– Папа… – Она вытащила из чемодана бережно завёрнутое в полотенце фото. – Я терплю этого бесстыжего грубияна только ради тебя!

Крис поставила рамку на узкую полку над койкой. Вот. Теперь порядок. А сейчас надо привести в порядок себя. Хотя бы чуточку. И выбираться из каюты ради этого совсем не обязательно: даже в самой безвыходной ситуации у любой порядочной девушки всегда найдётся носовой платок. А это уже – полдела!

Вообще, Крис планировала занавесить платочком маленькое круглое оконце – исключительно ради уюта! – но теперь придётся затею отложить. Увы!

Она смочила платок водой, вооружилась карманным зеркальцем и начала протирать лицо и шею. Когда добралась до зоны декольте, в дверь постучали… но дожидаться разрешения войти никто не стал.

Дверь распахнулась. На пороге, подбоченясь, стоял Холф. Чистый, гладковыбритый, с влажными ещё волосами, он пах одеколоном и какой-то особой залихватской дерзостью. Казённое вафельное полотенце Павлин перебросил через плечо.

Кристиана скользнула по нему взглядом. Что за мода ходить полуголым? Срамота!

– Обед через двадцать минут, – сказал так, будто никакой безобразной сцены в коридоре в помине не было.

– Благодарю вас, – ледяным тоном ответила Крис, продолжая обтираться.

– Вам не помешает освежиться.

– Этим и занимаюсь.

– Боюсь, платочка не хватит, – хмыкнул Холф. – Чтоб смыть усталость, нужен душ.

Кристиана с негодованием глянула на него. Какая, однако, глубокая мысль!

– Собирайтесь, – скомандовал новообретённый ведущий. – Я вас провожу.

– Благодарю, но это излишне: я найду дорогу сама.

– Возможно, – не стал спорить Холф. – Но на «Четыреста четвёртом» имеется маленький, однако весьма пикантный нюанс. – Он дождался, пока она поднимет на него взгляд и продолжил. – Здесь нет отдельных душевых для барышень. А двери на кабинках отсутствуют вовсе.

Кристиана почувствовала, что краснеет и разозлилась: что за нелепое свойство – краснеть по любому поводу?!

– Пойдёмте, – настойчиво повторил Холф. – Я покараулю вход в отсек, а вы спокойно сполоснётесь.

Крис медлила с ответом. Опустила глаза. Стыд и неловкость боролись с желанием выглядеть отдохнувшей и свежей на приёме у капитана. Как же быть?

– Торопитесь! –Холф вскинул руку и с нарочитой серьёзностью взглянул на офицерские часы. – Предложение в силе пятнадцать секунд. К тому же, мы – экипаж: страховать друг друга наша святая обязанность. Ну, что? Идёте?

– Да! – неожиданно для себя выпалила Крис и вскочила. – Только шампунь прихвачу.

Холф шёл впереди. Она – следом. Прямо как в небе. Кристиана насчитала на спине Павлина три шрама: один – косой и длинный – под левой лопаткой, второй, поменьше, в районе поясницы, а третий, похожий на звезду, справа ближе к шее.

Захотелось спросить, откуда у него эти отметины, но Кристиана сочла это неуместным и совершенно бестактным. Не хватало ещё, чтобы он думал, будто она рассматривает его спину!

– Пришли, – сообщил Холф, пропуская её вперёд.

Крис замерла на пороге. Павлин не соврал: в отсек мог войти любой, а тесные кабинки имели перегородки, но совершенно не имели дверей. Она никогда не отважилась бы тут мыться!

– Смелее! – подбодрил Холф.

– Я… – неопределённо протянула Крис, но тут же выпалила: – Сюда точно никто не войдёт?

– Даже если начнут ломиться, – пообещал Холф. – Не теряйте времени, мастрис. Не то передумаю!

Кристиана решила не испытывать судьбу и юркнула в пропаренную душной влажностью кафельную клеть.

Холф сдержал слово. Деликатно дождался, пока она закончит, а потом так же деликатно проводил её, чистую и свежую, закутанную в офицерский махровый халат (мужской и такой огромный, что подол волочился по полу, а рукава свисали), до каюты. Крис не знала, надолго ли хватит его деликатности, а потому предпочла не рисковать: коротко поблагодарила и отправилась переодеваться к обеду.

Она облачилась в строгую серо-стальную форму инструктора со знаком лётной школы на лацкане, собрала волосы в низкий пучок и сочла, что выглядит подобающе.

Холф ограничился форменной белой майкой, потёртой лётной кожанкой и казёнными портками-галифе унылого сизого цвета. Видимо, парадную форму с орденскими лентами он надевал исключительно для визитов на учебные аэродромы. Хотя… На балу в Доме Офицеров он, кажется, тоже был в ней… а сейчас не надел. Почему? Странный тип. Ох, странный!

– Угощайтесь! – Хозяйским жестом капитан Краус обвёл укрытый белоснежной скатертью стол. – Оцените по достоинству знаменитое флотское гостеприимство.

