И вот настал ещё один адский день в отвратительном, жутко разбитом состоянии. Голова раскалывалась ещё больше, чем обычно. Боль в груди мучила меня уже почти постоянно.

Как же тяжело дышать! Я попыталась откашляться, но это ещё больше раздражало дыхательные пути.

Не нужно было влюбляться. Насколько это чувство приносило счастье, настолько и заставляло испытывать неописуемые страдания.

Лоурена снова не оказалось дома. Я уныло села за обеденный стол. Долго таращилась на чашку с мюслями и так ничего и не съела. Еда в глотку не лезла.

Если и дальше просто плыть по течению, в конце концов недолго и рехнуться. Я всё ещё не перестала быть собой, а значит, могу набраться мужества, чтобы предстать перед неизбежным. Дело осталось за малым – разыскать Джима.

Пораскинув мозгами, я кое-что придумала. Существовал один человек, который должен был знать, как связаться с ним. Это Жасмин. Как помощница моего ненаглядного она наверняка имела доступ ко многим вещам, только уговорить её выдать мне номер Джима будет непросто. Жасмин не захочет брать на себя ответственность за моё сумасбродство, ведь она знает, что он уже давно открыл на меня охоту. Конечно, я и сама понимала, как опасен Джим, и, наверное, это было неумно – подвергать себя опасности, но ради наших с Лоуреном отношений я была готова на всё. Свой настрой я и собиралась донести до Жасмин.

Решительно я набрала её номер. Мы давно не общались, но я сразу узнала её приятный звонкий голос.

Как и ожидалось, она была ошарашена моей просьбой. Мы полчаса напряжённо спорили, и она всячески пыталась отговорить меня от задуманного безумства. Жасмин не поддавалась мне до последнего.

– Слушай, – зашла я на очередной круг своих уговоров, – я всего лишь поговорю с ним по телефону, и всё, – тут мне пришлось соврать, – и я не скажу Лоурену, что это ты дала мне номер Джима, если он что-то пронюхает. Всё будет в порядке!

– Дело не в том, что я боюсь, что босс устроит мне взбучку. Тебе не следует иметь дел с господином Гроссмайером-младшим! Мне не верится, что ты добровольно идёшь на такой риск после всего того, что он сделал с тобой на Капри! Мне всё это не нравится!

– Не переживай за меня. Я большая девочка и смогу за себя постоять. Поверь, без веской причины я бы ни за что не полезла на рожон! Я обещаю быть очень осторожной!

На другом конце послышался глубокий тяжёлый вздох.

– Хорошо, – сдалась она в итоге, – но прошу, смотри в оба и по возможности ограничься телефонным звонком. Хотя я не верю, что ты не пойдёшь с ним на встречу, если он настоит на этом.

– Спасибо, – выдохнула я с облегчением, старательно записав номер, который она мне продиктовала.

Мне было жаль, что я не могла рассказать Жасмин всей правды, но вмешивать в свои проблемы ещё больше людей мне совесть не позволяла. Я должна была встретиться с Джимом и поговорить с глазу на глаз. Это было неизбежно.

Закончив разговор с Жасмин, я минут двадцать неподвижно пялилась на клочок бумаги с номером, прежде чем набрать его. Наконец дрожащими пальцами я нажала кнопку дозвона. Моё сердце так быстро прыгало от волнения, что я слышала его громкий глухой стук в ушах.

– Да? Гроссмайер слушает!

Голос Джима… Через телефонную трубку он был так похож на голос Лоурена! «Больно», – подумала я, и моя рука затряслась ещё сильнее. Пришлось держать сотовый двумя руками, чтобы не выронить. Всё, что было связанно с Лоуреном, и всё то, что каждый день наполняло меня счастьем, стало причинять боль.

– Это Лина, – выдавила я хриплым неуверенным голосом. Во рту пересохло.

Настала короткая пауза.

– Ого! Неожиданно… Я могу чем-то помочь?.. – Даже через трубку было слышно, как он ухмыляется. Врун! Он знал, что я объявлюсь.

– Нужно встретиться, – отрезала я.

– Как недружелюбно! Где же твоя вежливость, птенчик? «Джим, я хотела бы с тобой встретиться, пожалуйста!» Ну или хотя бы что-то в этом роде.

Меня бесили его игры, но мне ничего не оставалось, кроме как поддаться. Он был сейчас кукловодом.

– Джим, я хотела бы с тобой встретиться, пожалуйста, – повторила я за ним, стараясь скрыть своё отвращение к этому человеку.

– Так-то лучше, но всё равно не то. При том, что я ведь тебе симпатизирую, а ты вечно такая колючка! Нехорошо!

– Слушай, заканчивай театр! Так мы встретимся или нет? – не выдержала я, переходя на резкий тон.

– Хорошо. Я заберу тебя после обеда из университета.

– Нет! – выкрикнула я поспешно, но потом опомнилась и добавила спокойнее: – Давай лучше в другом месте.

– А-а-а, понимаю! – протянул он. Очередная насмешка в его голосе заставила меня скривиться от неприязни. – Лоури не даёт тебе и шагу в сторону ступить, но тебя это мало спасает от мерзких людишек, правда? Не сердись на него сильно, он не знает, как устроен внешний мир, и не умеет решать такие проблемы. Вроде бы и взрослый, и весь занят в шоу-бизнесе, но такой простачок наивный, что за живот хватаешься!

– Много болтаешь не по делу. Меня не волнует твоё мнение и что ты там думаешь о своём брате. Так что там с местом встречи? Давай определимся уже!

– Не переживай. Я всё устрою как надо. До свидания, язва моего желудка, – без дальнейших церемоний он просто отключился.

Это я-то язва?! А он тогда кто?! Химическое оружие массового поражения?!

У меня всё тело дрожало от негодования, и стрелка моего «спидометра неприятностей» резко рванула вверх. Эта встреча не сулила ничего хорошего. Всё было хуже некуда. Я понимала, что добровольно ставлю ногу в капкан, и всё равно убеждала себя, что поступаю правильно. Мне просто ничего не оставалось, как верить в это.

Больше не теряя ни минуты, я начала собираться на занятия. Теперь назад дороги не было. Моим друзьям я твёрдо решила не сообщать о том, что связалась с Джимом. Хватит с них интриг! Раз я обладаю гордым статусом девушки Лоурена, зная изначально, что он за человек, я должна быть в состоянии самостоятельно нести всю ответственность, вытекающую из наших отношений.

На лекциях, как и всегда в последнее время, мне было очень сложно сосредоточиться. Я себя за это ненавидела! С невероятной скоростью мы проходили вещи, которые нужно было знать назубок, а я всё никак не могла собраться и посвятить себя учёбе. До сессии оставался месяц. Я безнадёжно отстала от остальных и была уверена, что в этот раз провалю большую часть экзаменов.

