Шум в зале и взволнованный голос сестры заставили меня продрать глаза. Было ранее утро. Прямо в пижаме я, покачиваясь и широко зевая, выползла из своей уютной берлоги. В зале я застала весьма странную сцену.

Петер стоял лицом ко мне и выглядел страшно виноватым, а Карина, что-то бурча себе под нос и причитая, металась, словно ужаленная, туда-сюда по комнате. В кресле восседал Лоурен, закинув нога на ногу, при этом читая газету и отпивая кофе из чашки, которую он держал в другой руке.

Мой сон моментально как рукой сняло. Я часто заморгала, всё ещё не веря своим глазам. Что Лоурен забыл у нас в такое время?! И когда он успел вернуться из Америки?!

– Что тут происходит? – спросила я, снова зевая во весь рот и плюхаясь на диван прямо напротив Лоурена. Он и глазом не повёл, продолжая пялиться в газету. Даже обидно стало. Значит, совсем по мне не скучал.

– Семейный совет, – ответила Карина хмуро и продолжила своё хождение из стороны в сторону. Она явно нервничала. Когда она покусывала губы, как в данный момент, это означало, что случилось нечто из ряда вон выходящее.

– В такую рань? – удивилась я. – По поводу?

– Тебя, – отрезала Карина мрачно.

У меня внутри всё похолодело. Неужели я в чем-то провинилась? Вроде бы не натворила ничего. По крайней мере, на ум ничего не приходило.

– А ему обязательно тут быть? – указав пальцем на Лоурена, пробубнила я. Мне совсем не хотелось выслушивать нравоучения в присутствии мистера Невыносимость.

Тут же на меня уставились три пары глаз с таким выражением, словно я выжила из ума. Лоурен косился на меня дольше всех с насмешливой ухмылкой. Похоже, он догадался, о чём примерно я думаю.

– Конечно, обязательно! – возмутилась Карина, потому что для всех было очевидно, что в нашей семье он имеет право практически на всё.

– Ну и о чём пойдёт речь? – поинтересовалась я.

Взгляд Карины помутнел, и она снова начала носиться по комнате как очумелая. Вместо неё слово взял Петер, старательно избегая моего взгляда, словно провинившийся подросток.

– Мне дали работу в Австрии. Это очень хорошее предложение, и я не могу отказаться. Начинаю уже в следующем месяце. Вам с Кариной придётся поехать со мной.

– Невозможно! – я подскочила с дивана. – У меня учёба начинается меньше чем через месяц! Я не успею подать документы в австрийский университет, а терять семестр из-за переезда я не хочу!

Карина посмотрела на меня таким взглядом, как будто уже знала, что я отвечу. В её глазах был не укор, но явное терзание. Наверняка ей хотелось сразу уехать с Петером, чтобы поддержать его на новом месте, но и меня бросить в такой ответственный момент она не могла.

Я запнулась посреди своей эгоистичной тирады.

– Вы можете ехать, я тут сама справлюсь! – поправилась я и посмотрела на них обоих примиряюще.

– И как ты собираешься содержать эту квартиру? Тебе придётся срочно искать работу и переезжать в более доступное по цене жильё, но даже на это нужно время! Одного месяца явно недостаточно!

– Мы могли бы ещё пару месяцев вносить арендную плату, пока Лина не определится с переездом, – предложил Петер.

Лоурен, который до этого молчал, вдруг шумно свернул газету и отложил её в сторону, таким образом привлекая к себе внимание.

– Эта бестолковая не потянет учёбу и работу одновременно. На медицинском учиться очень сложно. С её способностями ей придётся всю себя посвятить обучению, иначе она вылетит оттуда уже после первых экзаменов, как пробка из бутылки.

– Вот не надо тут принижать мои способности! – возразила я, повышая голос. – Я со всем справлюсь! Вы можете за меня не волноваться, мне девятнадцать! Да и вовсе не обязательно искать квартиру. Я могу пожить в общежитии, если найду место, или буду делить квартиру с другими студентами. Когда начнётся учёба, наверняка я найду что-нибудь подходящее, если поспрашиваю своих однокурсников, – добавила я оптимистично, поворачиваясь к Карине и Петеру.

