В настоящее время Студия Б была настроена на запись этого шоу, которое сейчас шло уже одиннадцатый сезон. Однако сегодня студия была темной и пустой, не было никого, кроме Энди Тейлора, его жены Джули, их девятилетнего сына Скотта и матери с дочерью, которые последовали за ними внутрь.

Энди был не очень доволен этим. Ему не нравилась идея, что его жизнь окажется в руках совершенно незнакомых людей. Если эти люди облажаются и выдадут свое положение, то они все будут в опасности.

Подумав об этом, казалось столь же вероятным, что Джули может их выдать. Она набрала по меньшей мере тридцать фунтов с тех пор, как родился Скотт, и теперь ее затрудненное дыхание делало ее похожей на моржа-астматика. Но ведь он не мог просто сказать ей перестать дышать, не так ли?

А что касается матери и ее ребенка, он не мог же сказать им уйти, не так ли? Она просто пыталась защитить свою дочь. Это было понятно.

"Возможно, - подумал Энди, - безопасность в численности".

Или, возможно, эта женщина попытается использовать его и его семью в качестве отвлекающего маневра, оставив их умирать, пока она и ее дочь сбегут.

По правде говоря, Энди, вероятно, поступил бы так же, если бы возникла такая ситуация.

Может быть, это было к лучшему, что они двое были там...

Они прятались за сценой. Спереди вся площадка была окружена синими и белыми огнями, название шоу - "Поймай мяч" - светилось на заднем плане ярким неоном. Огромные ЖК-видеоэкраны располагались по обе стороны сцены, а ярусные ряды сидений были расположены напротив, чтобы зрители могли смотреть.

Энди потащил Джули и Скотта туда, призывая их пригнуться, держаться пониже, спрятавшись в темноте теней. Другая мать последовала его примеру, дав те же инструкции своей дочери.

С этой позиции Энди мог заглянуть под черный занавес, висящий в задней части сцены, откуда он мог видеть всю студию перед собой.

Где-то скрипнула дверь, звук эхом разнесся по пустой комнате, делая его источник практически невозможным для определения. Затем раздался еще один шум, совершенно неразличимый. Он звучал как скрежет стали по бетону.

На мгновение наступила тишина. Но затем Энди увидел его. Один из "Приятелей для объятий" вошел в студию с правой стороны. Это был синий, тот, который разбил голову ребенка огнетушителем.

Джимбо.

Единственная причина, по которой Энди знал имя этого конкретного "Приятеля для объятий", заключалась в том, что Скотт сейчас был одет в футболку с изображением этого персонажа, вышитым спереди.

Джимбо - конечно, Энди знал, что это не его настоящее имя, это был просто человек в костюме - бродил по студии, делая длинные, медленные, размеренные шаги, его глаза сканировали комнату. Он, несомненно, искал их. Он держал какой-то длинный, узкий шест, не менее двух метров длиной. Казалось, что электрический кабель свободно свисал с него, заклеенный по всей длине. Прошло мгновение, но затем Энди понял, что это была стойка микрофонной стрелы, конец отломился, полая сталь раздавлена ​​в дикий шип.

Энди затаил дыхание. Он посмотрел на Джули и кивнул. Джули, казалось, поняла. Она прикусила нижнюю губу, заглушая звук своего хриплого дыхания. Она посмотрела на Скотта и приложила палец к губам. Скотт кивнул; сообщение было получено.

Энди взглянул на другую мать, которая обняла дочь за плечи. Слезы текли по ее лицу, ее плечи содрогались от тихих рыданий. Маленькая девочка выглядела сбитой с толку, как будто она вообще не понимала, что происходит.

К счастью, никто из них не выглядел так, будто собирался их выдать.

По крайней мере, не намеренно.

Он снова перевел взгляд на студию. В этот короткий момент он потерял Джимбо из виду. Он не мог уйти далеко. В темноте студии его нигде не было видно.

Губы Энди приоткрылись. Он собирался что-то сказать Джули, когда на сцене, прямо по ту сторону занавеса, появилась чья-то нога. Джимбо был меньше чем в двух футах от него.

"Черт, это слишком близко", - подумал Энди.

Джимбо пересек сцену. Полудюймового зазора внизу занавеса было достаточно, чтобы увидеть только подошвы его ног, скользящие по полу. Было невозможно точно определить, куда он направляется.

У края сцены Джимбо открыл какой-то электрический пульт управления и щелкнул выключателем.

Поток яркого света осветил всю студию, включая закулисную зону. Тот факт, что они теперь купались в свете, заставил Энди пригнуться, непроизвольная реакция на то, что их таким образом разоблачили.

К счастью, Джимбо, похоже, этого не заметил.

Вокруг сцены синие и белые огни преследовали друг друга, быстро мигая. Теперь также были включены ЖК-экраны. Изображение показывало Джимбо, стоящего прямо по центру сцены, с прожектором, направленным прямо на него.