Как я могла довести себя до такого позора?! Я столько сил вложила, чтобы сдать абитур на отлично и поступить на медицинский факультет – и вот результат. Столько усилий, пота и слёз пошли прахом по вине Лоурена!

Я еле досидела до конца учебного дня. Во всём теле была жуткая усталость. Хотелось упасть в кровать и спать много лет подряд, не просыпаясь. Занятия у меня закончились раньше, чем у Аннеты и Натана, и я топала к пожарному выходу из университетского городка, где меня должен был ждать водитель. Но его там не оказалось. Удивлённо я оглядела шоссе. Но и там чёрного комфортабельного «Мерседеса» не было и в помине.

Вот же незадача! Я забыла взять с собой маскировку. Разгуливание без неё могло обернуться очередной катастрофой.

Пока я обдумывала, как поступить дальше, возле меня послышался оглушительный свист тормозов. Щелчок. Задняя дверь жёлтого спортивного «Феррари» отворилась прямо передо мной.

– Запрыгивай, птенчик! Подвезу!

Я разинула рот. За рулём сидел Джим, как всегда вылизанный и вычищенный до перфекционизма, в дорогом тёмно-синем костюме, кипенно-белой рубашке и, судя по всему, в блестящем настроении. Брендовые солнечные очки упали ему на переносицу, и он сверкал на меня зелёными кошачьими глазами. Всё, чем он был похож на Лоурена, – это голосом и глазами. В остальном они разнились, как два полюса. Рассуждая так, я могла немного унять боль в груди. Видеть черты любимого человека в своём враге было всё равно что сыпать соль на открытые раны.

Я не раздумывая села в машину, захлопнув дверцу и пристегнувшись. Прежде чем нажать на педаль газа, Джим подметил:

– А ты смелая!

Я откашлялась, не ожидая таких слов.

– Ты ошибаешься – это не смелость, это трусость. Я сейчас сижу тут не потому, что уверена в своих силах, а потому, что ищу ответы на вопросы, которые сама не в состоянии найти.

Он растянул губы в кривой улыбке и пристально посмотрел на меня. Я упорно таращилась в лобовое стекло, но боковым зрением прекрасно улавливала его пронизывающий до костного мозга взгляд. Он изучал меня, словно какое-то редкое насекомое.

– Ты по-прежнему весьма занимательная особа, Лина Краус! Я дам тебе ответы на все твои вопросы, только за просто так ничего не бывает! Надеюсь, ты это понимаешь!

– Понимаю. Не гони лошадей, тише едешь – дальше будешь.

– Ух, какая дерзкая, аж мурашки по коже! – Джим расхохотался. – Всё такая же, как и раньше, это радует!

– Кончай трепаться, поехали уже, – огрызнулась я.

– Ко мне домой? – усмехнулся он.

Я окинула его убийственным взглядом.

– Да ладно тебе, совсем юмора не понимаешь! Поедем ко мне в офис. Устраивает?

Стиснув зубы, я кивнула. Меня жутко раздражали манеры Джима и этот игривый тон. Но всё же мне придётся потерпеть его какое-то время, если я хочу получить результат. Я молила лишь о том, чтобы мои усилия не были напрасны.

Машина резким рывком и с диким рёвом тронулась с места, унося меня в неизвестность.

Меня ошеломил главный филиал строительной компании Гроссмайер. Это был огромный комплекс из стеклянных многоэтажек. Центральный вход с огромной дверью вёл внутрь самого высокого строения, где нас встретил огромный холодный холл с начищенными до блеска мраморными полами. Запах чистящих средств висел в воздухе, отчего помещение казалось ещё более стерильным.

Охрана и секретарши на ресепшене недалеко от входа в лифт поприветствовали Джима с глубоким уважением, но старательно опуская взгляд. Они его боялись не меньше, чем я.

Мы поднялись наверх. Бесшумный лифт вознёс нас на самую верхотуру за несколько секунд. Потом мы вышли в длинный коридор. Я, как напуганный пёс, молча тащилась за Джимом, соблюдая расстояние в несколько шагов, чтобы не дай бог не отстать. В таком здании заблудиться было проще простого.

Мы свернули в следующий коридор, и Джим распахнул двустворчатые деревянные двери. Мы оказались в огромном светлом помещении, где за массивной стойкой из красного дерева сидели три безупречно одетые эффектные молодые брюнетки – очевидно, личные помощницы Джима. Одна из них соскочила с места, передавая ему в руки несколько писем. Девушка кокетливо улыбнулась, когда он ей что-то прошептал приглушённым голосом. Бросив короткий взгляд в мою сторону, она побежала открывать очередную дверь. Мы шагнули в ещё большее помещение, залитое солнечным светом, которое и было личным кабинетом Джима.

Он был на удивление просто обставлен в современном тонком стиле. Ничего лишнего. Чёрный рабочий стол, хорошее рабочее кресло, полки с книгами и актами, небольшой мягкий уголок в другом конце комнаты – вот и всё. Я ожидала другого, чего-то более грандиозного, как во дворце французских королей.

Джим проследил за моим удивлённым взглядом.

– Что-то не так? – осведомился он.

– Нет, всё отлично.

– Присаживайся, – он указал рукой в сторону мягкого уголка. Я покорно опустилась в одно из кресел.

– Хочешь чего-нибудь? Может, чай, кофе?

– Нет, спасибо, ничего не надо.

– Тогда перейдём к делу, – Джим сел напротив меня, широко расставив ноги и наклонившись вперёд, положив руки на колени.

– Так что ты хотела у меня спросить? – поинтересовался он.

– А ты не догадываешься? – съехидничала я.

– Ну, наверное, что-то про братика Лоури, – он усмехнулся, – другого на ум не приходит.

– Неужели! – я злобно сверкнула глазами. – Твоих рук дело все эти низкие статейки в бульварных газетёнках и интернете?

– Ах, ты об этом! – Джим зевнул, показывая свою скуку. Испорченный, ужасный человек! И всё-таки Лоурен не такой. Да, он мог быть резким, грубым и жёстким, мог прямо высказать своё мнение, при этом не щадя чувства других, но он никогда не действовал исподтишка, отравляя жизнь людям и изображая при этом невинность. – Ну, считай, это был мой подарок тебе. Я добавил перчинки в твою серую обыденность.

– Перчинки? – возмутилась я, повышая голос. – Ты хоть понимаешь, что превратил мою жизнь в ад?!

– Не драматизируй!

– Бездушная сволочь! – вырвалось у меня.

