Мы видим, как по другой дороге русские тоже отступают.
У домика примерно в 800 метрах от нас останавливаются 4 русских грузовика с пехотинцами. Видно, как наши бронемашины угощают их огнем. Несколько человек русских в панике соскакивают на землю и тут же уносятся со всех ног прочь.
Проезжаем чуть вперед, минуем еще один стожок и видим еще одну отступающую колонну противника. Обо всем увиденном тут же докладываем по рации.
На бреющем над нами проносятся два русских биплана, вероятно, принимают нас за своих. Останавливаемся только, чтобы слегка перекусить, и вновь едем дальше.
Проезжаем мимо того самого участка ручья, возле которого наши машины героически преодолевали трясину. Затем быстро минуем длинное село. Жители сообщают нам о надежной дамбе, о чем мы немедленно предупреждаем по радио остальных.
А пока что стоим, охраняем эту дамбу и видим, как с десяток русских бипланов пытаются атаковать наши бронемашины. Между прочим, экипажи остальных машин обнаружили еще одну дамбу.
Унтер-офицер Ваак сбивает один биплан, самолет загорается и падает. Мы чуть дальше проезжаем по деревне. Ваак обстреливает автоколонну русских, я с дистанции 100 м укладываю скачущего верхом русского вестового.
Мы снова отправляем донесение, предупреждаем две наши легковушки о том, чтобы ненароком не заехали на позиции русских. Легковые машины следуют, не отрываясь от нас, до расположенной правее части деревни. За пределами села русские спешно отступают — колонны грузовиков, гужевой транспорт, конница, пехотинцы, короче говоря, в полном составе.
Мы с Гердинандом, усевшись на башню, наблюдаем эту картину, и тут же справа из-за склона показывается грузовик. Быстро к орудию, подпускаем грузовик поближе, за ним выползает еще один. Подпускаем их метров на 400, видно, что на машинах следуют пехотинцы.
Я уже выбрал себе цель — второй грузовик, а вот Гердинанд молчит, будто воды в рот набрал. Я все же подбиваю первый, машина останавливается. И тут открывает огонь и мой напарник — и тоже всаживает пару снарядов в первую машину. Второй грузовик, развернувшись, уходит. Ему вслед я и пускаю два оставшихся снаряда. Водитель быстро вставляет новую обойму, да не той стороной, и второй грузовик благополучно скрывается из виду.
Мы докладываем о случившемся по рации и едем дальше. По пути встречаем небольшой отряд русских, несколько человек, едущих на телегах вместе с какими-то женщинами из местных. Унтер-офицер Ваак быстро выясняет кто они и откуда и разоружает их.
Доезжаем до другого села, около хат столпились русские и с любопытством глазеют на нас. То ли принимают нас за своих, то ли вообще непонятно что у них на уме. Мы огня не открываем, но отправляем в штаб соответствующее донесение.
Ваак, сделав крюк, подъезжает с другой стороны задом, потом бросает дымовую шашку. Мы отъезжаем, и едва не нарываемся на 3 орудия противника.
Так как едем мы на последних каплях горючего, посчитали нужным сообщить об этом в штаб. И тут же по рации поступил приказ ехать на заправку на главную дорогу. Это было около 17 часов.
Проехав километров 10, выезжаем на главную дорогу, но до того места, где предстояло заправиться, так и не добираемся. Темнеет, мы у какого-то большого села, которое вначале приняли за Сальск.
Останавливаемся у одной из хат, умываемся, я чищу оружие. Илле приносит молока, мы сумели раздобыть и яиц, каждому достается по 3 штуки, есть у нас и хлеб. Из штаба батальона по радио поступает распоряжение направляться к месту дислокации в 10 километрах от Сальска. Мы едем туда, темно, хоть глаз выколи.
Около 21 часа я засыпаю прямо в машине. Но тут унтер-офицер Ваак обстреливает из пулемета русских, на которых мы случайно наткнулись. А вот своих никак не можем отыскать. Возвращаемся в большое село, располагаемся там, а на часах между тем 23.30. Каждому из нас восьмерых предстоит час отстоять в боевом охранении. Мой расход боеприпасов за сегодня: тридцать 2-см снарядов, из них половина разрывных и бронебойных, 20 пулеметных патронов.
Поднимаемся в 6 часов, закусываем бутербродами, сливаем из русского грузовика литров 15 бензина.
Проехав 15 километров, видим бронемашины нашей роты, расположившиеся в лесополосе. Они тоже готовятся к маршу.
В разведгруппе унтер-офицера Шатца получаем 60 л бензина. Поев на дорожку хлеба с яблочным вареньем, догоняем колонну и вместе с ней следуем обратно. Пылища такая, что дышать нечем.
Вперед вырывается танковый полк 13-й танковой дивизии. Вскоре находим и свою роту, получаем на нашу разведгруппу 7 буханок хлеба, 2 банки консервированной колбасы, мед, сливочное масло и засахаренные фрукты.