Крис смотрела на яства и не верила глазам. Картофель! Настоящий варёный картофель, поданный с солью прямо в кожуре. Где им удалось его достать? В последний раз она лакомилась картошкой в глубоком детстве. Ещё на столе обнаружились свежайший хлеб с хрустящей корочкой, масло, ломтики сыра, паштет, консервированные тепличные персики, сгущёнка и порционный офицерский шоколад. Великая роскошь!

– Милости просим. – Краус явно удовлетворился произведённым эффектом. Он вытащил запотевшую бутылку из ведёрка со льдом и ловко – с хлопком, но без выстрела – откупорил пробку. – Шампанского?

ГЛАВА 7

Ник

– Сложно поверить, что с мастером Данном стряслось такое, – Капитан сокрушённо качнул головой. – Да ещё накануне вылета! «Скворцы»…

– Ума не приложу, откуда они взялись в чистом квадрате, – признался Никлас.

– Роковая случайность, – вздохнул Краус.

– Не иначе. – Ник пригубил шампанское и бросил короткий взгляд на свежеиспечённую напарницу. Пигалица уплетала картошку. Одну за другой.

«Ваш напарник… Петер Данн… – сказала она тогда. – То, что с ним стряслось, не было случайностью. И я могу это доказать»

Могу доказать…

Скорее всего, пустая болтовня – чего ещё ждать от девчонки! Зачем вообще говорить такое? Неужели только ради операции? Но почему именно о Петере? Опять случайность? Или…

Никлас задумался так глубоко, что не заметил, как капитан Краус увёл разговор в иное русло.

– Лагерь вездеходов в сорока километрах к северу-западу, – вещал он, потягивая шампанское. – Там обнаружили новый источник. Выбросы испарений убийственные, зато конденсата хоть отбавляй. Начальство торопит с разработкой, но Мрак… – капитан осёкся.

– Что, «Мрак»? – Ту же подхватился Ник.

– Возмущения в последнее время заметно участились, – сообщил Краус. – Доходит до критических. Лунки открываются хаотично – не уследить.

Ник машинально метнул взгляд на напарника… но вместо цепких глаз Петера наткнулся на пигалицу, запихивающую в рот очередной картофан.

Мда-а-а… До чего чудная! Буквально час назад он корил себя за резкость, сопроводил в душ, чтобы хоть как-то загладить… Сейчас же засомневался. Учить её надо. И построже!

– Если так пойдёт дальше, о разработках придётся забыть, – продолжил Краус.

– Мрак непредсказуем, – сказал Никлас, краем глаза наблюдая, как пигалица тянется за добавкой. – Сегодня кипит от возмущений, а завтра тишина.

– Прописные истины, мастер Холф, – усмехнулся капитан. – Как далеко вы заходили во Мрак?

– Как все, – пожал плечами Ник. – В первые два слоя.

– Не обнаружилось ли там чего-нибудь…м-м-м… странного?

Ник скривил губы в усмешке.

– Это аномальная зона, – сказал он. – Там всё странно. А что?

Взгляд капитана сделался тёмным, как его китель.

– Во время последнего шторма одного матроса утянуло за борт, – сухо сообщил Краус. – Мы уже простились с бедолагой, но через неделю дозорные обнаружили его на уступе скалы. Поседевшего. Израненного. Парень провалялся без памяти четыре дня, а потом начал бредить. Он метался и всё повторял: «Скворечник! Скворечник!».

– Скворечник? Любопытно… – проговорил Никлас и нахмурился. Ну и ну… «Скворцы» регулярно совершали налёты на города и шахты Союза, но никто не знал, где именно базируются загадочные сверхмощные истребители. Неужели во Мраке?.. – Хотелось бы с ним побеседовать. Где он сейчас?

– На небесах, – последовал ответ. – Скончался, не приходя в сознание. Отравление испарениями.

Ник вздохнул.

– Жаль. Парень мог бы о многом поведать.

– Не спорю, – согласился Капитан и серьёзно посмотрел на него. – Сколько вам дали времени на подготовку?

– Пять недель, – сказал Ник и бросил взгляд на девчонку, которая наконец отвлеклась от угощений. – Но мы управимся за две.

Крис

Крис ухватилась за поручни и чуть подалась вперёд, заглядывая за ограждение. Звёздная россыпь сияла на иссиня-чёрном бархате неба, а внизу плескалась непроглядная ночная мгла. Густая, как кисель в лётной столовой. Только изредка вспыхивали и гасли вдалеке бело-лунные огни – сигнальщики с базы вездеходов передавали «Четыреста четвёртому» послания. Кристиана без труда уловила их суть: вездеходы сообщали, что десять баррелей конденсата готовы к отгрузке и запрашивали транспорт. Прожектор авианосца ответил почти сразу: «Транспорт будет утром». Коротко. Чётко. Без излишеств.

Крис отвлеклась от сигналов, зажмурилась и глубоко, с наслаждением вдохнула. Воздух пах дымом и топливом, и дышалось как-то по-особому легко.

Как же хорошо!