Поздно я спохватилась, что такому человеку, как Джим, не стоит бросать в лицо подобные вещи.

Он больно схватил моё запястье и рванул к себе. Я взвизгнула, слетела с кресла и, споткнувшись, упала коленями на пол. Хорошо, что он был покрыт ковролином, иначе было бы больно.

Теперь я сидела у него в ногах, и он смотрел на меня сверху вниз злобным взглядом, от которого волосы у меня на затылке зашевелились от страха. Джим по-прежнему удерживал мою руку, чтобы я не могла подняться на ноги.

– А ты тупая дура, – заявил он холодно. – Уже позабыла свой печальный опыт со мной? Тут тебя никто не придёт спасать, уж поверь, а значит, я могу делать с тобой всё, что захочу!

– Иди к чёрту, я тебя не боюсь!

Отголоски разума нашёптывали мне, что огрызаться и провоцировать льва на прыжок сейчас не стоит. Но у меня никогда не было развито чувство самосохранения. И хоть сердце от ужаса готово было выпрыгнуть из груди, а во рту стало сухо, как в пустыне, мой голос прозвучал абсолютно спокойно. Меня саму удивило неожиданно проснувшееся во мне актёрское мастерство.

Взгляд Джима мне совсем не нравился. Лоурен похоже смотрел на меня, когда я его чем-то злила, и в такие моменты он любил преподавать мне уроки, которые прочно оседали в голове. Я запретила себе думать о том, что Джим мог сексуально надругаться надо мной, ведь тогда паника забрала бы у меня последние крохи самообладания. Сейчас важно сохранять спокойствие. Ведь за дверью были его секретарши, не могли же они оставить меня в беде… наверное, не могли…

Джим снова грубо дёрнул меня за руку, подтянув ещё ближе. Я оказалась между его расставленных ног. Он нагнулся ко мне так близко, что кончик его носа почти касался моего, но я не отвела взгляд.

– Ломать волю безрассудных, непокорных девчонок – моя специальность, ты знала об этом?

– Смотри зубы не сломай, герой! Тебе что, заняться нечем, кроме как запугивать меня?! Надоело! – выпалила я, попытавшись высвободиться, но он силой заставил меня прекратить сопротивление.

Руке было очень больно. Лоурен так никогда не делал. Несмотря на всю свою несдержанность, он не забывал, что я девушка, и контролировал свою силу, чтобы не причинить мне вред. Но Джим был другой. Его не заботило, что от боли у меня уже звёзды из глаз сыпались.

Я зажмурилась, пытаясь сдержать крик. Мне казалось, ещё чуть-чуть – и зажатые в его ладони кости хрустнут и разломятся напополам.

– Это не запугивание! Это то, с чем тебе придётся сжиться! Всё, что принадлежит моему брату, принадлежит и мне, включая тебя! Но я уже слишком долго жду, а я не люблю ждать! – он говорил как избалованный ребёнок, которому не дали конфету.

Мой лоб покрылся испариной. С чокнутыми шутки плохи.

– Я не собственность Лоурена – я его девушка! – выдавила я измученно. Скрывать от Джима, что мы встречаемся, не имело смысла. И так понятно, что он об этом знает – скорее всего, с самого начала.

«Терпеть! Не кричать!» – приказала я себе. Нельзя демонстрировать слабость в такой опасный момент. И всё-таки в моём мозгу проскользнула мысль, что Аннета и Натан были правы – не стоило идти к Джиму одной.

– Вот святая наивность! Ты всего лишь его очередная кукла, а значит, и моя тоже! Моли о пощаде, хочу слышать твои жалобные стоны!

– Не дождёшься!

Он ещё сильнее стиснул моё запястье, и из моей груди вылетел тихий сдавленный писк.

Если в итоге окажется, что он сломал мне руку, я не удивлюсь.

– Вот упёртая! Знаешь, а ты, пожалуй, самая занятная из всех подружек Лоури. Ты мне очень нравишься! Дай-ка я попробую немного твоего жуткого упрямства на вкус!

Его лицо снова приблизилось ко мне, и губы насильно овладели моими. От приторного запаха духов меня чуть не выворотило. Моё тело напряглось до разрыва.

Стоило его языку проникнуть в мой рот, я воспользовалась моментом и укусила его за губу. Металлический солёный вкус разлился у меня во рту. Джим вздрогнул и протяжно простонал, инстинктивно отпихивая меня в сторону. Его нижняя губа распухла, и на ней показались капли крови. Джим прикоснулся к ней указательным пальцем и с удивлением посмотрел на оставшуюся на нём кровь.

– И как тебе моё упрямство?.. – Мне уже нечего было терять, и я злобно расхохоталась. Нотки истерики явно звучали в моём голосе, я больше не могла удерживать свои нервы под контролем.

Что будет, если меня тут изнасилуют? Как отнесётся к этому Лоурен, а самое главное, как я буду жить дальше, попавшись в капкан, о котором знала заранее?!

– Дикарка! Я обещал Лоури, что не буду брать тебя силой, к чёрту всё, ты подчинишься!

Джим ринулся в мою сторону, а я резко соскочила с места, чтобы бежать, но не успела. Он подхватил меня и, сметая одной рукой всё со своего рабочего стола, швырнул меня прямо на него.

– Я буду сопротивляться и всю морду тебе расцарапаю, а потом, клянусь, отомщу так, что тебе жизнь будет не мила! – заорала я во весь голос. Но Джима это не остановило. Он грубо раздвинул мои ноги и потёрся своим возбуждённым членом о мою промежность.

– У тебя против меня шансов совсем нет, но твой боевой настрой я уважаю. Так даже интересней, – его тыльная часть ладони заскользила по моей щеке, вниз по шее и открытым ключицам. – Такая нежная кожа… Ты очень хрупкая, но в то же время такая буйная! Как столько всего может помещаться в таком маленьком теле? Хочу узнать это прямо сейчас! – он вожделенно вздохнул.

Я начала кричать о помощи, но всё бесполезно. Нужно искать другой способ освободиться из его лап и ни в коем случае не сдаваться! Но моё тело оцепенело от страха.

– Если ты сделаешь это, Лоурен тебя убьёт!.. – Единственное оружие, что осталось у меня против Джима, это Лоурен.

Он провёл руками по моим бёдрам в джинсах, игриво дотрагиваясь до внутренней стороны, которая была особенно чувствительна к прикосновениям. Возбуждённый румянец светился на его лице. У Джима кожа была намного светлее, чем у Лоурена. Пепельные пряди упали ему на глаза, когда он вдруг начал тихо, надменно смеяться.