- А! - сказал Джимбо, широко расставив руки, как будто его осыпали славой. - Наконец-то мы можем пролить свет на эту ситуацию! - он фыркнул от смеха.

Энди чувствовал, как желчь поднимается к горлу. Его желудок сжался, комок нервов грозил развернуться. Он знал, на что способны эти "Приятели для объятий"; он видел их отвратительную жестокость собственными глазами.

Нет, это был не "Приятель для объятий". Это был мужчина; ему нужно было это запомнить. Это был человек, сделанный из плоти и костей, спрятанный внутри сложного костюма. Вот и все.

Но это не делало его менее опасным.

- Я знаю, что вы здесь, - сказал Джимбо. - Я знаю, что вы где-то прячетесь, суетитесь в тенях, как маленькие крысы. Я почти чувствую ваш страх.

Кровь Энди застыла. Глаза Джули были широко раскрыты и наполнены ужасом. Слеза скатилась из уголка ее глаза и побежала по щеке, капая с подбородка. Она бесшумно приземлилась, но Энди не мог не задаться вопросом, мог ли Джимбо каким-то образом услышать ее?

- Знаете, как пахнет страх? - спросил Джимбо, не обращаясь ни к кому конкретно. - Он пахнет потом, мочой и дерьмом!

Им нужно было выбираться оттуда. Джимбо не знал, где они, но ему не потребовалось бы много времени, чтобы найти их, особенно если они не начнут двигаться в ближайшее время. Они были легкой добычей. Им нужно было что-то сделать.

- Давайте, - крикнул Джимбо, - почему бы вам не выйти ко мне на сцену? Вы можете стать звездами шоу!

Энди огляделся вокруг, размышляя, нет ли чего-нибудь, что он мог бы использовать в качестве оружия. Единственной вещью поблизости был огнетушитель. Он видел своими глазами, как Джимбо использовал его с таким разрушительным эффектом, но это было против беззащитного ребенка и его травмированной матери. Он не думал, что это может быть полезно для самообороны.

Джимбо продолжил:

- Я мог бы быть вашим партнером! Вы никогда не хотели попасть на телевидение? Должен признать, я сам предпочитаю играть на сцене. Вам нравится Шекспир?

Энди знал, что они не могли там больше оставаться. Парень в этом костюме был явно ненормальным. Если он заполучит их, кто знает, что он может сделать.

- Моя любимая фраза из пьесы Шекспира - из "Гамлета", - сказал Джимбо, продолжая мерить шагами сцену. - Она звучит так: "Убийство самое гнусное, как в лучшем случае, но это убийство самое гнусное, странное и противоестественное". Не спрашивайте меня, что, черт возьми, это значит, потому что я понятия не имею! Но это, безусловно, хорошо звучит! - Джимбо рассмеялся, гортанным, маниакальным смехом.

Затем... тишина.

Энди выглянул из-под занавеса.

Джимбо ушел.

"Куда он..."

Внезапно занавес оторвался. Джимбо встал перед ними, возвышаясь над ними, уставившись на них.

- Убийство самое гнусное, как в лучшем случае, - проревел он, - но это убийство самое гнусное, странное и противоестественное! - затем он ударил сломанным шестом вперед, пронзив Скотта через рот, разорвав его язык и выбив зубы из десен. Острый стальной клинок пробил ему затылок и пронзил его к фанерной стене позади. - Господи Иисусе! Держу пари, что это не первый раз, когда мальчику в глотку втыкают толстый, твердый шест, верно, папочка?

Джули закричала, пронзительно, оглушительно. Энди почувствовал, как его желудок сжался, словно он вот-вот вырвет все свои внутренние органы. Тело Скотта билось в спазмах, кашляя кровью, каскад крови сочился из его разрушенного отверстия.

- Вы правда думали, что я не знаю, что вы там? - сказал Джимбо, его силиконовые губы растянулись в безумной улыбке, гораздо шире, чем у любого человека.

Это делало его похожим на какое-то потустороннее существо, на нечто, сбежавшее из худшего кошмара сумасшедшего. Он выдернул шест, позволив безвольному трупу мальчика упасть на пол.

- Беги! - закричала мать, призывая дочь поскорее убежать из закулисной зоны.

Девочка побежала, мать подталкивала ее вперед, ускоряя шаг. Они выбежали со стороны сцены и побежали через студию к левой двери.

Джимбо следил за ними взглядом. Он оттянул сломанный шест назад за голову, затем бросил его вперед. Шест пролетел по воздуху, как копье, и врезался в спину матери, сбив ее с ног.

Ребенок повернулся и закричал.

- Мамочка!

- Иди, милая! - женщина застонала, кровь хлынула из ее губ, ее тело сотрясалось от боли. - Быстрее! Беги! Прячься!

