– И цветы… – Ник кивнул на роскошный букет, который сдуру притащил в госпиталь. – Заберите себе.

– Но…

– Петер засмеёт, если узнает, что я таскал ему букеты. – Ник улыбнулся. Он знал, как его улыбка действует на женщин. Не ошибся и в этот раз.

– О!.. Раз так… – Санитарка смутилась. – Заберу, конечно.

– Вот и славно.

Когда добрая женщина удалилась, прихватив охапку белых хризантем, Никлас раскрыл книгу и продолжил читать с места, где остановился. Петеру всегда нравился Лондон…

***

– У тебя помятый вид, – сообщил полковник Хей, едва глянув на него. – Ночь удалась на славу?

– О, да. – Никлас подхватил кувшин и сделал несколько жадных глотков. – После бала две горячие брюнетки затащили в номера. Я осчастливил каждую, но сломал кровать.

– Ты был в госпитале, – уныло резюмировал Хей.

– Да. – Ник рухнул в кресло, обтёр лицо пятернёй и зевнул. – Был. Где девица? Опаздывает?

Хей усмехнулся в усы.

– Уже час, как в ангаре, – сказал он. – Это ты опоздал.

Никлас проморгался, вскинул руку и глянул на офицерские часы. Стрелка неумолимо приближалась к без четверти шесть. Проклятье!

– Опоздание в три минуты допустимо даже для стыковки самолётов, – заявил он, поднимаясь. – К тому же, я начальство. А начальство, как известно, не опаздывает, а задерживается.

Ник напялил фуражку, выровнял козырёк по ребру ладони и поспешил в ангар.

Пигалица, облаченная в песочный комбез, лежала под «Единицей» и сосредоточенно орудовала гаечным ключом.

Ник скрестил руки на груди и фыркнул.

– Крутить гайки – работа механика, – сказал он.

Девчонка резко поднялась и гулко врезалась макушкой в фюзеляж.

– Вы опоздали, мастер Холф, – заявила, потирая ушибленное место. На лбу, щеках и подбородке чернели разводы мазута.

– Ничуть, – парировал Ник. – Я уже с полчаса наблюдаю за вашими потугами закрепить форсунки и сильно сомневаюсь в успехе данного предприятия. Вы прошли медкомиссию?

– А вы? – ехидно прищурилась пигалица.

– Отвечать по уставу! – рявкнул Никлас, да так, что девчонка рефлекторно вытянулась по струнке. – Не на пикник собираемся, а на задание! Ясно?

– Так точно!

– Где результаты комиссии?

– У полковника.

Ник грозно сдвинул брови.

– Почему в обход меня?

– Но… – пигалица заметно растерялась. – Хей начальник группы, и я подумала…

– Задача сопровождения не думать, а выполнять, – грубо одёрнул Ник и с удовлетворением отметил, как девчонка вздрогнула и побледнела.

Никлас мысленно усмехнулся. Так-то! Хотела лёгкой славы? Получай!

Он прошествовал к своему аппарату. Его одноместный штурмовик был выкрашен в тёмно-серый цвет. На носу красовались намалёванные зубы, а на брюхе – жабры.

«Акула». Так Никлас звал свою машину. По сути, такой же моноплан, как у пигалицы, только тяжелее, мощнее, быстрее, манёвренней и с большим запасом топлива и боеприпасов.

– Отцепишься – уволю, – сказал, демонстративно игнорируя парашют. – Чего обмерла? Показатели!

Пигалица шомором запрыгнула в кабину, нацепила шлемофон, пристегнулась и врубила датчики.

– Конденсат, – бросил Ник.

– Уровень в норме, – отозвалась пигалица.

– Давление.

– Давление в норме.

– Приборы.

– Приборы исправны. Сбоев не обнаружено. Разрешите взлёт.

– Разрешаю. – Никлас запустил двигатели. – От винта.

– От винта!