– Сделаю что? Называй уже вещи своими именами. Я тебя отымею вдоль и поперёк, и поверь, Лоурен и слова против не скажет. Ты ничего не знаешь о нём. Мы с Лоуреном одного поля ягоды. Мы вечные конкуренты, но в то же время крепко связаны, и ничто не разрушит эти узы. Ты знала, что он много лет подряд трахал мою мамочку? Отвратительно, правда? Но с другой стороны, эта непристойность в нём восхищает. Он всегда умел отрываться по полной. Знаешь, чем он ещё страстно увлекался?.. – Джим прервался, чтобы задрать мою майку, проводя горячей широкой рукой по моему голому животу. Неприятные мурашки побежали по спине и рукам. Я попыталась оттолкнуть его. Бесполезно. Моё маленькое беспомощное никчёмное тело было мне ненавистно. Он продолжил свой ужасающий рассказ, вкушая моё отчаяние. – Конечно же, ты не знаешь! Такому цветочку, как ты, он бы ни за что не раскрыл свои самые потаённые тёмные стороны, иначе бы ты с ним никогда не связалась. Ты не из того сорта, что любят плохих парней, а Лоурен весь такой – с ног до головы. Он любит забавляться с чувствами девушек, выискивает самые интересные экземпляры, соблазняет, влюбляет их в себя, а потом бросает, как тебя, разрешая мне пользоваться своими бывшими завоеваниями. Не знаю почему, но эта игра в какой-то момент стала меня возбуждать. Я переспал почти со всеми его подружками и в итоге понял, что, несмотря на всю мою ненависть, я хочу быть похожим на него: таким же хладнокровным, бесстрастным и бессердечным. Бывало, мы даже устраивали групповушки. Понимаешь, что я пытаюсь до тебя донести? Ты всего лишь очередное средство от скуки для Лоури. Не ты первая, не ты последняя. Ну а поскольку он тобой уже напользовался, теперь настала моя очередь.

Его слова, словно острые зубцы, безжалостно вгрызлись в моё исстрадавшееся сердце.

Такого не может быть! Я пришла сюда за ответами, но всё это больные выдумки и неправда!

Джим нагнулся, чтобы полностью стянуть с меня майку, и я начала брыкаться как ненормальная и громко кричать. Он заткнул мне рот ладонью.

– Прекрати себя так вести, прими свою участь!

Чудом мне удалось лягнуть его так, что ему пришлось выпустить мою руку. Соскользнув со стола, при этом больно стукнувшись рёбрами о край, я схватила нож для бумаги, валявшийся на полу, и забилась в первый же угол, выставив лезвие перед собой. Мои руки безудержно тряслись. Я вся тряслась как осиновый лист.

– Ты врёшь! Ты всё врёшь! Лоурен не такой! – не было больше сил сдерживаться, и слёзы покатились у меня из глаз крупными каплями.

Мой бешеный вид не встревожил Джима. Он остался стоять в нескольких шагах от меня, абсолютно невозмутимый и спокойный.

– Я никогда не вру. Неужели ты думаешь, что девушка твоего типа может серьёзно заинтересовать моего брата? Посмотри на себя! Кроме молодости и взбалмошного характера, в тебе ничего нет! Ты была удобной марионеткой и теперь ему больше не нужна!

– Нет! Ты просто давишь на него и шантажируешь, пытаешься нас поссорить! Он мне рассказывал, что ты за человек, поэтому я не верю ни единому твоему слову!

Джим громко расхохотался:

– Да ты ему надоела, дура! Посмотри правде в глаза! Он отдал тебя мне! Сегодня я прощаю твоё отвратительное поведение, – он сделал несколько шагов и в один миг обезоружил меня. Я даже не успела понять как. Пальцы его правой руки больно впились в мои щёки. – Но на будущее запомни: наставлять на меня холодное оружие очень плохая идея! Я люблю смирных девочек, которые делают всё, что от них требуют, ясно?

– Убери от меня свои лапы! – пролепетала я дрожащим голосом. Силы покинули меня, и я уже не отмахивалась от его рук. Даже если бы он сейчас забил меня до смерти, мне не было бы так невыносимо больно, как от его слов.

Я не могла поверить в его рассказы. Лоурен, которого знала я, вытащил меня с того света, нашёл врача и заплатил за мою операцию, он заботился и помогал моей сестре и мне, он никогда бы не стал играть с другими людьми, как с вещами! Ведь не стал бы… но сомнения уже отравили мне душу. Зачем я пришла сюда? Терпела все эти унижения ради того, чтобы получить пинка, который окончательно столкнул меня в пропасть?! Я не могла придумать его любовь. Лоурен всегда обращался со мной как с драгоценностью! Мы были счастливы! Это не могло быть простой иллюзией!

– Какие милые слёзки! – пробубнил Джим и начал вытирать их тыльной стороной ладони. – Лоури разбил тебе сердечко, но я тебя утешу! Чем не вариант?

– Убери руки! – заорала я так отчаянно и громко, что даже Джим отшатнулся. – Я не игрушка, уясни это, я не игрушка! – повторяла я эти слова как мантру снова и снова.

Джим поднялся на ноги и, молча отвернувшись, пошёл к своему письменному столу. Маленьким ключом он открыл один из ящиков, доставая оттуда какие-то папки и швыряя их одну за другой на стол.

– Хорошо, убеждай себя и дальше в этой басне, – сказал он спокойно, – только у меня есть доказательства твоей роли в жизни Лоури, – он упал в своё рабочее кресло.

Стоило бы воспользоваться моментом и бежать отсюда, но я, как загипнотизированная, поплелась к столу. Осторожно взяв в руки одну из папок, я раскрыла её. Там было несколько фотографий очень симпатичной блондиночки. Она улыбалась во все зубы белоснежной улыбкой, и прямые волосы ниспадали на её плечи.

Пролистав дело дальше, я нашла её фото с Лоуреном в обнимку, а на следующей странице с Джимом. Везде стояли даты. После каждого фоторепортажа следовали заметки. Дни знакомства и встреч с Лоуреном и Джимом – когда, кто, где и сколько раз с ней переспал, пока белокурая «игрушка» не надоела и её не отодвинули в сторону.

Досье на эту девушку оказалось невероятно полным. Там были расписаны все её интересы и увлечения, всё, что она любила есть, слушать и во что одеваться. Полная информация о её личной жизни, семье и друзьях.

В следующей папке было всё то же самое, только другая девушка с другой историей. Я не стала просматривать каждую, их было больше пятидесяти. И так всё было ясно.

В глазах у меня помутнело, когда Джим уверенным движением указательного пальца придвинул ко мне ещё одну папку, приглашая заглянуть в неё.