– Не пойдёт, – отрезал Лоурен, поднимаясь на ноги. – Это всего лишь слова, на деле получится полный провал. Ты поживёшь у меня первый год учёбы, – заявил он без колебаний. – Если через год ты будешь успешно справляться с университетом, то ищи себе работу и съезжай, а до тех пор я буду присматривать за тобой, чтобы тебя, бестолковую балбеску, не выкинули из университета.

Я гневно стиснула кулаки, а глаза Карины заблестели, полные радости и новых перспектив. Она нашла, кому сплавить непутёвую сестру.

– Лоурен, это было бы просто замечательно, но нам так неудобно тебя обременять!

Вообще-то, я должна была сейчас ответить, а не она! Смотреть противно, как за меня решают мою судьбу!

– Ничего, она всё ещё хорошо убирает мою квартиру и готовит. Мы будем сосуществовать на взаимовыгодных условиях, – успокоил он Карину, бросив в мою сторону ехидный взгляд.

– Я протестую! – Но протест был отклонён даже без выслушивания моих дальнейших доводов. Все остались довольны, кроме меня, естественно. Я не хотела жить в огромной безжизненной квартире «надзирателя» Лоурена целый год, да ещё на таких условиях, словно в тюрьме строгого режима, как преступница! Но мне не оставалось иного выхода, кроме как за год доказать всем, что я не бесполезное существо и в состоянии справляться со своей жизнью сама.

Суматоха в гостиной быстро рассосалась, как только вопрос был решён. Карина пошла собираться на работу, чтобы уладить дела с увольнением, а Петер помчался обзванивать перевозочные фирмы. Я и не заметила, как осталась с Лоуреном наедине, погружённая в свои тяжкие думы.

Отъезд сестры и Петера меня взволновал. Я никогда не расставалась с Кариной больше чем на две недели, а теперь нам предстояло жить в разных странах, и никто не знал, когда у нас получится снова увидеться, хотя она страстно уверяла, что будет навещать меня на все праздники.

– Всё будет хорошо, – сказал Лоурен тихо, глядя на меня серьёзным взглядом.

Я тяжело вздохнула:

– Ну, выбора-то вы мне не оставили… – У меня не было ни сил, ни желания скрывать, что ситуация меня не устраивает.

Я собиралась удалиться в свою комнату, но он схватил меня за локоть:

– Не спеши!

– Чего ещё? – спросила я недовольно, высвобождая руку.

– У меня есть для тебя подарок ко дню рождения, ты забыла?

Краска бросилась мне в лицо.

– Не нужны мне подарки, букета было достаточно. У меня уже от него проблемы были.

– И какие же? – поинтересовался Лоурен с удивлением в голосе, параллельно копаясь у себя в кармане.

– Тебе лучше не знать, – буркнула я.

Он достал из кармана маленькую, обитую зелёным бархатом коробочку и протянул её мне.

У меня чуть сердце не остановилось. Я встала как вкопанная, таращась на неё испуганными глазами, словно внутри была бомба. Руки затряслись, как у психопатки. Во всех фильмах, которые я смотрела, в подобных коробочках прятались помолвочные кольца. Но наяву такого точно не может быть! Только не Лоурен – точно нет!

– Не хочешь посмотреть, что там? – спросил он с усмешкой во взгляде.

И снова он читал мои мысли, хотя я не произнесла ни слова. Я резко выхватила у него коробочку и открыла её, чтобы одним махом развеять его догадки.

– Что это? – удивлённо спросила я, когда меня ослепил яркий блеск пары маленьких капель, словно утренняя роса на листьях.

– Ты настолько дикая, что не знаешь что это? Всё ещё хуже, чем я думал, – Лоурен театрально вздохнул и потёр лоб. – Это серёжки, бестолочь!

– Я знаю! – рявкнула я. – Зачем они мне, если у меня даже уши не проколоты?

– Это поправимо. Одевайся.

– Чего?!

– Одевайся, мы едем в пирсинг-салон.

– Да ни за что! – отрезала я, но почему-то через десять минут уже сидела в его машине. Снова и снова я ругала себя за то, что я слабохарактерная идиотка. Ну почему моё «нет» никто никогда не воспринимает всерьёз? Что со мной не так?!

– Не переживай, это не больно, – съязвил Лоурен, бросая на меня короткий взгляд.