Крис

В небе Павлин был великолепен. Крис не могла не признать этого факта. Он вёл за собой уверенно, крепко держал горизонт и заходил на виражи так лихо, что Крис вновь ощутила себя неопытной первокурсницей, впервые севшей за штурвал.

Холф дал крен влево и нырнул в облако. Крис нырнула следом. Холф потянул машину вертикально, и Крис рванула штурвал на себя. Она следовала за ним, как привязанная, и только в штопоре всерьёз запаниковала: обезумевшая машина камнем летела вниз, к скалам, и удержать её не представлялось возможным. Стало страшно. Готовая к едким насмешкам, Кристиана всерьёз напряглась, но голос в шлемофоне звучал без малейшего намёка на колкости. Спокойно, размеренно и чётко Холф давал указания:

– Газ отпусти. Отпусти газ. Вот так, – велел он. – Теперь выравнивай. Плавнее. А сейчас прибавляй. Прибавляй. Ещё. Ещё немного. Смелее. Отлично. Держись меня. Заходим на посадку.

Когда Крис выбралась из кабины, Холф стоял, привалившись плечом к своему штурмовику и скрестив руки.

«Сейчас начнутся нотации», – уныло подумала Кристиана, но ошиблась.

– Живая? – ухмыльнувшись, вопросил Холф. Она кивнула. – Часа на сборы хватит?

– Я уже собрана, – ответила Крис.

– Похвальное рвение, – фыркнул Павлин. – Тогда десять минут передышки и выдвигаемся. Конденсат для дозаправки предоставят механики, а ты запасись питьевой водой.

– Хорошо.

– Хорошо? – тёмные брови грозно сошлись над переносицей.

– Есть, – поправилась Крис, но Павлин явно ждал чего-то ещё. И догадаться, чего именно, труда не составляло.

Вот же сноб!

Кристиана отточенным движением отдала честь.

– Выполняйте, – сухо бросил Холф.

***

Кристиана волновалась. И было от чего! Учебные полёты, заученные наизусть квадраты, знакомые рельефы – всё осталось позади. Впереди ждала неизвестность: долгий перелёт до западной заставы, а оттуда – почти месяц спустя – в глубины Мрака.

Мрак…

Он был виден из каждого парящего города, из любой точки Воздушного Союза – исполинская стена пепельно-чёрных туч, внутри которых день и ночь бесновались, завывая, лютые смерчи, а красные, синие и белые молнии полыхали, точно обезумевшие фонарики в новогодней гирлянде. Красиво. Смертоносно. Жутко. Необъяснимо и неописуемо. Аномальная зона появилась на рубеже эпох, когда земные государства пустили в ход самое страшное своё оружие. В итоге земля была отравлена, а часть неба навсегда затянута Мраком. Что сокрыто за бушующим непроглядным маревом – изобильные плодородные почвы, густые леса и прозрачные реки с чистой водой или выжженная, лишённая даже намёка на жизнь, пустошь, – не знал никто: пересечь Мрак полностью ещё никому не удавалось. Туда отправлялись отчаянные смельчаки и научные экспедиции, матёрые исследователи и жаждущие славы авантюристы, но освоить удалось всего лишь два первых слоя. Именно там пропал без вести отец, когда Крис едва сравнялось двенадцать. А полгода назад в пучину Мрака канул «Бесстрашный» – могучий крейсер с запасами топлива и провизии, которых хватило бы на пять лет. Несокрушимый летающий титан должен был пройти сквозь аномальную зону и достичь загадочной обетованной земли, о существовании которой упорно твердили учёные-теоретики. Земли, куда человечество могло бы вернуться после долгих скитаний…

«Бесстрашный» пропал внезапно. Перестал выходить на связь. Совсем. Весь Воздушный Союз в едином порыве скорбел по героям: после череды безрезультатных спасательных экспедиций объявили траур, приспустили флаги, отменили балы и парады. Надежда растаяла, но буквально пару недель назад сверхмощные локаторы Астры уловили слабый сигнал «SOS». Он шёл из Мрака. Из квадрата, далеко за пределами первых слоёв. И посылал его «Бесстрашный» – в этом сомнений не было.