После недолгих колебаний я схватила её и обомлела, раскрыв первые страницы. Там была я. Мои фото. Вот я сижу за столом у Лоурена в библиотеке и с напряжённым видом, склонив голову, учу уроки. На следующем моё хмурое, неприветливое лицо с растрёпанной копной волос, когда я пытаюсь победить бардак в его квартире. Потом я сижу на лавочке в парке в потёртых шортах и майке и, откинув голову, смотрю в небо, слушая аудиокнигу. Также я нашла наше с Лоуреном фото с Капри, когда мы приехали на банкет. Моё неуверенное, но прекрасное лицо робко смотрело в объектив камеры, а Лоурен с гордым и важным видом стоял рядом, держа мою руку и мягко улыбаясь. Были и другие фотографии – в компании с Аннетой и Натаном. Что самое странное, большинство фотографий, на которых была я одна, мог сделать только Лоурен. Всё это происходило без моего ведома и задолго до того, как мы начали встречаться.

Меня кинуло в жар. Он даже спящую меня фотографировал, а я и не догадывалась. Но зачем ему было это делать, ведь в то время он меня терпеть не мог? Разве кто-то хочет фотографировать того, кого он ненавидит?

Я вконец запуталась. Неужели я была объектом наблюдений, как дикое животное?!

Тяжело сглотнув, набравшись решимости, я стала смотреть дальше. Там всё оказалось только хуже. Подробная информация обо мне и отношениях с Лоуреном. Все мелочи. Куда и когда мы ходили и что делали вместе. Папка выпала у меня из рук, стоило мне прочитать описание того, как Лоурен лишил меня девственности.

Я пошатнулась и упала на стул. Стоять не было возможности.

– Занятное чтиво, – прокомментировал Джим задорно, – люблю перелистывать твою папку на ночь! Сразу колом стоит!

Я попыталась снова подняться на ноги. Мне срочно нужно было выйти. Меня мутило.

– Погоди! – удержал он меня. – Ты же самое главное точно не заметила! Серёжечки, которые подарил тебе Лоури, он всем своим подружкам такие дарит, тем, которых первый соблазнил, а я их потом браслетиками помечаю. Так отчётливо видно, когда переход собственности завершился, – Джим развернул сразу несколько папок передо мной и указал на некоторые фотографии.

И правда. Все девушки носили одинаковые браслеты и одинаковые серёжки.

Сказать, что в этот момент мой мир рухнул, – значит ничего не сказать. Так обмануться! Больно, очень больно! В груди всё сжалось с такой силой, что моё сознание помутилось.

– Ненавижу! – прошипела я не своим голосом. Мои слёзы высохли, а сердце превратилось в глыбу льда.

Я схватила свою папку и начала яростно рвать её содержимое на мелкие кусочки. Убедившись, что от неё остались лишь мелкие лоскутки, я со всей силы треснула кулаком здоровой руки по столу Джима.

– Гори в аду!.. – После этого я развернулась и быстрым шагом покинула его кабинет, но прежде чем успела закрыть за собой дверь, услышала хохот у себя за спиной.

– До новых встреч, крошка! Я же могу называть тебя как братец Лоури? Ведь ты теперь моя! – его слова вонзились мне в спину, словно нож. Он нанёс мне последний точный удар.

Я содрогнулась.

– Лучше я сдохну, чем стану твоей! – выпалила я охрипшим от истерики голосом и с силой хлопнула дверью.

Мне было плевать на то, как смотрели на меня его секретарши, когда я покидала офис. Ярость ослепляла меня. Джим знал абсолютно всё про нас с Лоуреном – все мелочи и не только это, он знал всё обо мне. То, что было таким личным и интимным, оказалось в руках человека, которого я до чёртиков боялась и презирала всей своей душой. Мой любимый человек лично вложил меня в его руки как второсортный товар с надписью «Подержанная вещь в хорошем состоянии». Эти мысли были настолько ужасны, что я потеряла связь с реальностью, полностью окунувшись в бездну безысходности.

Я не помнила, как вышла из здания, как поймала такси, и как доехала до дома тоже. В голове у меня снова и снова звучали слова Джима: «Ты надоела ему, дура! Ты всего лишь игрушка!»

Невозможно было принять, понять и поверить в такое. Все эти досье на его бывших девушек, что я просмотрела, и всё, что сказал Джим, просто не могло быть правдой. Это слишком страшно, чтобы поверить! Он всё это спланировал и подстроил! Это саботаж, коварный план – всё что угодно, но Лоурен невиновен!

Не успела я додумать мысль, как такси остановилось. Я заплатила, вышла из машины и застыла как столб на месте. В нескольких метрах от меня у подъезда стоял Лоурен со своей псевдознакомой, которая всегда пахла отвратительными сильными сладкими духами. Они словно клеймо прилипли к нашей квартире, и я ничем не могла вывести это зловоние.

Эта женщина повисла у него на шее, а он даже не пытался её оттолкнуть. Наоборот. Он провёл пальцами по её волосам, как часто делал со мной, нагнулся и поцеловал.

В этот момент во мне всё сломалось и посыпалось, как карточный домик. Всё, во что я верила, всё, что любила, всё, ради чего я жила, превратилось в ничто. Было ощущение, что меня скинули с десятого этажа.

Я отвернулась и пошатываясь поспешила скрыться за стволом ближайшего дерева, пока они меня не обнаружили. Прижавшись спиной к стволу, я соскользнула вниз. Меня колотило как ненормальную. Я перестала адекватно соображать. Дрожащими пальцами я начала вынимать серёжки, которые подарил мне Лоурен, у себя из ушей. Они жгли мне кожу, ведь они были символом моего рабства. Ими он пометил меня, словно какую-то кобылу.

Он врал мне, нагло врал всё это время, что мы были вместе! Он не любил меня, всё было ложью от начала до конца! Если бы Джим не открыл мне глаза на правду, сколько бы я ещё прожила в заблуждениях и лжи?! Боже, я действительно была полной идиоткой – конченой наивной дурой, и не было этому никакого оправдания. В том, что я сейчас страдала, была виновата я одна.

Мои пальцы снова и снова соскальзывали с маленьких гвоздиков, и я безжалостно рвала и тянула их из мочек ушей, не обращая внимания на острую боль. В душе мне сейчас было гораздо больнее. Липкая тёплая кровь потекла по моим рукам и шее, но мне было всё равно. Наконец мне удалось достать проклятые серьги, я вышвырнула их прочь и уткнулась лицом в колени. Я плакала навзрыд, и мне было плевать, что меня мог кто-то заметить, даже пресса.