Джимбо оказался на ней сверху. Он схватил шест и повернул его, дергая вперед и назад, раздирая ее внутренности и гарантируя, что ее позвоночник будет полностью и окончательно разрушен.

Ребенок убежал.

Джимбо последовал за ним.

Когда убийца отвлекся, Энди понял, что это их единственный шанс спастись. Джули стояла на коленях, прижавшись к безжизненному телу Скотта. Она неудержимо рыдала.

- Нет, детка... пожалуйста... не мой ребенок... не мой ребенок!

Энди схватил ее за руку.

- Давай! - сказал он, зная, как жестоко тащить ее от ее ребенка... их ребенка... но это может быть их единственная возможность. Если они не уйдут сейчас, то через несколько мгновений они тоже могут быть мертвы. - Нам нужно идти! Сейчас!

Он поднял ее на ноги, потянув за собой.

- Нет, нет, нет, нет, нет... - простонала она, хрипя, когда ее легкие боролись за дыхание, сильнее, чем обычно.

Энди продолжал тащить ее, идя быстро, зная, что если он побежит, то она не поспеет.

Он не мог оставить ее позади, не так ли?

Не так ли?

Джимбо смеялся где-то на другом конце студии.

- Выходи, выходи, куда бы ты ни ушла! - напевал он.

Маленькая девочка закричала.

Затем... снова тишина.

Энди протиснулся между сиденьями, направляясь к правой двери. Он крепко сжимал руку Джули. Если он отпустит ее, он был уверен, что она просто рухнет от истощения, и не было никакой возможности нести ее. Он прошел по узкому проходу, образованному трибунами, к тому месту, где находилась дверь.

- Ох... черт... - пробормотал он себе под нос.

Двери должны были открываться с помощью толкающего рычага. Там стоял стул, ножки которого были вставлены между этими прутьями и согнуты назад, что не позволяло ими управлять, фактически запирая двери.

Должно быть, это был тот шум, который они услышали, когда Джимбо вошел в студию.

Энди схватил стул и попытался вытащить его, но не смог. Он затряс дверцы, обнаружив, что они плотно закрыты.

- О Боже, - простонала Джули с печальным тоном в голосе. - Мы заперты? Пожалуйста, скажи мне, что мы не заперты!

Энди посмотрел на жену. Он не знал, что ей сказать. Он не мог лгать об этом, но он не хотел быть тем, кто сообщит ей, что они скоро умрут.

Джимбо завернул за угол позади них.

- А! - усмехнулся он. - Вот вы где! Я так рад, что вы еще не ушли. Я думал, мы могли бы все вместе поиграть в игру. Эта игра называется "Поймай мяч", да? Ну, вот... ловите!

Джимбо бросил что-то в Энди.

Энди инстинктивно поймал это, затем посмотрел на то, что он теперь держал.

Это была отрубленная голова.

А именно, это была отрубленная голова той маленькой девочки. Ее упругая, эластичная кожа свободно свисала с шеи, плоть была рваной, как будто ее оторвали от плеч. Липкая, красная кровь пропитала ладони Энди, вытекая из шершавых остатков шеи.

Джимбо взвыл от смеха.

Энди и Джули закричали одновременно, когда Джимбо приблизился к ним.

12.

Марк с ликующим благоговением наблюдал за монитором, как Трикси разбирает тушу маленькой девочки, которую она убила на кухне, кладет ее расчлененные части тела в противень для жарки и загружает их в духовку. Мысль о том, что милые "Приятели для объятий" могут быть каннибалами, забавляла его бесконечно. Но, конечно, это не было бы на самом деле каннибализмом; в конце концов, милые "Приятели для объятий" не были людьми.

Когда он создавал "Приятелей для объятий", он считал их доброжелательным видом.

Как изменились времена.

Марк усмехнулся про себя. "Приятели для объятий" определенно не имели бы такого успеха, если бы он изначально сделал их психопатическими монстрами, какими они были сейчас. Теперь они были похожи на зомби, зараженных каким-то ужасным вирусом, атакующим их мозг, превращая их в диких зверей, которыми они теперь были. И это было отчасти правдой; вирус, которым они были инфицированы, был компьютерным вирусом, и он был создан руками самого Марка.

Он был идеален.

Кейси отвернулась, как будто это могло каким-то образом помешать Марку увидеть слезы, текущие по ее щекам.

- Что с тобой? - усмехнулся Марк, как будто она была сумасшедшей. - Почему ты не смотришь? Тебе не нравится шоу?

Кейси продолжала смотреть в сторону. Она даже не заметила присутствия Марка.

- Посмотри на меня! - яростно заорал Марк. - Не заставляй меня всадить тебе чертову пулю в мозг!

Кейси вздохнула и повернулась к Марку. Она выглядела бледной, а ее глаза глубоко ввалились в глазницы. Она выглядела почти как скелет, как будто за последние тридцать минут она постарела на пятьдесят лет.

- Я задал тебе вопрос. Почему ты не смотришь?