Отыскать следы «Бесстрашного» – суть операции «Лиственница», но помимо задания у Кристианы Шторм имелись свои особые резоны. Увы, о них она не могла рассказать никому, даже верной подруге Татиане.

– Барс Грозе, – раздалось в шлемофоне. – Уровень конденсата.

– Гроза Барсу, – отозвалась Крис. – Уровень конденсата сорок шесть процентов.

– Набираем высоту.

– Есть.

Тёмно-серый хвост «Акулы» исчез, мелькнув среди глухой ваты облаков. Кристиана двинула вперёд рычаг управления двигателем и добавила газа. «Единица», загудев, последовала за ведущим.

Кучевые облака оказались под брюхом, а сверху расплескалось небо. Синее-синее, яркое до рези в глазах. И они неслись сквозь эту синеву – две стальные птицы, блестящие в лучах солнца, точно начищенные бляхи на офицерском ремне.

– Барс Грозе. Проверить давление, – потребовал Холф через пятьдесят минут.

Кристиана мазнула взглядом по приборной панели.

– Давление выше нормы на три сотых.

– Снижение.

– Есть снижение.

Кристиана плавно сбавила обороты. Машина снова нырнула в пух облаков, а когда вынырнула, дух захватило от открывшихся видов.

Бескрайние просторы обугленной, изъеденной ядом земли, острые пики скал, далёкие силуэты авианосцев и дирижаблей, а за ними… гигантская клубящаяся преграда на горизонте. Мрак. Конец мира. Живая, хищная, пульсирующая мгла, навек сожравшая закаты.

Так близко… Так пугающе близко! Кристиана сглотнула, стиснув штурвал. Поздно бояться!

– Переход на предельно низкую, – приказал Холф. – Курс на «Четыреста четвёртый».

– Есть.

«Акула» зашла на круг, продолжая снижаться, а на громадном парящем авианосце зажглись сигнальные огни. Ловцы – с высоты они казались совсем крохотными – высыпали на разлинованную посадочную полосу и замахали флажками. Из высоченных труб повалил дым. Корабль протяжно загудел, приветствуя долгожданных гостей.

– Садимся, – сказал Холф, отбив светом готовность к посадке, и Кристиана, измотанная долгим перелётом, с облегчением потянула рычаг выпуска шасси.

ГЛАВА 6

Ник

«Четыреста четвёртый» – парящий авианосец-исполин на конденсатном ходу, названный в честь выдающегося адмирала воздушного флота, трижды героя Воздушного Союза Эскоахалло Бержанскай-Гедиминайте, – по понятным причинам так и остался в народе «Четыреста четвёртым». Максимальная скорость здоровущей громадины составляла всего пятнадцать узлов, зато в прямом столкновении с этим небесным тихоходом от врага не осталось бы и мокрого места: батарея бронебойных орудий разного калибра впечатляла размахом.

Ловцы толково приняли монопланы, и Никлас выбрался из кабины. Помогать ведомой даже не собирался: сама справится. С полётом, к слову, она сдюжила на ура. Не была бы девчонкой, могли бы слетаться.

– Честь имею, майор Холф! – Капитан авианосца лично вышел приветствовать прибывших. Высоченный, сухой и худой, с аккуратно подстриженной седой бородкой, в иссиня-черном, украшенном десятками орденских лент флотском кителе, он взял под козырёк ладонью в белоснежной перчатке. – Капитан первого ранга Краус к вашим услугам.

– Честь имею, Капитан. – Ник отсалютовал. – Рад приветствовать.

– А это, видимо, мастер Петер Данн? – проговорил капитан Краус, глядя, как второй пилот перебрался из кабины на крыло и уже оттуда спрыгнул вниз. Осторожно так спрыгнул. Без лихачества. Фактически сполз.