Я не знала, сколько я просидела под этим деревом, но в какой-то момент стало понемногу холодать. Пойти домой я не могла. Моё израненное сердце не перенесло бы встречи с Лоуреном. Я вытащила телефон из сумочки и набрала номер Аннеты. Но сколько бы я ни пыталась дозвониться, она не брала трубку.

«Наверное, она с Паулем», – заключила я с горькой усмешкой. Какая ирония судьбы. Моя подруга была вместе с любимым человеком, в то время как мой безжалостно растоптал мои чувства. Нет, хуже. Он использовал меня и разрушил изнутри. Но ведь Аннета меня предупреждала, что это ничем хорошим не кончится. Нужно было слушать её. Ну да что теперь об этом. Единственный человек, которому я ещё могла позвонить, был Натан. Я набрала его номер. После нескольких гудков на другом конце послышался его живой, мягкий, звучный голос. Уже от этого у меня из глаз снова полились слёзы. Я слышала, как он что-то встревоженно говорил и расспрашивал, что случилось, но я ничего толком не могла объяснить, всё время издавая непонятные, заикающиеся и захлёбывающиеся звуки, умоляя его забрать меня.

Через некоторое время недалеко от места, где я сидела, какая-то белая машина резко затормозила, и из неё выскочил взъерошенный Натан. Испуганным взглядом он огляделся по сторонам и, обнаружив меня, ринулся ко мне. Он не просто бежал, он летел – мой Натан, друг, на которого всегда можно положиться. Друг, которого я вечно использую, а он даже не возникает.

Натан опустился на корточки и с ужасом осмотрел мои порванные, окровавленные мочки ушей. Он беспрерывно нашёптывал успокаивающие слова, заворачивая меня в свою рубашку, которая до этого была надета на нём поверх футболки. Несмотря на то что на улице стояло лето, меня трясло от холода. Словно во мне поселилась зима. Потом он прижал меня к себе, и его тепло стало проникать мне под кожу. Тогда мне немного полегчало. Я была как брошенный щенок, которого нашли и приласкали. Если бы Натан не приехал за мной, я бы тут умерла одна от горя.

В итоге он взял меня в охапку и сунул в машину. Через полчаса мы добрались до его квартиры. Она была в хорошем тихом районе, рядом с небольшим парком – маленькая, но уютная, и её окна выходили на миниатюрный пруд с утками.

Натан жил один. Везде был идеальный порядок, вещи аккуратно повешены на стуле, через тонкий прозрачный тюль просачивались лучи оранжевого заходящего солнца. Из парка были слышны отдалённые весёлые детские возгласы и лай собаки.

Натан усадил меня на диван и суетливо кружился возле меня, накрывая пледом. Потом он поскакал на кухню ставить чай, а я сидела как зомби, не двигаясь, со стеклянными глазами, устремив взор в никуда. В голове было пусто. Только приятный запах помещения добирался до моего сознания. Тут пахло Натаном. Точно, именно им. Словно мыльный пузырь, атмосфера его комнаты обволакивала меня, отделяя от беспросветной тьмы.

Запахи сильно влияли на моё подсознание. Я стала это понимать не так давно. Когда в мою жизнь ворвался Лоурен, многое изменилось, и моё восприятие мира тоже. В какой-то момент я стала замечать, что в квартире Лоурена пахнет иначе, чем у нас с Кариной дома. Когда мы с ним ещё не жили вместе, всё его жилище носило только его неповторимый аромат. Каждый раз, переступая порог его квартиры, я вторгалась на его территорию. Лоурен был повсюду. Даже когда он находился в офисе, в воздухе витала смесь обожаемых мною запахов, которые неизбежно ассоциировались с ним. Лёгкий древесный аромат дорогого крепкого виски и его парфюма с отчётливой ноткой сандалового дерева, запах бумаг и чернил будоражили мою кровь. Я думала: всё это принадлежит только мне, это стало неотъемлемой частью меня. Но мои надежды и мечты грубо вырвали у меня из рук. Теперь Лоурен не был моим. Но Натан по-прежнему оставался реальностью. Здесь и сейчас он приносил умиротворение.

Я прилегла на диван и зарылась лицом в диванные подушки. Еле уловимый запах зелёного чая, мяты и лимона унёс меня с собой. Я не заметила, как отрубилась. Проснулась я от беспрерывного беспокойного шёпота где-то неподалёку. Я продрала глаза. В комнате было темно. Я не сразу поняла, где нахожусь, – но воспоминания волной захлестнули меня, как только я приподнялась и увидела в тонкой полоске света из приоткрытой двери свою верхнюю одежду, заляпанную пятнами крови. Уши болели. Я аккуратно потрогала их. Мочки были на месте. Хорошо, хоть напрочь не оторвала! Но не только уши болели, ныло всё тело, как будто я прошла огонь, воду и медные трубы.

Со стоном я сползла с дивана. На мне была надета бесформенная, мешковатая майка Натана. Я в ней фактически утонула, настолько она была длинной и широкой. Наверное, ему пришлось меня переодевать.

Я отворила дверь, откуда сочился свет. На маленькой кухне за столом сидели Натан и Аннета. Они сразу соскочили с места, когда увидели меня.

– Как ты? – Аннета бросилась ко мне, заключая в свои объятья. – Натан сказал, что нашёл тебя в полном умопомешательстве, а потом я увидела пропущенные звонки от тебя! Мне так жаль, что я не заметила их раньше, прости! Я такая сволочь! – она гладила меня по голове. Судя её сдавленному голосу, Аннета была на грани того, чтобы заплакать.

– Не переживай так из-за этого, – прошептала я тихо. Голосовые связки слушались меня неохотно. – Натан приехал и забрал меня. Теперь всё хорошо.

Через плечо Аннеты я посмотрела на Натана и беззвучно произнесла «спасибо». Он кивнул и слабо улыбнулся. Беспокойство всё ещё читалось в его взгляде. Похоже, я его сильно напугала.

– Что у тебя произошло? – спросила Аннета, отстраняясь.

Я присела на свободный стул и рассказала по порядку всю историю: как я позвонила Джиму, как он приехал за мной в университет и повёз к себе в офис, что там произошло и как я застала Лоурена с другой женщиной.

Мои друзья пребывали в шоке и сидели молча. На их лицах отражался неподдельный ужас. Им тоже с трудом верилось, что Лоурен оказался настолько грязным подлецом. За святого его, конечно же, никто не держал, но эта история с лёгкостью переплёвывала любую самую изощрённую извращённую интригу. На такие подвиги были способны только настоящие монстры или психически ненормальные уроды. Играть с жизнями и чувствами людей, да ещё по такому продуманному сценарию, наслаждаясь их неведением и наблюдая, как они, обманываясь, захлёбываются в любви, – такое с трудом укладывалось в голове. Ответственный, заботливый Лоурен, друг и опора нашей семьи и серийный маньяк-извращенец в одном флаконе: тут у любого бы челюсть отвисла.