Он выглядел свежим, бодрым и очень элегантным в лёгких брюках кофейного цвета и белой рубашке, впрочем как и всегда. Судя по всему, в офис он не собирался, раз на нём не было костюма. Но это не меняло того факта, что я с нечёсаными волосами, хмурой миной и скрещенными на груди руками смотрелась абсолютно жалко рядом с таким лощёным господином в эксклюзивном Порше.

– Я и не переживаю! Меня просто бесит, что моё мнение никого не интересует и всё вечно решается за меня! Сколько раз мне повторять, что я не маленькая?!

Он снова на секунду отвлёкся от дороги и посмотрел в моё лицо.

Этот павлин даже машину вёл с особой грацией и шиком. Было такое ощущение, что Лоурен родился при манерах, в дорогущей одежде из лучших домов Парижа.

– Учитывая то, что ты даже Карине еле достаёшь до плеча, а мне так вообще едва до груди, то ты не просто маленькая – ты настоящая коротышка!

– Я не это имела в виду! Сколько можно!

Опять он несерьёзен, когда у меня совсем нет настроения для его сарказма!

– Тебе не понравился мой подарок?

– Не в этом дело! Я говорю в общем! Да и серёжки мне не нужны! Я до этого без них прекрасно обходилась! – открыв коробочку, я ещё раз внимательно изучила маленькие сверкающие капельки. – Только не говори, что это бриллианты, – добавила я, понижая голос.

– Они самые, – подтвердил он бодро. Похоже, у него хорошее настроение, в отличие от моего.

– Я не могу это принять, – словно обжигаясь о горячие угли, я захлопнула крышечку и бросила подарок ему на колени. Он отнял руку от коробки передач и вернул мне серёжки обратно.

– Когда до тебя уже дойдёт, что я не терплю приверед?

– А когда до тебя дойдёт, что я не терплю всякие баснословно дорогие штучки?!

– Значит, если бы я тебе подарил дешёвую бижутерию, ты бы так не возникала?

Я не знала, что ответить. Моя натура и правда ужасна. Другая девушка на моём месте прыгала бы от счастья. Чего я, собственно, на него вечно ворчу? Неужели привычка? Хотя нет, эта его манера командовать людьми меня выбешивает, но он спас мне жизнь, и у меня нет права возражать ему. О таком нельзя забывать, но от этого мне хотелось бушевать ещё больше.

– Почему ты всё время пытаешься сделать из меня то, чем я не являюсь? – ответила я вопросом на вопрос. – Если я не устраиваю тебя такой, какая я есть, так прямо и скажи! Твои завуалированные намёки в форме зверски дорогих подарков угнетают!

Он секунду помолчал, глядя на дорогу перед собой, поддерживая руль.

– Ты постоянно ищешь в моих словах скрытый смысл, которого нет. Я всего лишь хотел быть внимательным. Когда мы были на Капри и я впервые увидел тебя в платье, то подумал, что серёжки тебе были бы очень к лицу, и мне захотелось подарить тебе их. Вот и всё.

Я покраснела и отвернулась от него, ничего не ответив. Он был прав. Я не могла не признать, что отовсюду жду подвоха. Ко всему прочему, когда он говорил такие слова, я сгорала от неловкости. Я жутко смущалась и не хотела это выдавать.

На девятнадцатом году жизни странно смотреть на своё отражение с проколотыми ушами. Но самое странное было притащиться на эту процедуру в сопровождении Лоурена. На него таращился весь пирсинг-салон, начиная от работниц, заканчивая несколькими посетителями, сидевшими в приёмной. У мастера чуть челюсть не выпала, когда он увидел мои серёжки. Неудивительно. Он разбирался в украшениях. Наверное, нечасто к ним захаживали клиенты, которые приносили с собой бриллианты в платине, но Лоурена эта ситуация, как всегда, ни капельки не смутила. Он как будто не замечал, что становится центром всеобщего внимания, стоит ему оказаться в местах, куда ходят обычные люди. Не сказать, что он кичился своим положением, но и скрывать его, похоже, смысла не видел.

«Аннета наверняка упадёт в обморок, когда увидит меня с новым украшением в ушах», – подумалось мне. Она уже вечность пыталась уговорить меня пойти на этот подвиг. Лоурену удалось совершить за пять минут то, что ей не удалось за многие годы нашей дружбы. Она точно нафантазирует невесть что, если узнает. Придётся соврать, что у меня появилось настроение и я сама пошла прокалывать уши. Я надеялась, несведущий человек не сможет отличить бриллиант от стекляшки. А если у Аннеты возникнут подозрения, я могу всё отрицать.

