Он уверенно повёл «Акулу» навстречу парящим каменюкам. Серебристая «Единица» бодро последовала за ним.

ГЛАВА 14

Крис

Маневрировать Крис умела и любила – заслуженная пятёрка красовалась в дипломе, – но к тому, что открылось глазам, жизнь её не готовила: огромные каменные глыбы поднимались вверх, будто их тянуло гигантским магнитом.

– Это… как так?.. – пробормотала она вслух, напрочь забыв о включённой рации.

– Это Мрак, – тут же отозвался Холф. – Тут и не такое бывает. Их не обойти, придётся прорываться. Готова?

– Так точно.

Всё оказалось гораздо проще, чем думалось изначально. Глыбы, ощетинившись торчащей арматурой, парили так медленно, что обойти их не составляло труда.

Да, странно. Необычно и пугающе. Но всё же вполне реализуемо. Главное, не торопиться.

Холф осторожно взял вправо, потом резко влево и быстро набрал высоту. Крис в точности повторила манёвр. Потом снизилась, ныряя под надвигающуюся пустотку размером с ангар. Плита прошла над ней плавно, чинно и даже немного торжественно, словно парящий круизный лайнер.

Впереди, в облаке из кирпичного крошева, болтались в воздухе обломки фундамента. Холф уверенно направил «Акулу» вперёд, рассчитав траекторию аккурат по центру образовавшегося коридора. Крис нырнула следом. Перевернулась полубочкой, уходя от столкновения с железобетонной балкой, и выровняла горизонт.

Ничего сложного. Абсолютно ничего. Монопланы лавировали между парящих руин так ловко, будто месяцами репетировали эффектный пролёт для столичного авиашоу. Не хватало только музыки – «Голубой Дунай» Штрауса отлично подошёл бы – и оваций.

Кристиане пришло в голову, что имеется отличный повод гордиться собой. Она даже улыбнулась украдкой… но спустя мгновение стало не до улыбок.

Крис не успела понять, что и, главное, как всё произошло. Глыбы и обломки, мирно парящие в воздухе, поднялись до определённой высоты, застыли на несколько секунд, и… сорвались вниз каменным дождём.

Ясное дело, падали они гораздо быстрее, чем взлетали…

– Держись! – рявкнул Холф, и Крис мёртвой хваткой вцепилась в штурвал, разворачивая моноплан под совершенно немыслимым углом.

По фюзеляжу градом застучали мелкие камни, от крупных чудом удавалось уходить. Вправо, влево, переворот, резкий набор высоты, двойная бочка, снижение…

Кристиана стиснула зубы и боялась даже моргнуть. Пот лился ручьями, заливая глаза. Спина взмокла.

А глыбы всё падали и падали. Они грохались на землю, вздымая столбы пыли и пепла, и мир вокруг сотрясался от смертоносного камнепада.

– Не снижаться! – проорал Холф в хрипящую рацию. – Не снижаться, зашибёт! Держать высоту!

Крис потянула штурвал на себя. «Единица» рванула вверх, увернулась от здоровенного гранитного обломка, и тут же угодила под летящую вниз плиту.

Удар пришёлся сбоку. Мотор зашёлся каркающим треском, винт засбоило, и прогорклая вонь заполнила кабину.

«Утечка, – сообразила Крис и мельком глянула на датчик конденсата. – Плохи дела».

– Гроза Барсу! – громко и чётко выпалила она. – Повреждён топливный бак. Повторяю, повреждён топливный бак!

Холф выругался.

– Тяни за мной, – приказал он. – Сядем. Только сперва выйдем из красной зоны.

Ник

Петер сравнивал Мрак с небом. Говорил, мол, небо всегда разное, и Мрак тоже никогда не повторяется. В прошлый заход в этом квадрате их встретил плотный сине-серый туман, пропитанный ядовитой взвесью. В позапрошлый – лютая вьюга и град размером с голубиное яйцо. Камни никогда не летали. И уж тем более – не падали.

Пигалица ухитрилась поймать одну из последних «капель» чудо-дождя: практически все взлетевшие обломки уже успели рухнуть. Осталось только мелкое крошево, которое сыпало и сыпало не переставая.

Прыгать нельзя. Никак нельзя. Не здесь – слишком опасно. А значит…

Ник принял решение. До аэродрома подскока отсюда рукой подать [1]. Девчонка продержится. Не такая уж она безмозглая, хоть и блондинка. Справится.

– Тяни за мной, – сказал он. – Сядем. Только сперва выйдем из красной зоны.

– Есть.

Её голос оставался твёрдым. Не дрожал, не прерывался всхлипами. Это хорошо. Паника в такой ситуации, всё равно что гвоздь в крышку гроба. Молодец, девчонка. Теперь главное – добраться до точки.