– Ты уверена в том, что ты видела перед подъездом вашего дома? – переспросила Аннета со скепсисом.

– Конечно уверена, я не слепая! Даже после рассказа Джим и всех доказательств я не хотела верить в этот бред, но потом… Он всё время врал мне, что эта женщина его знакомая! Всё сходится один в один! Лоурен просто нашёл мне замену! – и снова я не смогла сдержать слёзы.

Аннета сразу пододвинулась ближе ко мне и обняла за плечи.

– Тем не менее тебе обязательно нужно поговорить с ним, чтобы всё прояснить до конца! Вдруг найдётся какое-то оправдание!

– Какое, к чёрту, оправдание! – вспылил Натан. – Ты не видела, в каком состоянии я её нашёл! Она ни за что не вернётся больше к этому мерзавцу, и я за этим прослежу!

Его слова меня немного ошарашили. Натан был зол. Таким я его видела впервые.

– Сейчас я не в состоянии разговаривать с Лоуреном, – ответила я Аннете спокойно, никак не комментируя взрыв Натана.

– А если он начнёт тебя искать? – осведомилась она. – Уже одиннадцать вечера!

Я усмехнулась:

– Не думаю, что его волнует, где я. Скорее всего, он даже не заметит, что меня нет дома. В последнее время мы видимся настолько редко, что я начинаю забывать, как он выглядит, – конечно, я утрировала, но факт оставался фактом.

Аннета замолчала и опустила голову. В воздухе автоматически повис вопрос, где же я тогда останусь, если не пойду домой.

– Ты можешь переночевать у меня, – предложил Натан без колебаний, не дожидаясь, что я начну просить его сама или искать другой вариант.

– Спасибо, – я робко кивнула. – Мне нужно немного всё обдумать, а потом я решу, что мне делать дальше.

Аннета улыбнулась, прикрывая свою сияющую мину ладонью. Опять её буйная фантазия начала работать на полную катушку и не в ту сторону. Хотелось ударить её тапком за это.

– Ну, раз так, я оставляю Лину на тебя, Натан. Позаботься о ней. Мне пора домой, а то мама мне башку оторвёт, что я по ночам шляюсь посреди недели, – Аннета очень спешила оставить нас наедине. Никто её не удерживал, в том числе и Натан.

– Мне жаль, правда жаль, что так вышло. Держись, подруга! – проговорила она, прижимая меня к себе на прощание. – Если тебе что-то будет нужно, звони в любое время!

Я благодарно кивнула.

– Давай я отвезу тебя, – предложил Натан, поднимаясь со стула. – Мне машину только завтра отцу возвращать. Разъезжать в такое время на общественном транспорте небезопасно, и тебе ехать с пересадками.

Аннета с радостью согласилась на такое любезное предложение, специально подчеркнув, какой Натан душка, при этом потрепав в шутку его шевелюру. Но он был не в восторге от её чрезмерной благодарности. По лицу было видно. Он насупил брови и молча стерпел.

Интересно, ему не нравится, когда его трогает кто-то чужой, или не нравится, что это женские руки? Всё-таки чувства Натана до сих пор остаются для меня загадкой, хоть мы так много общаемся и дружим. На тему его ориентации с того раза мы так и не разговаривали. Может, мне и хотелось узнать больше, но я понятия не имею, с чего начать разговор на такие интимные темы. Да и ко всему прочему, у меня голова всегда забита одним Лоуреном. Такое я эгоистичное создание.

Аннета с Натаном ушли, а я поползла в душ. Натан выдал мне ещё одну свою чистую майку, которая вполне сошла за ночную рубашку. Включив воду погорячее, я тщательно отмылась от пота, крови и грязи, также смывая с себя все ненавистные прикосновения Джима. Только вот боль от предательства смыть с себя не удалось.

Перед тем как одеться, я оглядела себя в зеркале. На мне была куча синяков: на спине, плечах, ногах и самый большой и красочный на руке, за которую тянул Джим. Конечно, они скоро заживут, а вот моё сердце навсегда останется разбитым. Но с этим уже ничего нельзя поделать.

К тому времени как я вылезла из ванной, Натан успел вернуться. На кухне шипел чайник. Я спряталась за дверным проёмом и наблюдала за его широкой спиной и тем, как он чёткими, отточенными движениями чистит заварочный чайник и засыпает туда новые листья. Он тоже, как и я, не любил и не пил чай в пакетиках.

Надёжный и заботливый Натан. А ещё такой спокойный, стойкий, утончённый и милый! Если бы я только могла выразить ему свою благодарность словами, но это невозможно. На это никогда не хват слов.

Неожиданно он развернулся на шорох, что я случайно издала, дотронувшись до двери.

– Ну как, полегчало после душа? – он ободряюще заулыбался.

– Несомненно! – я попыталась улыбнуться в ответ. Хоть мне и было сейчас несладко, но оттого, что я заставляла Натана волноваться за меня, я чувствовала себя ещё никчёмнее.

Натан налил свежезаваренный чай в две кружки, и мы сели друг напротив друга. Я уставилась в свой стакан от нахлынувшего чувства неловкости.

– Прости, что обременяю тебя, – пробубнила я.

– Прекрати извиняться, – он тяжело вздохнул. – Я не должен был допустить этого. Зачем я только выдвинул эту дурацкую идею навестить Гроссмайера-младшего? Ведь я точно знал, что ты пойдёшь к нему одна, несмотря на то, что мы с Аннетой предлагали тебе помощь!

– Не вини себя. Даже если бы ты и не озвучил эту идею, рано или поздно я сама бы до неё дошла и сделала по-своему. К тому же лучше знать горькую правду, чем дальше позволять пичкать себя сладкой ложью.

– Ты в этом уверена? – Я подняла глаза, и мы встретились взглядами.

Я ничего не ответила. Может быть, действительно лучше было не знать всё то, что всплыло наружу.

– Пойдём спать. Тебе необходим отдых, – проговорил Натан, допивая залпом остатки чая.

Он постелил мне на диване, а сам лёг на полу. Я долго ворочалась, прежде чем смогла уснуть. Рой разных отрывистых мыслей и несвязных картинок не давал мне покоя. Ночью я проснулась от сильной боли в груди и оттого, что мне нечем было дышать. Я резко села в постели, судорожно набирая воздух в лёгкие и откашливаясь. Кожа вся покрылась холодным липким потом.

Натан тоже проснулся. Он распахнул окна настежь, напоил меня водой, после чего мне немного полегчало.