Когда мы покинули салон, уже было почти десять утра.

– Приготовишь нам обед? Я проголодался, – произнёс Лоурен, отворяя передо мной дверь машины. Я пожала плечами, и мы поехали сначала в магазин за продуктами, а потом к нему домой. То есть теперь уже к нам домой, ведь через несколько недель я должна буду переехать к нему.

Вопреки моим протестам Лоурен потащился за мной в супермаркет. Я уже догадывалась, что это плохо кончится. Его нога никогда не ступала в магазины, где продаются продукты.

Он с удивлением туриста-дикаря оглядывал полки, словно был на сафари, а посетители супермаркета одаривали такими же взглядами его. На кассе он при всех демонстративно развернул своё портмоне, до отказа набитое наличными и кредитными карточками. Словно наивный ребёнок, Лоурен обратился ко мне с вопросом, как в таких местах обстоит дело с оплатой – полностью игнорируя продавщицу, у которой глаза полезли на лоб от его наглости, а может быть, и от его вида. Я была готова провалиться сквозь землю.

Когда мы наконец-то приехали домой, я вздохнула с облегчением. Огромная квартира Лоурена, как всегда, проглотила меня, словно пасть крокодила. В ней я себя чувствовала лилипутом в доме Гулливера.

Разложив покупки на кухне, я начала готовить. Лоурен встал в дверном проёме, пристально наблюдая за каждым моим движением. Его взгляд обжигал. Я не выдержала:

– Хватит тут стоять! Тебе разве не нужно работать? Я позову, когда всё будет готово!

– Работа подождёт, – ответил он, не колеблясь. – Что тебя тяготит? Расскажи мне, – перешёл он сразу к делу. Я разинула рот.

Так вот зачем он заманил меня к себе! Хотел поговорить!

Лоурен медленно приблизился, забрал у меня из рук кухонный нож и повлёк за собой в гостиную, усадив в кресло. Неожиданно его руки коснулись моей головы, и резинку, держащую копну моих нечёсаных волос, стянули его длинные пальцы. Я окаменела. Потом я почувствовала зубцы расчёски, они снова и снова скользили сквозь мои пряди, аккуратно распутывая их. Лоурен был очень бережен, не тянул и не рвал непослушные волосы, которые не хотели подчиняться его настойчивым движениям.

Он молчал, и я молчала. Я просто потеряла дар речи. Как-то всё это было странно, а в чём странность, я сказать не могла. Моё сердце билось как очумелое от каждого его прикосновения. Всё это действо было на первый взгляд безобидным, но при этом настолько интимным, что дрожь пробегала у меня по спине.

Когда он закончил, то отложил расчёску в сторону и сел напротив меня, вглядываясь в моё лицо. Наверное, вид у меня был ошеломлённый, но я утешала себя тем, что в такой ситуации любая девушка растерялась бы.

– Неужели тебе так ненавистна мысль жить со мной под одной крышей? Я думал, мы теперь ладим, – произнёс он.

При звуке его голоса моё трансообразное состояние отступило.

– Ладим. Просто ты не обязан делать мне одолжение, – ответила я довольно-таки ровным тоном, учитывая напряжённую атмосферу между нами.

Он многозначительно поднял бровь:

– Это вовсе не одолжение.

– Тогда ловушка? – спросила я, с подозрением прищурившись. Да, я драила его квартиру и готовила ему еду, но это явно недостаточная причина, чтобы пустить меня к себе в дом на такое долгое время. – Что будет, если твой брат Джим узнает об этом? Я не хочу стать источником проблем.

– Всё это было до того, как ты умоляла меня в слезах не оставлять тебя одну, – в глазах Лоурена блеснула странная искра, заставившая меня дико смутиться. Он всё ещё не забыл о той ночи. – Что касается Джима, – продолжил он, – то ему сейчас не до того, чтобы лезть в мои личные дела. Можешь не волноваться, я всё уладил, – Лоурен коварно улыбнулся, произнося последние слова.

Я сразу заподозрила, что он подложил брату какую-то свинью. Поделом этому мерзавцу! С другой стороны, меня ужасали одни только мысли о том, какие интриги плетутся в их мирах. Но сейчас меня это не волновало. Мне нужно было произнести слова, которых я старательно избегала в надежде, что всё забудется само собой.