Аэродром подскока оборудовали на месте чудом сохранившейся с земной эпохи базы ещё во время первой войны, когда грозная Астра вторглась в Эйрийские зоны разработки конденсата. Здесь, под сводами титанового ангара, размещались союзные везделёты, тяжелогрузы и штурмовики. Осуществляли дозаправку, пополняли боекомплект и снова отправлялись в путь. Когда Астра и Эйре объединились и вместе выступили против Латей (а точнее, против их отказа примкнуть к Союзу), аэродром был забыт и заброшен, и только к началу войны Союза с Митавским герцогством сюда снова стали поставлять (не часто, всего раз в полгода) всё необходимое для быстрого восстановления машин… и пилотов – медблок в ангаре тоже имелся. Охраняли аэродром исключительно датчики сигнальной системы – содержать штат механиков в таких условиях слишком затратно и, как выразился бы Петер, контрпродуктивно.

Ник знал координаты резервной базы наизусть. Наверное, он долетел бы туда с закрытыми глазами: они с Петером останавливались здесь каждый заход, а один раз пробыли почти два месяца – слишком уж серьёзными оказались повреждения монопланов. Петер даже заныкал в ангаре пару бутылок коньяка. «Будет, чем промочить горло, когда снова застрянем в этой дыре», – сказал он тогда.

Снова застрянем…

Ник улыбнулся.

Камни больше не сыпались, и это воодушевляло. В зеркале заднего вида отлично просматривалась раненая «Единица». Из пробоины в боку моноплана валил дым, но пигалица стойко удерживала высоту. Если отрубятся двигатели, она рухнет, но об этом Никлас старался не думать.

Дотянет!

Вдалеке показалась окутанная сизым туманом сопка. Тактическая высота двести одиннадцать – так её именовали в картах. Именно там, на самой вершине, под защитным щитом, и базировался аэродром подскока.

– Малая тяга, – скомандовал он. – Снижение.

– Есть, снижение.

– Закрылки.

– Есть, закрылки!

– Садимся. Выпускай шасси.

– Слушаюсь!

***

«Единица» нуждалась в ремонте, а пигалица…

Побледневшая до синевы, растрёпанная, осунувшаяся, с тёмными кругами под глазами, она изо всех сил старалась держать лицо. Получалось у неё плохо.

– Пошли, – сказал Ник, едва они стравили остатки конденсата и предотвратили опасность возгорания.

– К-куда?.. – девчонка отупело уставилась на него. Видать, после посадки пыл и решимость растворились, как сахар в стакане воды, и наступило так называемое стрессовое похмелье.

– Туда, – максимально информативно разъяснил Ник, взял её за руку и поволок.

Пигалица безропотно потопала, куда повели.

В глубинах ангара, под беловато-серыми металлическими сводами располагался отсек с припасами. А сразу за ним – небольшая ниша. Пара скамеек, ящик и узкий, но высоченный, до самого потолка, стеллаж – всё, что там умещалось.

Особый тайник для особый случаев.

Ник усадил полуобморочную девчонку на скамью, отыскал в полумраке шнур и, дёрнув, зажёг допотопную лампу накаливания. Ниша озарилась мягким жёлтым светом, а Никлас продолжил изыскания. Подставил ящик, влез на него и, посвистывая, принялся шарить на верхних полках стеллажа.

– Держи. – Он протряхнул от пыли стёртый до дыр байковый плед и бросил пигалице. – Укутайся. Тебя колотит.

В самом дальнем углу, за упаковками авиа-герметика, стопками пожелтевшей бумаги и коробками разнообразной списанной мелочёвки, обнаружилось наконец то, что нужно.

Бутылка коньяка.

Ник спрыгнул с ящика. Зубами выдернул пробку из горлышка. Понюхал. Фрукты, древесина, пряности, чуть терпкие шоколадные нотки. Что ж… за неимением успокоительного, сгодится и это. К тому же, Петер великолепно разбирался во всяких коньячных тонкостях и даже озаботился посудой – две жестяные кружки терпеливо ждали своего часа. Правда, пришлось весьма основательно сполоснуть их водой.

– Пей. – Ник протянул девчонке кружку.

– Я… не пью крепкого… – пролепетала она. Взгляд её сделался совсем расфокусированным. Казалось, ещё немного, и грохнется без чувств.

– Мама не велит?

Пигалица подняла на него мутноватый серо-зелёный взгляд.

– Мама умерла, – сказала она и, прежде чем Ник успел это как-то прокомментировать, опрокинула в себя содержимое кружки.

Сморщилась. Передёрнулась.

– Ничего, – ободрил Ник, махом прикончив свою порцию. – Сейчас полегчает. Отпустит.

– Со мной всё в порядке! – упрямо заявила девчонка.

– Вижу, – хмыкнул Никлас, и она потухла. Понурила голову. Вцепилась в кружку, как утопающий в спасательный круг.

– Я не уберегла машину.

Светлые пряди упали на лицо, но Ник не сомневался – пигалица разревелась.

Женщины! Не место им во Мраке. Как, впрочем, и в боевой авиации.

– Машину мы починим, – заявил он твёрдо.

– Правда? – блестящие глаза с надеждой уставились в самую душу.

– Правда, – пообещал Ник. – А пока отдыхай. Я дам тебе тушёнки. Воспитанницы мэров едят тушёнку? А то фуа-гра я как-то не захватил.

Девчонка вспыхнула, сердито вскинулась, но заметила его улыбку и тепло улыбнулась в ответ.