Всё ещё тяжело дыша, я сосредоточенно пыталась унять сердцебиение. Натан подсел ко мне на край разложенного дивана.

– Тебе нужно к врачу. Я отвезу тебя завтра, – заявил он серьёзным тоном.

– Не нужно, всё в порядке, – я обхватила пальцами его тёплую руку и прижалась лбом к плечу. Так мне было спокойней. Впервые я почувствовала аромат его кожи так близко. Он пах немного потом и чем-то пряным, похожим на корицу.

– Если бы не ты, я бы пропала, – прошептала я тихо.

– Не говори так, – странный тон его голоса заставил меня поднять на него глаза. Даже в полумраке я распознала в его взгляде неприкрытую, но мучительную нежность… не ту, что я привыкла видеть в нём как подруга. Эта нежность носила романтический характер.

У меня вдруг перехватило дыхание, и я резко отняла руку. Снова напряжённость повисла между нами, как в тот день, когда он в последний раз провожал меня домой.

– Ну вот, кажется, ты меня раскусила, – заметил Натан и жалко ухмыльнулся.

– Что я раскусила? – моё сердце начало отчаянно биться, отплясывать чечётку, но уже не потому, что мне было плохо. «Только не это, – молила я про себя, – только не говори ничего, о чём мы потом оба пожалеем! Не разрушай ещё и ты то, что есть между нами!» Но поздно…

– Наверное, это прозвучит странно от такого, как я. Мне впервые нравится девушка. Раньше у меня никогда не возникало тяги дотронуться до женщины, и даже с тобой это произошло не сразу. Но в какой-то момент я поймал себя на мысли, что мне интересно, какие на ощупь твои волосы и какая у тебя кожа, а потом ты вдруг поцеловала меня, то есть больше чмокнула в губы, и это ощущение с тех пор не выходило у меня из головы. Твой запах, когда я тебя обнимаю, твои лёгкие как пёрышко прикосновения: мне хочется чувствовать их всегда! А ещё слышать твой ласковый голос, ощущать твоё дыхание на моей коже – всё это нужно мне каждый день! – он подался вперёд ко мне. – Пожалуйста, я хочу хотя бы ещё раз почувствовать вкус твоих губ…

Натан настолько ошарашил меня своим признанием, что я, как замороженная, сидела неподвижно, с выпученными глазами, ожидая, что будет дальше. Его указательный палец скользнул сначала по моей верхней, потом нижней губе, а потом он меня поцеловал осторожно и нежно. Он дразнил мои губы до тех пор, пока они сами не приоткрылись и не позволили его языку завладеть моим ртом.

Медленный и тягучий – это был очень сладкий и эротичный момент. Я не поверила своим собственным ощущениям. Поцелуй моего лучшего друга меня не на шутку возбудил!

Я не успела понять, как Натан опрокинул меня на спину и опустился на меня сверху. Его рука осторожно и медленно скользнула поверх майки по моей груди, нарочно задержавшись на ней и слегка сжав – дождавшись, пока мои соски набухнут и станут выпирать через тонкую ткань навстречу его длинным пальцам. Потом он спустился ниже, задирая майку и обхватывая мою талию. Его неторопливые ласки распаляли меня всё больше. Моё интимное место начало вожделенно пульсировать.

Новые будоражащие ощущения заставили меня забыть про боль, отчаяние и про моё безнадёжно разбитое сердце. Мне хотелось потеряться и утонуть в них, но отголоски сознания всё-таки вернули меня в реальность.

– Прекрати, – шепнула я. Мой голос звучал слабо и неуверенно, но Натан сразу остановился. Лоурен при таком раскладе и не подумал бы отступать, а продолжил бы натиск, чтобы подавить незначительное сопротивление.

– Прости, – он поднялся, – я сволочь! Пользуюсь твоей слабостью! Не в такой момент я должен был сказать о своих чувствах, когда у тебя сейчас в голове сплошная каша! Ты ведь до сих пор воспринимала меня как друга, а я набросился на тебя без церемоний!

Я cконфуженно натянула на себя одеяло и отодвинулась подальше от него. Не хотелось признавать, но его касания были очень приятными, и это даже слабо сказано, но в душе у меня и правда царил полный хаос.

– Послушай… Я не знаю, что сказать. И… ты говорил, что ты гей… я бы ни за что никогда не могла подумать, что я…

– Понимаю, – прервал он мою несуразную речь. – Я и сам так думал, но, похоже, девушек я тоже люблю.

– Давай оставим пока всё как есть. Мне нужно разобраться в себе. Хорошо? – я бросила на него умоляющий взгляд.

– Конечно. Но я должен сказать сейчас всё до конца, раз уж начал. Я хочу с тобой встречаться, Лина! Хочу, чтобы ты стала моей девушкой! Я серьёзно настроен и готов ждать! Если раньше я мирился, что ты с Гроссмайером, то теперь, после всего, что между вами произошло, я не собираюсь без боя отдавать тебя ему! Даже если ты его любишь! Я буду бороться за тебя и сделаю счастливой! Со мной ты никогда не будешь плакать, обещаю тебе это! Подумай над моим предложением!

– Натан! Я не могу… – И что мне теперь делать?! Я охотно верила его словам. Он был не таким человеком, который разбрасывается обещаниями направо и налево.

Мир вокруг меня точно сходил с ума. Мой парень – извращенец, а друг, которому нравились парни, признался мне в любви. Голова у меня шла кругом.

– Не говори сразу нет! Прошу – подумай! Я тебя не тороплю! Возьми столько времени на это, сколько тебе нужно, а пока мы останемся друзьями и я буду рядом и помогать тебе. Устраивает? Обещаю не приставать и не напоминать о нашем сегодняшнем разговоре! Как почувствуешь, что созрела для ответа, дай мне знать, хорошо?

– Хорошо, – сдалась я в итоге, хотя и знала, что, скорее всего, не оправдаю его ожиданий и надежд.

Меня съедала грусть. Он был готов пожертвовать собой и пойти на риск, дожидаясь, пока я забуду Лоурена. Но Натан был мне слишком дорог, чтобы настолько жестоко с ним поступить. Он заслуживал настоящей любви, не той, что я могла ему дать. Даже если у меня с Лоуреном всё было кончено, полюблю ли я когда-нибудь Натана той безграничной любовью, которой он наверняка желал, я не знала. Но соблазн позволить ему зализать мои раны был очень велик!

Остаток ночи я пролежала, уставившись в потолок. Сон ко мне больше не пришёл. Я понимала, что лучше в этом доме не задерживаться и убраться поскорее, пока я не стала жертвой своей же мимолётной слабости.