Заливаем полные баки, и снова вперед. В каком-то небольшом городке останавливаемся и размещаемся в огромных, похожих на цеха помещениях. Три часа я потратил, чтобы как следует почистить оружие. После этого обед, скромный, правда, да мне уже и есть не хочется — так замотался.
После этого заставил себя постирать обмундирование и носки.
Затем усаживаюсь за дневник и еще пишу несколько писем домой. Рядом большой тракторный завод.
Возвращается и разведгруппа лейтенанта Грисхайма. Одну легкую бронемашину обстреляли русские, и машина сгорела дотла. Погиб ее водитель рядовой Элер, а Хуке получил легкое ранение.
Грисхайм на двух машинах вернулся туда, где их обстреляли, забрать тело Элера. Тот попал под пулю как раз, когда покидал горящую машину.
После ужина ложимся в огромном помещении спать. Я уже почти заснул, как услышал, что ищут добровольцев вырыть могилу для Элера. Проходит время, темнеет, мы спорим и спорим, где его похоронить, так и не приходим к единому мнению, и в конце концов могилу так и не вырыли.
Тело нашего погибшего товарища выставлено в одном из огромных помещений, всю ночь около него стоит почетный караул из четверых бойцов.
В 4 утра мы, четверо человек, поблизости от перевязочного пункта вырываем, наконец, могилу для нашего павшего товарища. Похороны проходят торжественно — тело провозят на бронемашине до могилы. Оберлейтенант Айк произносит надгробную речь.
Первую половину дня привожу в порядок машину. После обеда (сладкий фруктовый суп) Таузенд с Вендлером занимаются юстировкой моего оружия, после этого я заливаю куда следует масло и пополняю запас ветоши для чистки оружия.
Около 11.30 выезжаем в разведку, сначала все идет более-менее нормально, обгоняем колонны и вдоволь глотаем пыль. Проехав 20 километров, встречаем батальон Брузе, который ведет ожесточенный бой за деревней.
Унтер-офицер Ваак налаживает радиосвязь. Мы вместе с грузовиками останавливаемся на дороге.
Минут десять спустя русские снаряды ложатся уже поблизости от нас. Отъезжаем километра на 4 назад, затем огибаем населенный пункт слева.
Вскоре видим двух русских солдат, они то ли обрывают телефонную связь, то ли, наоборот, восстанавливают.
Едем дальше. Отправляем несколько донесений об отступающих русских. Едем прямиком через поле и видим, как наши пикирующие атакуют близлежащую деревню.
Останавливаемся, командирская бронемашина едет дальше сама по себе, сворачивает направо, и тут до нас доносится выстрел из русского противотанкового орудия. Ваак на полном ходу возвращается, слава богу, все обошлось.
Проехав немного вперед, докладываем об инциденте в штаб.
Наш танковый полк находится примерно в 2 километрах впереди, мы выпускаем две сигнальные ракеты.
Танкисты нас заметили — мы поняли это из их радиообмена.
Мы быстро направляемся к нашим бронемашинам, докладываем о вражеском противотанковом орудии и обо всем, что увидели. Наш генерал тоже находится в одной из бронемашин. Подъезжаем к лесополосе справа от танков и по радио представляем в штаб полный отчет об обстановке. Бронемашины выдвигаются вперед, вскоре до нас доносится шум боя.
Русские тоже открывают огонь из противотанкового орудия, и поскольку мы оказываемся в секторе обстрела — мы ведь идем вплотную за танками, один из вражеских противотанковых снарядов разрывается в полусотне метров от нас.
Пятимся назад и снова отправляем в штаб батальона донесения, запросив о местонахождении нашего батальона.
Опускаются сумерки. Мы узнали местонахождение нашей роты и отправляемся на ее розыски.
Черт бы побрал эти блуждания в потемках! Положив голову на затвор орудия, я чуть придремал. В конце концов, к 22 часам прибываем в нужное место.
Роту мы обнаруживаем только к 23 часам. Она и сама только что явилась. Заняв круговую оборону, валимся спать.
Сегодня воскресенье, но это никак не отражается на ходе боевых действий. Нас поднимают еще в 3 часа. Быстро съедаем бутерброды, и тут же следует команда сниматься с места.
Едем вместе с батальоном стрелков-мотоциклистов. Мы понятия не имеем ни о чем. Все понуро следуют за направляющим. Противник находится по обе стороны маршрута следования, нам остается лишь свободная узенькая полоска, по которой мы и продвигаемся. Бедняги обозные! Георге и Оксенфарта вчера не слабо обстреляли.
В общем, продвигаемся вперед, то есть плетемся со скоростью 5 км/ч, потом следует краткая или же продолжительная остановка на каком-нибудь засеянном подсолнухами или еще чем-нибудь поле.