– Спасибо, – сказала, когда он откупорил консервы.

– Поешь и постарайся уснуть, – велел Ник.

– А вы?

– А я покараулю.

ГЛАВА 15

Крис

Истёртая лётная кожанка отца насквозь пропахла гарью, мазутом и табаком, и Крис неимоверно гордилась, что ей разрешили накинуть её на плечи.

– Папа! Во Мраке страшно? – вопросила Кристиана, уютно устроившись на коленях родителя.

– Страх – вещь отвратная, – отец усмехнулся в усы. – Травит хуже испарений.

Кристиана затаила дыхание, а отец продолжал.

– Во Мраке опасно, это да. Порой – очень опасно. Но разве нас пугают опасности, маленькая принцесса?

– Я не маленькая! И не принцесса! Я лётчица! – громогласно возразила Крис, оскорбившись до глубины души: назвать «маленькой» шестилетнюю барышню? Как можно! Она даже вскочила и грозно сжала кулачки. – Я тоже когда-то полечу во Мрак! Вот увидишь!

– Обязательно, – согласился отец. – Должен же кто-то найти вольные земли.

– Вольные? – Кристиана тут же уселась обратно, неловко кутаясь в огромную кожанку. – Это как?

– Чистые, – пояснял отец. – Без испарений. Как в земную эпоху.

– А почему они вольные? – озадачилась Крис.

– Потому что никому не принадлежат.

– Даже грандмастеру?

– Даже ему.

– А как ты узнал, что они там, эти земли?

– Нашёл кое-что.

– Покажешь?

– Конечно. – Отец наклонился к самому её носу и прошептал: – Только помни: это секрет!

Он вложил ей в ладошку порядком засохший колосок.

– Что это? – Кристиана нахмурила бровки.

– Пшеница, – пояснил отец. – Самая настоящая. Не восстановленная. Такая растёт только на чистой земле.

– О-о! – восторженно охнула Крис, разглядывая удивительный дар Мрака.

– Завтра покажу её нашим учёным, – посулился отец. – Поглядим, что знатоки скажут по этому поводу.

Кристиана кивнула с пониманием и вернула колосок отцу.

– Прокатишь на «Семицвете»?

– Конечно.

– А вперёд сесть можно? – Кристиана аж запрыгала от нетерпения. – А порулить?

Отец усмехнулся и потрепал её по голове.

– Посмотрим на твоё поведение, принцесса.

– Я не принцесса! – прокричала Крис и… проснулась.

Разбудил отвратный характерный звук, который ни с чем не перепутаешь: работала электродрель. И, судя по тому, как заходился рёв, работала весьма продуктивно, с азартом и огоньком.

Это, что, Холф там сверлит?

Кристиана протёрла глаза и села. Уснула она прямо на лавке, укрывшись старым пыльным байковым одеялом в красно-белую клетку. Такие, кажется, выдавали в детских домах. Интересно, откуда оно вообще здесь взялось?

Пронзительный визг дрели распугал все мысли. Да что ж там такое происходит? Кристиана решительно направилась к выходу в ремонтный отсек, но случайно зацепила взглядом собственное отражение в листе оцинкованной стали.

Матерь божия!

Чумазая, опухшая, и такая лохматая, будто ненароком угодила под электрическую дугу. Глаза красные, мешки под ними – чёрные. На щеке белая корка засохшей слюны, а запах изо рта… Ужас!

Кристиана замерла на пороге отсека и спешно вернулась в нишу. Отыскала баклажку с водой и, неловко плеснув на ладонь, обтёрла физиономию. Потом ещё раз. Вооружилась гребешком, который носила в нагрудном кармане комбеза, и кое-как привела в порядок волосы. Они повисли сосульками, но теперь хотя бы не стояли дыбом. Крис собрала их в хвост. Уже лучше! Она как следует прополоскала рот, чтобы немного освежить дыхание, и двинулась на звук, распрямив плечи и вскинув голову.

Никлас Холф работал полуголым. В одних штанах. Лётные очки защищали от металлического крошева, тканевая маска – от пыли. Тати не ошиблась, он действительно был хорошо сложен: подтянутый, крепкий, в меру (и довольно гармонично) мускулистый. На краткий миг Крис даже залюбовалась им, но тут же одёрнула себя. Что за нелепость – разглядывать командира! Видимо, это какой-то побочный эффект сильного стресса…

– Доброе утро, – окликнула она, и дрель послушно смолкла в умелых руках.

Холф стянул маску, а очки переместил на лоб. Он не ложился: Крис поняла это по покрасневшим глазам.

– Во Мраке нет ни дня, ни ночи, ни утра, ни вечера, – назидательно изрёк он. – Как спалось?

– Приемлемо, – уклончиво ответила Крис.

Он фыркнул.

– Вы чините «Единицу»… – проговорила Крис.

– А ты наблюдательная! – Холф криво ухмыльнулся.

Кристиана вознамерилась было смутиться, но передумала.

– Я могу помочь?

– Да. Подай ключ на двадцать четыре.

Крис выполнила просьбу. Холф вооружился ключом и полез под брюхо самолёта. Крис присела на корточки рядом.