– В ту ночь, – робко начала я и сразу покраснела. В памяти прозвучала моя собственная фраза, обращённая к Лоурену: «Ты мне нужен», перенося меня тем самым в непоправимое прошлое. Сейчас самое время придумать оправдание моему глупому поведению. – Я была расстроена, вот и всё. Не стоит воспринимать всерьёз то, что я тогда сказала. Ты уже достаточно для меня сделал. Я не могу больше пользоваться твоей добротой.

Неожиданно Лоурен приблизился ко мне, и я вздрогнула, когда его холодные пальцы коснулись моего лица и заставили поднять голову, чтобы я посмотрела ему в глаза. Он стоял, а я сидела, от этого его превосходство, твёрдость и значимость становились ещё ощутимей.

– И с чего вдруг столько драматизма в речах? – спросил он холодно. Его взгляд пронзал меня, словно лезвие ножа.

Этот мужчина вводил меня в настоящий ступор. Словно по волшебству я превращалась из самоуверенной, отчаянной девушки в пугливого кролика. Почему мой язык не поворачивается говорить дальше, когда он смотрит на меня так пристально?! Мне осталось только бегство.

– Я пойду.

Рывком я высвободилась из  рук Лоурена и рванула к двери, но он ловко перехватил меня:

– Ты расскажешь, или я тебя заставлю!

Я тяжело сглотнула. Он был близко, очень близко, слишком близко! Чувство тревоги било во мне, словно колокол, но я неподвижно стояла на месте, не сопротивляясь его крепким рукам.

– Я… я… я… – начала я, запинаясь, и уставилась на его ботинки. – Почему ты мне не сказал, что заплатил за мою операцию, что спас меня? Я не хочу больше быть обязанной тебе чем-то. Я просто не могу и не имею права, потому что я и так уже перед тобой в неоплатном долгу!

Лоурен застыл и напрягся.

– Всё-таки Карина проболталась, – он тяжело вздохнул и отпустил мои плечи. – Я знал, что ты будешь себя так чувствовать, когда узнаешь об этом, поэтому и не не стал ничего говорить. Слушай, не принимай это так близко к сердцу! Ты же знаешь, что я богат. Эти деньги для меня ничего не значат. Я просто сделал то, что мог сделать. И сейчас я предложил тебе пожить в моей квартире сам, а значит, ты меня не стеснишь.

– Но зачем ты всё это делаешь, Лоурен? Зачем тебе это надо? Карина ведь всё равно теперь никогда не будет с тобой, как бы ты ни распинался! – В воздухе повисло напряжение. Лоурен не уклонился от моего взгляда и смотрел мне прямо в глаза, отчего у меня подкосились колени.

– Не задавай вопросы, на которые ты ещё не готова получить ответы, – проговорил он низким тоном, снова обратив меня в бегство.

Вся дрожа, я развернулась и помчалась к двери. Он ничего не предпринял, чтобы меня остановить, и не стал меня удерживать. А через две недели я переехала к нему со своими пожитками. Неизбежное всё-таки произошло. Петер и Карина улетели в Австрию, наше уютное семейное гнёздышко опустело, и я с грустью распаковывала свои вещи на новом месте – которое мне хоть и было знакомо, но оставалось холодным и чужим.

Я заботливо расставила свои учебники и книги по полкам, ненадолго задержавшись на книге сказок, подаренной Лоуреном. Даже когда я просто держала её в руках, моё сердце почему-то ёкало. Я поспешила спрятать книгу в самый дальний угол, чтобы она не попадалась мне на глаза.

Наш последний разговор с Лоуреном ещё какое-то время не давал мне покоя. Я абсолютно и напрочь запуталась в происходящем. Я ничего не понимала. Эти вечные размытые намёки Лоурена прожигали мне мозг. Может, во всём виноват мой недостаток опыта в общении с мужчинами, но с этим ничего нельзя было поделать.

К счастью, Лоурен больше не начинал щекотливых разговоров, и мы зажили бок о бок, как мирные соседи. Он работал, я выполняла свои обязанности по дому, а потом пришёл октябрь, и начался мой первый семестр в университете. Моя новая жизнь набирала обороты, и я с трепетом смотрела в будущее, настроившись на новые испытания и свершения.