Вот уже несколько дней проявляют активность русские истребители и бомбардировщики, но пока что никакого вреда нам от них не было.
Время от времени проваливаюсь в сон, подложив под голову свернутое одеяло. Однажды нас на ходу обстреливают русские из противотанковых орудий, минометов и пехотных орудий. Русские бьют нам прямо в левый фланг.
Как можем увертываемся от их огня, укрываясь в многочисленных балках.
Наши обозные стремятся выбраться в голову колонны — только там они в относительной безопасности, поближе к боевым подразделениям.
Повсюду, куда ни глянь, стоит множество грузовиков нашей 13-й танковой дивизии. Время от времени моросит дождь.
Приближаемся к большому селу. Тут и там множество сгоревших грузовиков и тел погибших русских.
За нами тянется необозримое облако пыли.
На нашей бронемашине следует и оператор «Вохеншау», который снимает на пленку происходящее.
Сразу у въезда в село стоит русский реактивный миномет — «Катюша». Установка выведена из строя, направляющие искорежены взрывом. В деревне мы обнаруживаем еще 4 такие, крайне опасные для нас установки, к счастью, тоже выведенные из строя. С некоторых враг даже не успел снять реактивные снаряды. Нет, теперь вы для нас не опасны!
В селе горит несколько хат.
На обед суп с лапшой.
Мы медленно продвигаемся вперед, не обращая внимания на засевшего по обеим сторонам дороги противника.
Отыскиваем путь следования самостоятельно, предпочитая поля и луга. Русские, которые вообще не в курсе обстановки, с тупым безразличием понуро проходят мимо, направляясь в наши тылы.
Подкрепившись, мы некоторое время остаемся в балке — унтер-офицера Ваака срочно потребовал к себе командир.
Потом мы снова отправляемся в разведку, причем на тот же участок, что и вчера, там у одного из сел русские обстреляли 6 наших перевозивших горючее грузовиков и уничтожили 5 из них. Удалось уйти только одной машине — водителю Райхе. По-видимому, село в руках противника.
Проезжаем вдоль пути следования около 25 километров назад, затем сворачиваем налево и следуем вдоль лесополосы.
Уже через 2 километра замечаем на высоте окапывающихся русских — пехотинцев и верховых.
Разворот на 180 градусов, и к следующей лесополосе. Оттуда русских видно куда лучше, отмечаем наличие 3 артиллерийских орудий. Численность противника, судя по приблизительным подсчетам, около батальона. Тут же в штаб летит радиодонесение.
Если прикинуть, весь путь следования в опасности — с такого расстояния русским ничего не стоит атаковать наши колонны. Тем более окопавшись на высоте.
Нечему удивляться, если они уничтожили 5 наших бензовозов. Мы продолжаем наблюдение.
Наш водитель, следуя в стороне от русских, быстро сворачивает влево к полевым позициям и скрывается за возвышенностью. Вскоре открывает огонь противотанковое орудие противника, и Ваак тоже стреляет из пулемета и орудия.
Ваак на всех парах возвращается, и мы тут же отправляем очередное донесение в штаб. Между тем оттуда приходит распоряжение отходить в тыл. Время — 17.00.
И снова мы следуем по маршруту движения, но уже в другом направлении — вперед. Свою роту находим, уже когда успело стемнеть.
Уже собрались спать, но не получается — заправляемся и едем дальше. Я устал, меня страшно клонит в сон. Мы по очереди с Вестфельдом бодрствуем.
Хуже всего приходится нашему водителю — тот все время должен бодрствовать.
На привале получаем довольствие, перекусываем тем, что успел для нас приготовить наш второй водитель.
Бюсс ловит по рации музыку. Совсем стемнело и похолодало.
Чем дальше мы следуем на юг, тем светлее ночи.
Закутавшись в одеяло, высовываю голову в люк башни, чтобы прогнать сон. Безумно рад, когда в 24 часа мы останавливаемся возле лесополосы. И 10 минут не проходит, как я сплю мертвым сном.
Ночью с 1.30 до 2 часов стою в боевом охранении, сменяемся поочередно. И подъем снова в 5 утра!
Подкрепившись немного, ждем приказа следовать дальше.
На время отсутствия оберлейтенанта Айка (отбывшего в разведку) нашу группу возглавляет лейтенант Грисхайм.
Где-то около 6 утра, наконец, хоть и черепашьими темпами, отъезжаем. Часто останавливаемся. Теперь мы едем исключительно по степи. Высокая трава по обе стороны дороги.
Сначала еще по пути попадаются села, а потом уже одна только степь перед глазами. Я устал, клюю носом, впрочем, человек привыкает ко всему.
Пару раз приходится брать на буксир Ваака — у него барахлит стартер. В результате отрываемся от основной колонны — из-за задержек.
Периодически видим проезжающих обозных. Справа различаем огневые позиции врага. Позади трещат выстрелы.