– Почти.

Пигалица сняла шлем и стянула с волос резинку. Никлас с трудом сдержал улыбку, наблюдая за выражением лица Крауса… и всей его команды до последнего матроса.

Ловец, крепивший «Единицу» так вообще обмер. Интересный эффект…

– С мастером Данном случилось несчастье, – коротко пояснил Ник и жестом подозвал пигалицу. – Позвольте представить мою новую сопровождающую – мастрис Шторм.

Девчонка вытянулась и рывком отдала честь.

– Шторм? – Седые брови Крауса поползли вверх. – Однофамилица?

– Дочь, – сказал Никлас. – Для неё участие в операции – большая честь. Она заменит мастера Данна вплоть до его выздоровления.

– А-а-а… – неопределённо протянул капитан Краус. – Что ж. Полагаю, вы устали с дороги. – Он махнул рукой и окликнул пробегающего мимо матроса. – Эй, Мико! Проводи пилотов в каюты и распорядись насчёт обеда.

– Слушаюсграндмастеркапитан! – в одно слово выпалил матрос, метнув ладонь к бескозырке, и, обратившись уже к Никласу, деловым тоном изрёк: – Пройдёмте.

Каюты им с пигалицей выделили отдельные. Крошечные каморы размером чуть больше кабины момноплана, куда помещалась узкая койка и ещё более узкая полка. Всё. Двум людям здесь было не разойтись, но Нику каюта понравилась – вид шикарный! Из куцего иллюминатора просматривались бескрайние просторы небес, размазанные по синеве белёсые облака и безжизненная, почерневшая от испарений ядовитая пустыня под ними. А если вжаться физиономией в стекло и скосить левый глаз на максимум, можно увидеть, как бушует в чёрно-сером брюхе Мрака вечная гроза.

Багаж на авианосец доставили ещё вчера, чему Никлас несказанно обрадовался: ходить несколько дней кряду в парадной форме – сомнительное удовольствие. Хотелось немедленно снять с себя эту порядком подкисшую шкуру и залезть в душ. Благо, на авианосце имелись все условия для личной гигиены. Этим он и озадачился. Разделся, прихватил полотенце, бритву (не идти же на обед к капитану с трёхдневной щетиной!), пену, зубную щётку, вышел из каюты… и тут же сшиб пигалицу. Да так, что девчонка шлёпнулась на пятую точку, растеряв всё, что несла.

– Ты чего тут промышляешь? – строго вопросил Никлас. Руки он не подал: сама поднимется. – Подслушиваешь? Подглядываешь?

Пигалица сердито зыркнула на него, но напоролась взглядом на обнажённый торс, очаровательно зарделась и спешно опустила глаза.

– Я искала душ! – выпалила она и, вскочив, принялась собирать поклажу.

Полотенце, шампунь в нарядном розовом пузырьке, смена белья…

С последним Никлас ей помог: подхватил белоснежный предмет туалета и, криво ухмыльнувшись, протянул владелице.

– Женщины!.. – с чувством выдохнул он. – Странные создания! Ты отправляешься в аномальную зону, где запросто можешь погибнуть, но берёшь с собой кружевные трусики. Зачем?

Теперь пигалица вспыхнула, как сигнальный огонь.

– Не ваше дело! – Она сцапала бельё, развернулась и чуть ли не бегом рванула по гулкому цельнометаллическому коридору.

– Эй! – окликнул Ник. – Душевые в другой стороне!

Она не обернулась. Вот, глупая…

Ник пожал плечами и, насвистывая, потопал в отсек гигиены личного состава.

Крис

Это тип… настоящий стопроцентный хам! Зазнавшийся павлин! Самонадеянный наглец! Нахал!

Крис уронила голову на руки. Да как можно вообще было так её унизить? Зачем? За что?