что, если я предложу вам отведать нечто, чего не подают ни в одном ресторане города, да и вообще продаётся? В обмен на бутылочку, вы покажете мне нечто… подлинно ценное? То, что предназначено не для глаз обывателей.

Он не дрогнул и бровью, однако я уловил в его глазах мгновенную искру — сплав алчности и неподдельного любопытства гурмана, почуявшего незнакомый аромат.

— О чём именно идёт речь? — осведомился он с нарочитой небрежностью.

— Вы когда-нибудь слышали о напитке, что зовётся «Буря в стакане»?

— Слышал, — невозмутимо ответил он.

— Серьёзно? — моё удивление было неподдельным. Обычно этот ром — привилегия узкого круга нашего клуба.

— Довелось попробовать однажды. Но вот что любопытно: откуда он у вас? Спрашивать, подлинный ли он, не стану — не похоже, чтоб вы рискнули предложить мне подделку. Так что вопрос остаётся в силе.

— Скажу так: мой друг имеет брата, а у того брата — супруга, и так вышло, что её дядя женат на сестре третьего помощника повара Лорика. Через эту цепочку он и был добыт.

— Это тот помощник, что рыжий такой? — спросил Орвакс, с небрежной притворностью в голосе.

— Нет, белобрысый, с носом картофелиной.

Торговец рассмеялся — на этот раз искренне и от всей души.

— Простите меня великодушно, — начал он, изображая лёгкое смущение. — Обещал не проверять и не задавать вопросов, но не удержался.

— Вы с ним знакомы? — в который раз за этот вечер искреннее удивление окрасило мой голос, а внутри зашевелилось неприятное, цепкое чувство, будто в моём доме завелась крыса.

— Знакомы, — равнодушно подтвердил торговец. — Мы также пытались приобрести кое-что через различных посредников. Но все попытки оказались тщетны. Потому я и поражён, как это удалось вам.

— Дело не в золоте, — усмехнулся я. — И не стоит предполагать, будто я настолько важен, чтобы мне делали подобные предложения. Всё куда прозаичнее: я всего-навсего в своё время продал им дом, некогда принадлежавший моей прабабушке. Зная, кто выступает покупателем, я осмелился через общих знакомых, коих я описал, поинтересоваться, чем ценным можно заменить звонкую монету. Вот и принял решение взять плату именно этими напитками. Но вы — никому больше ни слова, — я театрально приложил палец к губам, притворно понизив голос. — Вдруг на меня нападут грабители.

Мы снова рассмеялись, и я наконец извлёк из сумки обещанное — пузатый стеклянный сосуд с тёмно-янтарной жидкостью.

— Вот она, — протянул я ему бутыль. — А теперь я жажду увидеть то, что показывают одним тем, кто действительно этого достоин.

— Так и быть, мой юный друг, — старик бережно принял дар, и его глаза блеснули одобрением. — Раз вы столь щедры, полагаю, вы заслужили взглянуть на истинную коллекцию.

Мы вернулись к лестнице, где он вежливо попросил меня отвернуться. Послышался глухой щелчок, будто сдвинулась скрытая пружина, и в стене, где прежде висел магический светильник, бесшумно отъехала потайная створка. За ней открылось просторное помещение, доверху заставленное мебелью, завешанное полотнами и заставленное тем самым «старьём», за которое иные коллекционеры готовы отдать целое состояние. Лично я не испытывал перед этими реликвиями ни малейшего пиетета. Для меня они были все обычным хламом, пусть и дорогим. Только вот картины… да-а, их бы я забрал для своего замка.

— Вот это я понимаю — подлинная работа! Вот это красота! — принялся я восторженно восхвалять сокровища, расхаживая между стеллажами.

И в тот же миг замер как вкопанный. Прямо передо мной на стене висела громадная картина, метра два в высоту и три в ширину. На ней был изображён мужчина в чёрном плаще, сидящий у костра. Рядом с ним стояли три великолепных боевых коня.

«Так вот о каких трёх конях шла речь. Могу бы так и сказать. Х уж мне эти мертвецы», — промелькнуло у меня в голове. Значит, проход где-то здесь.

— Прошу меня простить, Кшиштоф, но это полотно не продаётся. Даже если вы предложите за него все сокровища мира.

— Что же в нём столь особенного для вас? — не отступал я, чувствуя, как нарастает внутреннее напряжение.

— Это моя первая серьёзная находка. С неё началась моя коллекция, и с тех пор она приносит мне удачу. Приобрёл я её у странного типа, утверждавшего, что он... из другого мира. — Старик многозначительно взглянул на меня. — Конечно, звучит нелепо, но все эксперты, видевшие её, в один голос твердят: в Кероне такой техники письма не существует. Так что, возможно, он и не лгал.

— Понятно, — кивнул я, внимательно изучая холст. — Она и впрямь поразительна. Словно не кистью писалось, а-а... будто на плоттере распечатали. Реалистичность зашкаливает.

— Простите?

— Пустяки, — отмахнулся я, мысленно проклиная свою неосторожность. — Кажется, я кое-что о ней слышал. Дайте-ка припомнить... Точно! Мне рассказывали, будто за ней скрывается проход. Ведущий прямиком на Изнанку, в сердце братства. Смешно, не правда ли?

— Где вы могли услышать подобное? — все любезность мгновенно исчезла с лица Орвакса, его голос стал холодным и настороженным.

— Каэльдрис Вейлорн проболтался перед смертью. Говорил: "Найдешь братство у трех коней"... Что-то про Изнанку. Так что, полагаю, либо картина — это врата, либо за ней скрыт потайной ход.

— Кто ты такой? — прошипел Рубенков, отступая на шаг. Его пальцы сплели простенькое ученическое заклинание, и в воздухе замер водяной клинок.

Сбросив морок, я предстал перед ним в истинном облике.

— Ты-ы-ы? — его голос дрогнул, глаза расширились от ужаса.

— Я-а-а, — медленно проговорил я, наслаждаясь его реакцией. — Жить хочешь? Ты уже понял, кто перед тобой. Не упрямься. Повторяю: жизнь тебя ещё интересует?

— Хочу, — прошептал он, и водяной клинок рассыпался каплями.

— Тогда открой мне путь к Валтару.

— Он убьёт тебя... а потом и меня!

— Если тебе хоть что-то обо мне известно, — мягко произнёс я, наблюдая, как на моей ладони начинает зарождаться тонкая нить багрового света, — то ты должен понимать, кому грозит гибель. Впрочем, у тебя всё равно нет выбора.

Луч смерти пульсировал на моей руке, отбрасывая зловещие блики на стены. Забавно, но именно эта магия делала людей невероятно разговорчивыми. Ни земля, ни молнии, ни даже тьма не действовали так убедительно. "Вот будь я целителем, — мелькнула у меня ироничная мысль, — от меня бы тогда ещё больше шарахались".

Орвакс, побледнев, кивнул и подошёл к картине. Его дрожащие пальцы коснулись резной рамы, вливая крохи магии в скрытые руны. Когда он отступил, изображение мужчины и коней заколебалось, поплыло, превращаясь в мерцающую пелену. За ним открывался портал, а сквозь его мерцающую дымку я видел ту самую поляну с лугами, что была изображена на холсте — только теперь она была настоящей.