До сих пор не верилось, что Лунца нет рядом. Что никто не прикоснётся против воли, не начнёт указывать и читать нудные нотации противным менторским тоном, не потребует называть папенькой, не обрядит в ненавистные в рюши, точно фарфоровую куклу, и… не будет сравнивать с матерью…

«Ты так на неё похожа… – Кристиана повела плечом, словно хотела сбросить невидимую ладонь. – Даже запах…»

Да как он смеет! Старый, подлый, похотливый козёл! Лгун! Обманщик! Как он смеет?!

Крис стиснула поручень так, что побелели костяшки пальцев.

Мама…

Она умерла пять лет назад. Погибла во время налёта «Скворцов» – загадочных чёрных истребителей без опознавательных знаков. Они атаковали часть, где она служила при штабе.

Кристиана тогда заканчивала школу. Опеку над ней принял грандмастер Лунц. Сие показательное действо широко освещалось в прессе. Как же! Мэр-благодетель, взявший под крыло осиротевшую дочку героя… Он называл себя другом семьи и наперсником Ивара Шторма, но Крис знала, что это неправда: Дарий Лунц никогда не водил дружбы с отцом. Зато к матери был явно неравнодушен… и к дочери, как оказалось, тоже.

Жизнь Кристианы превратилась в ад: от недвусмысленного внимания Лунца бросало в дрожь, а показушная забота вызывала приступы тошноты и бессильной ярости.

Однажды долгим зимним вечером Лунц задержался в её комнате: хотел почитать воспитаннице вслух – так он сказал прислуге. Он действительно взял книгу, расположился у камина, а Кристиане велел сесть у его ног… а потом… потом всё зашло слишком далеко. И Крис не стерпела. Вырвалась. Закричала. На крик сбежались слуги и Гана – жена Лунца.

Перепуганная, Кристиана начала сбивчиво объяснять, что произошло… и Гана залепила ей пощёчину. Ударила при всех. Сильно. Так, что Крис отлетела к камину.

«Потаскуха! – кричала Гана. – Как смеешь ты порочить имя моего мужа! Этого святого человека!»

С тех пор Крис делала всё, чтобы держаться от благодетелей как можно дальше. Гана не возражала, а вот Лунц…

От одной мысли о нём Крис передёрнуло, и она зябко поёжилась.

– Замёрзла? – Теперь она вздрогнула уже от неожиданности, но быстро взяла себя в руки.

– Никак нет, мастер Холф.

– Не спится?

Он подошёл ближе, к самому борту, и тоже – как и она – опёрся на перила. Порыв ветра растрепал его тёмные волосы. Холф уставился на запад. Туда, где в недрах клубящихся туч беспрерывно сверкали красные и холодно-голубые молнии. Мрак волновался…

– Красиво, – сказал Холф.

– Красиво, – согласилась Крис. – Особенно ночью.

– Ты проверила крепления?

– Да, – отрапортовала Крис. – Монопланы закреплены. Всё выполнено в соответствии с техническими предписаниями.

Павлин как-то странно поглядел на неё.

– Смотрю, тебе не терпится начать тренировки, – сказал с прохладцей.

– Так точно.

Он резко повернулся к ней. Навис. Нахмурился.

– То, что ты сказала про Петера тогда, на балу… Ты всё выдумала, так ведь?

Крис попятилась и сглотнула. Во взгляде Холфа бушевала такая ядрёная смесь эмоций, что токсичные испарения в сравнении казались лёгким бризом.

– Я… – начала она. – Я…

– Говори правду! – на скулах Павлина ходили желваки. – Выдумала или нет? И не смей врать!

Крис испугалась. Что будет, скажи она правду? А ну как Холф распсихуется, прыгнет в монолёт и рванёт в Астру искать виновных? Пойдёт по головам, наломает дров, а потом…

Его арестуют, операцию отменят, а её, Кристиану, вернут под крыло «благодетеля».

Ну уж нет!

– Да, – выдавила она, опустив глаза. – Я всё выдумала…

– Так я и думал, – холодно изрёк Холф и, резко развернувшись, зашагал в сторону кубрика.

Крис осталась наедине с глухой равнодушной полночью. Глаза защипало, и слёзы хлынули по щекам. Кристиана не стала их сдерживать.

ГЛАВА 8

Ник

«Старина Петер! – писал Ник. – Если ты читаешь это, значит очнулся и уже в курсе основных новостей. Моя новая сопровождающая ещё совсем девчонка, недавняя выпускница академии. С талантом, но, похоже, безо всякого соображения. В письме (по понятным причинам) не могу сообщить всего, что она наплела о той твоей злополучной стычке со «Скворцами», но при личной встрече непременно расскажу. Сейчас мы отрабатываем слётанность. Тренируемся по шесть-восемь часов с перерывами на дозаправку. Девчонка держится, хотя и получает от меня знатно: все её финты и навыки – совершеннейшая показуха, неприменимая в условиях реального боя. Вчера она чуть не угробила «Единицу» при пикировании, а позавчера так вообще ухитрилась сбиться с курса и заплутать в облаках. Садится, впрочем, неплохо. Возможно, из неё мог бы выйти сносный пилот междугородних рейсов, но не более. До тебя, старина, этой пигалице далеко, как до неба.