На следующий день я собрала волю в кулак и отправилась за оставшимися вещами домой к Лоурену. Я поехала на метро и прошлась пешком.

Остановившись около подъезда, я замерла. Чувство дежавю сковало меня. Так же я стояла тут два года назад, когда впервые оказалась у входа в этот дом.

Я схватилась за сердце. Оно щемило и рвалось из груди. Если бы не тот злополучный день, если бы я всегда поддерживала ненависть к нему и продолжала отгораживаться, я бы не страдала от неразделённой любви! Но, с другой стороны, я не жалела о прошлом. Может, это была моя судьба. Всё то, что я пережила с Лоуреном, эмоции, что я испытывала, мои раздумья и воспоминания делали меня той, кто я есть.

Немного успокоившись, я вошла в подъезд и поднялась на лифте наверх. Входная дверь, как всегда, оказалась незапертой.

Вечное разгильдяйство Лоурена. Сколько я просила его закрывать всё перед уходом, но бесполезно. Если он уходил после меня, то дверь стояла нараспашку. Называется – заходи и бери всё что хочешь. Хотя, даже если бы его ограбили, он бы точно не разорился.

Я вошла. Как бы я ни старалась подавить волнение, во рту совсем пересохло. Меня тянуло развернуться и убежать. Атмосфера этого помещения душила меня, как удав, но, пересилив трусость, я поднялась в свою бывшую комнату. Там всё осталось нетронутым с момента моего последнего визита.

Не теряя времени, второпях я начала складывать свои вещи. Одежды было немного. С ней я управилась быстро. На очереди остались книги и учебники. Мне хотелось поскорее закончить и убраться отсюда. Чем дольше я тут находилась, тем труднее мне было дышать. Воспоминания захлёстывали меня с неистовой силой. Это место было словно проклято.

Когда последняя книга приземлилась в моём рюкзаке, полка оказалась пуста, за исключением одного увесистого томика в дорогом переплёте с золотыми буквами на нём. Секунду я колебалась, прежде чем взять книгу в руки, но потом неуверенным движением схватила её. Эта была та самая книга сказок Андерсена, что подарил мне Лоурен к первому Дню святого Валентина. Когда я болела, он читал мне из неё.

Мои руки затряслись. Было такое ощущение, что я держу раскалённые угли. Не выдержав, я швырнула книгу на кровать. Губы задрожали, и я с трудом сдержала слёзы, что предательски подступили к глазам.

Проклятье! Я знала, что будет непросто прийти сюда снова, но что настолько, я не ожидала!

– Привет, – послышался глубокий низкий голос у меня за спиной. Я вздрогнула так, как будто в меня ударила молния.

Мне пришлось обернуться. В дверном проёме стоял Лоурен и наблюдал за мной своим холодным зелёным пристальным взглядом.

Меня охватила паника, но каким-то чудом я смогла подавить её. Ничего не ответив, я просто подхватила рюкзак и хотела пройти мимо.

«Ещё немного – и я окажусь на свободе, – уговаривала я саму себя, – сейчас я убегу, и страшный Лоурен останется позади!»

Но он безжалостно отрезал мне путь к бегству.

– Не возьмёшь её с собой? – спросил он неожиданно, кивнув в сторону кровати, на которой осталась лежать книга. – Она твоя.

– Мне не нужны вещи, что будут напоминать о тебе. Единственное, чего я хочу, – это забыть тебя, – я уставилась в пол. Смотреть на него было слишком больно.

– Справедливо. Рад, что ты поправилась, только похудела. Снова как спичка. Старайся больше кушать.

Я сжала кулаки от негодования. Он не имел права говорить подобные вещи!

– Пропусти. Мне пора идти, – я попыталась просочиться между ним и косяком, но Лоурен поставил руку передо мной.

– Что планируешь делать дальше?

Мне хотелось крикнуть ему, что это не его ума дело, но я удержалась. Проявление излишних эмоций при нём только продемонстрирует, насколько я слабая и ранимая. Моё и без того раздавленное чувство гордости не стерпело бы очередного унижения.

– Уезжаю. Больше мы никогда не увидимся. Я тебя не потревожу. А теперь дай мне, пожалуйста, пройти.

Неожиданно он схватил меня в охапку, скинул мой рюкзак с плеча и крепко прижал к себе. Я чуть не захлебнулась от неожиданности и такой откровенной наглости. Трепыхаясь в его руках, как пойманная птичка, я безуспешно отталкивала и отпихивала его от себя, но он не отпускал, пока я не выбилась из сил. Меня прошибли дикие рыдания. Все мои старания держать себя в руках пошли насмарку.

– Будь ты проклят! – пропищала я слабым голосом, заикаясь в истерическом плаче. – Я тебя ненавижу!

– Вот и хорошо. Ненавидь меня. Так было и должно быть, – тихо шепнул он мне на ухо.

Его дыхание коснулось моей шеи нежно, как дуновение бриза, вызывая приятные мурашки. Моё тело всё ещё помнило его тепло и желало с неистовой одержимостью. Это не поддавалось логике и контролю. У меня не было шанса перед его притягательной аурой.

Он выглядел таким грустным и усталым, как будто до сих пор любил меня и ему было больно от моих слов. Но всё это была ложь. Не было никакой любви, не было ничего.

Медленно он отстранился и, стерев тыльной стороной ладони мои слёзы с лица, добавил:

– Прощай, крошка…

Эти слова ещё долго звучали в моей голове после того, как я покинула Германию. Моя первая любовь оказалась настоящей средневековой пыткой. Больше я не желала испытывать подобные чуства никогда и ни за что в жизни!..